Танец на разбитых зеркалах (СИ) - Герцен Кармаль - Страница 37

— Но… я не успел понять, на что ты способна. Надеюсь, в следующем представлении ты наверстаешь упущенное и покажешь все грани своего таланта. Сегодня же моей фавориткой стала великолепная Жозефина.

Блондинка просияла как только что заряженный обсидиан. Клэрити едва удержалась от невольного смешка. Фаворитка, значит? Представление? «Бонусы» в виде личных покоев для особенно отличившейся куклы — ох, простите, жены? Складывалось устойчивое впечатление, что Дайр просто-напросто завидовал власти леди Вуарей и усиленно ей подражал. Но завидовать ребенку… это… ненормально.

Впрочем, не более ненормально, чем все увиденное Клэрити в аду.

Лорд Дайр сообщил, что доволен постановкой. Это означало, что девушки могут расходиться по своим комнатам, не боясь, что следующие десять дней им приведется провести в темноте. Отдохнуть и… готовиться к новому выступлению перед зрителем, которому не так-то просто угодить. Жозефина ушла с Дайром.

Глядя ей вслед, Клэрити не смогла сдержать вздох облегчения.

Осколок двадцать восьмой

Казавшийся поначалу таким безупречным, план Кпэрити с треском провалился. Стоило ей только заговорить о Дайре, намекнуть на то, что за пределами его обители, за границей Тьмы, кипит жизнь, и девушки тут же замыкались в себе. Отделывались общими фразами

— или того хуже, неодобрительным молчанием — и поспешно переводили тему.

Благодаря успешному шоу, устроенному для Дайра, его жены могли свободно перемещаться по особняку. Осложняли ситуацию две вещи: входная дверь была надежно заперта и засов на ней можно было открыть только ключом, и никак иначе, и лорд постоянно находился где-то рядом, из-за чего Кпэрити приходилось тщательно взвешивать каждое слово и оглядываться по сторонам. Нельзя, чтобы Дайр догадался о ее планах.

Уезжая на бал леди Вуарей, он запирал особняк и забирал ключи с собой. Обследовав дом в его отсутствие, Клэрити не обнаружила ни оружия, ни даже мало-мальски приличного ножа для самозащиты. Кухня, в которой единственная служанка Дайра готовила его женам деликатесы (случалось это редко, но к постоянно терзающему чувству голода Клэрити успела уже привыкнуть) также оказалась заперта.

Огорчало, что жены никак не желали идти ей навстречу — страх ли был тому причиной или же что-то другое. Быть может, им и вовсе не хотелось ничего менять. Быть может, они считали подобную жизнь — в заточении, в постоянной конкуренции и бесконечных репетициях, в борьбе за право получить отгоняющие тьму обсидианы — вполне нормальной и обыденной. И Клэрити, привыкшая к совсем другой жизни, при всем желании не могла бы им объяснить, что это все неправильно, аморально…

На второй день после постановки, бродя по дому, Клэрити увидела неприметную дверь под лестницей, не замеченную ею раньше. Подергала за ручку — заперто. Осмотрела пол в поисках тайника, стоящую на столике вазу — пусто. Ключа не было, и это почему-то насторожило. Какие еще секреты прятал лорд Дайр от чужих глаз?

Сделав в памяти зарубку, Клэрити поднялась на третий этаж, надеясь застать в коридоре Жозефину. Из всех жен Дайра с ней удалось сблизиться больше всего. Увы, белокурая красавица — актриса предпочла сидеть безвылазно в своих шикарных — по словам остальных — покоях. А тяжелые мужские шаги, изредка раздающиеся оттуда, вынуждали держаться оттуда подальше. Помаявшись, Клэрити еще раз обошла весь дом в поисках ключа, но, разумеется, ничего не обнаружила.

На одной из репетиций она сумела все-таки улучить момент и поговорить с Жозефиной.

— Ты знаешь, что находится в комнате под лестницей?

— Лорд Дайр не любит, когда делают что-то без его разрешения. А заглядывать в чулан он категорически запретил. Там… его личные вещи.

— Разве его личные вещи находятся не в его личных покоях? — усмехнулась Клэрити. Стало очевидно: Дайр что-то скрывал. А значит, нужно было попасть в чулан во что бы то ни стало. Возможно, то, что там находится, поможет вырваться из этой ловушки.

Жозефина неопределенно повела плечами, всем своим видом давая понять, что вопрос Клэрити об их общем муже неуместен.

— И часто он заглядывает туда? — полюбопытствовала Клэрити.

— Никогда не видела, чтобы он выходил оттуда, — призналась Жозефина.

— Разве тебе не интересно, что находится там?

— Нет, — отрезала актриса, но написанное на лице сомнение выдало ее с головой.

— Ты… никогда не хотела сбежать отсюда? — выпалила Клэрити. Знала, что рискует, задавая столь провокационный вопрос нынешней фаворитке лорда… но не спросить не могла.

Голубые глаза изумленно распахнулись.

— Сбежать? Зачем мне сбегать отсюда? Из своего дома? От любимого мужа?

— Но… — Клэрити не сразу нашлась с ответом. — И ты можешь смириться с мыслью, что больше никогда не увидишь остальной мир?

Жозефина смерила ее холодным взглядом.

— Я жила в нищете, денег, которые я получала, выступая в местном театре, едва хватало на обсидианы. Такой роскоши, как еда, как совершенная иллюзия для роскошного интерьера — ничего этого у меня не было. Был только дом из голых камней, куда я возвращалась каждую ночь, едва живая от усталости, и постоянный страх, что однажды обсидианы кончатся в самый неподходящий момент. Я жила в такой глубинке, в которой освещались только центральные улицы, а остальные тонули во тьме. Каждому, кто жил рядом со мной, приходилось рассчитывать только на самого себя. И если бы все мои обсидианы однажды погасли… я навеки замуровала бы себя в своем доме.

Клэрити невольно поежилась. Картина, возникшая перед глазами, ужасала. И помогала понять, отчего Жозефина так держится за место в особняке лорда Дайра. Кто-то жить не может без новых впечатлений и эмоций, находясь в вечном поиске себя и изучении окружающего мира, а кому-то, как Жозефине, нужно лишь одно: стабильность. Уверенность в завтрашнем дне.

— Да и что, если бы я захотела вернуться в Скарфол? Лорд… не думаю, что ему это придется по нраву.

Клэрити хмыкнула. Ну еще бы. Жаль, что нельзя рассказать женам Дайра о том, каким именно образом он заманил ее в свою обитель. Все равно не поверят. Если большинство людей Преисподней, однажды столкнувшись с Леди Смерть или услышав об их сделках от других, знают о том, что умершие исчезают из памяти остальных, то жены Дайра непременно зададутся вопросом, как так вышло, что Клэрити помнит об убитых лордом куклах. А привлекать внимание к себе таким способом ей не хотелось совершенно.

Клэрити знала, что бессмысленно просить Жозефину отдать ей ключ от входной двери. Придется объяснять, как она собралась выживать во Тьме без обсидиана, рассказывать про магию «живой крови», которой она обладает. Да и… она была совсем не уверена, что Жозефина захочет так рисковать. Сбежать с ней не сбежит точно… но если Клэрити исчезнет и Дайр каким-то образом узнает, что ей помогала Жозефина, наверняка придет в ярость.

Она решила действовать иначе. На свой страх и риск.

Дождалась окончания репетиции — уже новая, более драматичная постановка. Поднялась на третий этаж вслед за Жозефиной, но отставая от нее на несколько шагов и оставаясь незамеченной. И заняла выжидательную позицию у двустворчатой двери из окрашенного в белый дерева. Точнее, его изумительной иллюзии. Послышалось милое воркование, через несколько минут — характерные звуки, недвусмысленно говорившие о том, что ночь любви лорда и одной из его жен была в самом разгаре. Клэрити морщилась, но стояла на месте, не рискуя уйти и пропустить подходящий момент.

Он настал, когда за белой дверью воцарилась тишина. Выждав еще несколько минут, Клэрити осторожно открыла дверь. На ее счастье, та была не заперта — иначе исполнение плана пришлось бы отложить еще на сутки.

Сердце бешено стучало — так ощутимо и страшно, что спящие Дайр и Жозефина услышат этот стук и проснутся. И как ей тогда объяснить, что она делает в комнате лорда и его фаворитки?

Они и впрямь спали — на широкой кровати, освещенной тусклым обсидианом, который прятался за стеклянным прямоугольником модного на Земле бра. С другой стороны — даже удобно: ни тебе опасных розеток, ни путающихся шнуров. Только заряженный магией камень из самого сердца ада — из лавовых рек.