Везунчик (СИ) - Воронков Николай - Страница 23

В ответ молчание, внимательные оценивающие взгляды. Ну и ладно. Я их предупредил, а всё остальное — не моё дело. Проехали метров пятьсот, я повернул вбок, и тут же раздался голос мужика.

— Эй, ты куда?

Я оглянулся. Мужик явно прибавил в самоуверенности, и теперь требовательно смотрел на меня. Я только вздохнул и чуть махнул рукой, показывая направление.

— А ты можешь ехать прямо. Вон туда.

Мужик насупился, сердито засопел, но сдержался. Оглянулся на женщину, но та смотрела в сторону, совершенно не интересуясь разговором. Зло сплюнув, мужик буркнул.

— Ладно, веди как надо.

Ну, спасибо за разрешение. Я снова тронул поводья, направляя коня в невидимый проход.

Так и петляли между пятен, и лишь через пару часов выбрались на большой просвет между полосами из пятен. Сзади блеклые, впереди более сочные, да ещё и серые с чёрными появились. Здесь края пятен видно более чётко, можно ехать быстрее, но я вымотался полностью. Глянул на солнце — примерно пять часов вечера, а мы не жравши с утра. Да и неизвестно когда попадётся более-менее чистый участок земли. Одному мне хватило бы и десятка метров между пятнами, но сейчас нас трое, да пятеро лошадей, которым тоже нужно хоть немного есть и пить.

Остановив лошадь, сполз с неё и просто улёгся у её копыт на землю. Спутники остались в сёдлах, ожидая объяснений.

— Здесь место спокойное, можно передохнуть. Коней покормить, напоить, костёр разведите, может, что пожрать приготовите.

— А ты? — с нехорошим прищуром спросил мужик.

— А я буду отдыхать, а то даже сидеть сил нет.

Мужик несколько раз глянул на солнце, по сторонам, что-то буркнул, но спорить не стал. Спрыгнул с лошади, потом спутал всем лошадям ноги, освободил их от сёдел, и, привязав к поводьям длинные верёвки, а те к общему колышку, отпустил лошадей пастись. Чувствовалось, что такая работа для него привычна, и я внимательно следил за каждой мелочью — может, и мне вскоре придётся так делать.

Женщина рылась в мешках, делаю ревизию, а мужчина вдруг пошёл в сторону пятен.

— Эй, ты куда? — не понял я.

— За дровами. Костёр-то надо запалить.

— Дальше сотни шагов от меня не ходи — предупредил я.

— Это с чего вдруг? — сразу набычился мужик. Похоже, он привык всё делать по своему усмотрению, и мои слова его здорово бесили.

— Смерть вокруг — пояснил я негромко — На сотню шагов ещё можно отойти, а дальше… Но я тебе не указываю, так, на всякий случай сказал, а дальше ты своей головой думай.

Мужик постоял, покачиваясь, потом сплюнул, матюгнулся, но в сторону пятен пошёл заметно осторожнее. Мне даже показалось, что он отсчитывает шаги. Да и чёрт с ним, мне бы самому не сдохнуть от слабости.

Когда очнулся, костерок уже горел, и женщина что-то помешивала в парящем котелке. Мужик развалился на земле, облокотившись на руку, невдалеке от меня.

И что-то случилось, пока я спал. Женщина, молчавшая всю дорогу, теперь была явно раздражена и бросала на мужика сердитые взгляды. А тому это очень нравилось, и он даже покрикивал на женщину, типа: "Шевелись, женщина, мужиков кормить надо! Нам ещё много сил надо, на всю ночь чтобы хватило!" И ржал как лошадь.

Что в этих словах было смешного, я не понял, но женщина разозлилась ещё больше, и даже плюнула в костерок. Ладно хоть в котелок не попала.

— Чего это она? — на всякий случай спросил я. Мне только разборок сейчас не хватало.

— Обломалась Нинала, ох как обломалась! — мужик довольно скалился — Думала хоть последние денёчки проведёт счастливая, а тут такой облом!

— Да объясни толком-то — попросил я.

— Да и так всё на виду — осклабился мужик — Она-то думала, что одна будет с двумя мужиками, все ночи в звёздах будут, а тут такой облом — два импотента на её голову! Теперь только и остаётся, что кашу помешивать да за ложку держаться. Только она и будет стоять!

Мужик снова закатился от смеха. Теперь это больше походило на истеричный смех, и женщина зло бросила.

— Урод, ты Хрюн. Хлебом тебя не корми, лишь бы гадость сказать.

Я, честно говоря, ничего не понял, но слова об импотентах зацепили. И магиня, и Этера что-то такое говорили, но тогда я пропустил это мимо ушей. А этот Хрюн с какой стати меня в импотенты записал? Мы с ним на одну бабу не лазили.

— Ты, это… Про себя можешь говорить что хочешь, а про меня напраслину не гони! — мне сейчас, конечно, на женщину даже не забраться, но за такие слова можно и в морду дать. Хотя бы символически.

Хрюн от удивления даже смеяться перестал и рот раскрыл. Оглянулся на Ниналу, потом снова уставился на меня.

— Напраслину? Да у тебя такой же ошейник, как и у меня.

— И чо? — не понял я.

Хрюн даже сел. Снова взгляд на Ниналу, снова на меня.

— Так тебе что, не объяснили что это — он ткнул пальцем в свой ошейник — значит?

— Смертник — вздохнул я. На всякий случай.

— Правильно — кивнул Хрюн — У меня такой значок на ошейнике, у Ниналы такой, и у тебя такой. Если тебя кто увидит с таким знаком и без охранниц, спокойно может убить, и ему за это ничего не будет. А вот эти два знака что значат? — Хрюн ткнул пальцем в левую половину ошейника.

Я только пожал плечами.

— Мне-то откуда знать?

— Ну так я тебе расскажу — с лёгким чувством превосходства начал говорить Хрюн — Вина у каждого из нас своя, но мужикам могут сделать поблажку. Маги, прежде чем ставить метку смертника, проверяют и мужское здоровье. Если здоровья много, то могут и смерть на каторгу заменить, чтобы на развод оставить. А если как мы, то ставят сразу три метки — смертника, импотента и бесплодного. После этого всё, никакого помилования уже не будет. Мусор под ногами, бесполезное мясо. Некоторые свободные даже специально просят магов поставить такие метки и ошейники надеть.

— Смертника?! — не поверил я.

— Почему смертника? — Не понял Хрюн — Импотента или бесплодного, у кого что.

— А зачем? — снова не понял я — Ты же сам говорил — мусор под ногами, пустое мясо.

— Зато живут после этого спокойно — Хрюн в задумчивости уставился в костёр — На каждого мужика три — четыре, а в некоторых местах и пять баб приходится. И всем надо. Ну, хотя бы ребёнка. А если у тебя не стоит, замучаешься каждой объяснять. Да и злятся они сильно, когда у тебя ничего не получилось. А так проще — сделал метки, надел ошейник и живи спокойно, занимайся чем хочешь. Уважение, конечно, ещё заслужить надо. Работой там, или ещё чем, но хотя бы руки к тебе не тянут.

Вот это не укладывалось в голове.

— Так стыдно же носить такое по своей воле.

— А чего стыдиться? — не понял Хрюн — Всё честно, всё на виду. Ты же не будешь стыдиться, если руку или ногу потерял, или увечье какое. Ну, не повезло человеку в жизни, что поделаешь. Некоторые с такими метками даже лучше здорового пристраиваются. Может, бабе и самой уже ничего не надо, а тут мужик в доме, поговорить можно. Некоторые ревнивые мужики специально в охрану жён таких подбирают, чтобы, значит, и охрану нёс, и под юбку случайно не залез. Слышал и такое.

"Евнухи", только не кастрированные — перевёл я для себя. Ну, наверное, можно и так. Каждый продаёт себя как может. Здоровый мужик скорее в грузчики пойдёт, карлик подастся в цирк, а импотенту можно и в евнухи. Сила есть, выглядит как мужик. Импотент всё-таки не гей.

То, что женщин здесь довольно сильный избыток, я уже заметил. Мужики были среди смертников, а вот все остальные — женщины.

— А почему так? — не удержался я от вопроса.

— Что почему? — Хрюн оторвал взгляд от пламени костра.

— Почему женщин больше?

— Почему? Да кто ж это знает. Говорят, что до войны магов мужчин и женщин было поровну. Потом война, большая часть магов погибла. Что они за время войны натворили, одним богам ведомо, теперь вот так живём. Детей-то много, только на трёх девочек рождается один мальчик, поэтому частенько у мужика три, а то и пять жён. Это уж кому что здоровье позволяет — в голосе Хрюн проскользнули игривые нотки. И тут же без перехода — Да что я тебе рассказываю, сам всё знаешь.