Золотошвейка (СИ) - Шведова Анна - Страница 15

- Видишь? - спокойно пояснил колдун, - Для этого почти ничего не нужно. Люди по своей сути так легковерны, так просто подчиняются, что мне не составило бы труда ими управлять. Но я не делаю этого.

- Я не верю Вам, - со злостью пробурчала я, демонстративно усаживаясь на полу поудобнее. Слезы сами собой высохли.

- Я и не жду твоего доверия, - смотрел на меня свысока граф, с наслаждением потягивая вино и устало запрокидывая голову на обитую вишневым бархатом спинку кресла. Его бледное лицо расслабилось и неожиданно смягчилось. Лицо, но слова от этого мягче не стали, - Мне не нужна твоя поддержка, как и твоя участливость, жалость или глупые советы. Мне просто нужна твоя безупречная работа, которую, увы, никто другой в этом городишке сделать не сможет, а искать где-то еще у меня просто нет времени. И было бы лучше, чтобы ты делала ее так же безупречно и дальше, и при этом не задавала ненужных вопросов.

- Вот именно это и заставляет меня задавать вопросы, - взорвалась я, вскакивая, - Каждая пень-колода говорит мне о том, что я должна молчать! Каждый в этом замке первым делом предлагает мне заткнуться! Но с какой это стати? Почему я должна делать то, что может принести вред людям? Ну? Почему я должна потакать Вашему злобному чародейству? Ведь я же знаю - не отпирайтесь! - что вышитые мною буквы Вы используете для колдовства! Но только больше этого не будет, я не стану потакать Вам в этом. Заставляйте меня, если хотите, но я больше работать не буду!

Мне было уже все равно, даже если он превратит меня в коровью лепешку. Еще немного, и я бросилась бы на него с кулаками. Джаиль сделал было шаг вперед в мою сторону, но был мягко остановлен графом.

- Ты, значит, решила, что колдовство мое, гм, злобное, и явно не пощадишь живота своего, чтобы меня остановить. Очень мило, - криво усмехнулся он и покачал головой, - Но глупо. Ты ошибаешься, девушка. И ты сама это знаешь, просто не даешь себе труда подумать. Ты не могла не чувствовать, добро или зло то, что ты делаешь, ведь ты и сама ведьма.

- Нет! - потрясенно заорала я.

- Да, - спокойно передразнил граф, - Именно поэтому я тебя и выбрал. А теперь будь любезна, сгинь с глаз моих долой, а то я и вправду не удержусь.

Ошеломленная настолько, что уже не способна была перечить, я развернулась на деревянных ногах и быстро, как только могла, пошла к широким золоченым дверям, ровно в противоположную сторону от моих одиноко стоявших в нише башмаков. Джаиль догнал меня на полпути, схватил за плечо и буквально поволок вперед, еле слышно ругаясь с завидной изобретательностью. От злости он живописно шипел сквозь зубы, отчего его ругань выглядела примерно так:

- Ещ-ш-шо раз-с-с-с попадеш-ш-шься мне на глаз-с-са, коз-з-зяффка, будеш-ш-шь и вправду трепых-х-хать крылыш-ш-шками под потолком.

- А ты умееш-ш-шь? - поддразнила я.

- Тогда и узс-с-снаеш-ш-шь. Берегис-с-сь, я не ш-ш-шучу...

Он явно пытался говорить так, чтобы наш разговор не достиг ушей хозяина. На всякий случай Джаиль обернулся, озабоченно разглядывая торчащую из-за спинки кресла темную макушку, потом и меня наградил долгим многообещающим взглядом. Я ответила тем же.

Иной раз чтобы узнать человека, нужны дни, месяцы и даже годы. Мы с Джаилем удивительно быстро поняли, что испытываем друг к другу одни и те же сильные, непреодолимые и однозначные чувства. Такое взаимопонимание избавляло от ненужных хождений вокруг да около и бесполезной траты времени на выяснение отношений.

Мы прошлись по череде комнат, а потом Джаиль буквально швырнул меня на лестницу, дождался, пока я спущусь, и только тогда ушел.

Сойдя с последней ступеньки, я обернулась и увидела только голую стену безо всякого намека на лестницу: как только я спустилась, она просто исчезла, будто ее и не было никогда. Опять эти магические штучки! Немудрено, что я не могла найти проход на верхние этажи.

Понял это Джаиль или нет, но посмотреть на то, что скрывалось по ту сторону широкой резной двери, я все же успела. Впрочем, ничего особенно: в меру богато, а больше запущенно, коридоры как коридоры, скучно обставленные комнаты и залы. И никаких колдовских штучек, громыхающих цепей и пугающих призраков. И здесь ничего интересного.

Задумчиво глядя на свои босые ноги, я все-таки решила, что потеря башмаков стоила того, чтобы побывать там.

Придя в свою комнату, я уже не была уверена в разумности моего поведения. Скорее, наоборот. Отец считал, что благоразумие выгодно отличает меня от сестры, но сейчас Селина по части взбалмошности мне и в пометки не годилась. Вряд ли отец гордился бы мною сейчас.

Не я ли обвиняла Селину в том, что поступает она нехорошо, придумывая байки про человека, которого и в глаза не видела? Не я ли осуждала ее за вранье и недостойное поведение?

Чем я лучше? Мне бы даже в голову не пришло пробраться в дом градоначальника и спрятаться там в камине, я бы и слова не сказала, потребуй он вышить свою монограмму да хоть на городском флаге! Ну, пожала бы плечами, ну, покрутила пальцем у виска, но не стала бы кричать ему в лицо, что он дурак. Ох, как нехорошо-то получилось...

Увы, здравый смысл говорил, что поступила я дурно. И глупо. Тут уж колдун явно был прав.

Корпя над очередной вышивкой, я рассуждала, из чего сложилось мое отношение к колдуну и правильно ли оно.

Сначала была Селина. Она убедила меня в том, что замок полон тайн и страха, а граф, несомненно, центр всего этого. Тайн здесь и вправду было навалом, но ничего особо страшного я здесь не нашла. Старая, почти безлюдная крепость обросла слухами больше, чем ужасала. Маленькое колдовство, которое я здесь заметила, не было ни злым, ни хорошим. Оно было просто полезным. Исчезающие лестницы, например, были призваны оградить хозяина от непрошенных гостей, хотя это мало ему помогло. Но больше ничего не было: ни стонущих от самодурства слуг, ни страшных рассказов, ни шорохов и криков в ночи. Да, был, конечно, призрак, но разве он не испугался меня больше, чем я его?

Потом меня удивили обитатели замка. Что Марта, что Логан только и внушали мне, что хозяина я должна остерегаться и не лезть на рожон, коль жизнь дорога. Беспокоились они за меня или за колдуна - мне и в голову не приходило. Они поддерживали мой страх и добавляли еще, как только понимали, что я начинаю задумываться над этим. Да и остальные обитатели замка вели себя подозрительно и отчужденно. Доверием между нами и не пахло. Тирта просто сторонилась меня, но это можно было списать на ее хворь. Нарат, надменный личный слуга-камердинер графа, вообще не замечал моего существования и если мне приходилось обращаться к нему, то отвечал скупо и сухо, будто делая мне великое одолжение. Про Джаиля и вовсе говорить не стоило.

И наконец, сам граф. Стоило только увидеть его мрачное лицо, располосованное шрамом, седую прядь, хромую ногу, настороженный угрюмый взгляд, как вывод просился сам собой - злодей. Но если хорошенько подумать, то кроме как отвязаться от назойливой служанки, он пока ничего и не сделал. Ведь и я сама всю жизнь только и делала, что избегала людей, сидя в своей каморке, но не потому, что я страдаю человеконенавистничеством, а просто мне с ними не интересно. И уж если еще раз хорошенько подумать, то в глазах некоторых особо настырных кавалеров выглядела я при этом отнюдь не любезной и милой, какой казалась со стороны.

Итак, я "дала себе труд подумать", как посоветовал граф, и вынуждена была признать, что не всегда была беспристрастной. А уж касательно вышивок, тут он и точно был прав. Зла в них я не чувствовала, но разве не часто я ошибалась? Правда, граф ведь так и не ответил, как использует вышитые знаки, оставляя хитрую лазейку для моих сомнений: разве добро не может послужить материалом злу, даже невольно, даже не желая этого?

Итак, что плохого узнала я о колдуне? Нелюдим, нелюбезен, сварлив, вот и все, пожалуй. А доброго? И того меньше. Если можно считать хорошим то, что не превратил меня в жабу, когда я обвиняла его в злобном чаровстве.