Красные камзолы (СИ) - Ланков Иван - Страница 2

Дело шло к зимней сессии и вдруг выяснилось, что на втором курсе дифференциальная геометрия — это уже не такая халява, как аналитическая с первого курса. Уже требовалась усидчивость и, опять же, самостоятельная работа дома. А я и в школе-то домашку особо не делал, все легко давалось. Но самая моя большая проблема оказалась — история. Зачет по истории я не сдал вообще, показав феноменальный результат на тесте — двадцать неправильных ответов из двадцати. Препод еще отдельно выделил меня. Я тогда взвился, мол, зачем нам, будущим математикам, эта ваша история? Она вообще не нужна никому! Короче, зачетную неделю я завалил и не получил допуск к экзаменам.

И мог бы подготовиться нормально, но тусовка… Праздники, дни рождения, концерты знакомых… Себя я оправдывал тем, что историк ко мне относится предвзято. Мне так было удобнее.

Моя группа к тому времени благополучно распалась. Ударник и басист ушли в армию, а ритмач ушел в другую группу, где более серьезное отношение к репетициям. Помню, я еще обиделся на вот это вот заявление — серьезное отношение, ишь ты. А мы что, так, вторая лига? Эх!

На новогодние праздники знакомые зазывали под Приозерск. Так как к экзаменам я все равно не допущен — то почему бы и нет? Все равно пересдача зачетов с десятого января, есть время оттянуться. Мысль о том, что я могу быть отчислен со второго курса в голову почему-то не пришла. В своих мечтах я уже представлял, как я буду на третьем курсе и свысока смотреть на брата, который обязательно не сможет сам досдать разницу и будет просить меня помочь с учебой. Я ведь всегда ему помогал домашние задания делать. Ну как сказать — всегда? Последний раз было, когда он был в третьем классе, а я в пятом. Но зачем заострять внимание на мелочах, правда?

Пошел к матери просить денег. Услышал отповедь, мол, в моем возрасте на свои развлечения должен зарабатывать сам. И поучительную историю о том, как она с десяти лет ходила на конюшню и уже в двенадцать зарабатывала деньги не только себе на вкусняшки, но и в семью приносила. Привела в пример младшего брата и как он летом работал, пока я…

Попытался наврать, будто с зачетами проблема, потому что препод вымогает взятку. Деньги, мол, нужны не на пьянку, а на учебу. Зря. Так мать узнала, что я не допущен к сессии.

Вот тогда я психанул и брякнул в сердцах:

— А ты-то сама чего? Сама-то даже в институт поступить не смогла, мозгов не хватило!

Мать не стала скандалить, ответила спокойным голосом:

— Думаешь, что ты уже умнее и меня, и отца? — и так это она произнесла, будто я кот нашкодивший.

А меня от такого понесло еще больше.

— Да! Вы оба — низший класс общества, без перспектив и даже не понимаете чем живут люди моего уровня!

Ого! Заявочка на успех, скажете вы? Обычно в интернете с таких комментариев начинается срач с переходом на личности. Но тут что-то пошло не так.

— Здорово-то как! — сказала мама с улыбкой. — Это надо отметить. Я соберу на стол.

Позвонила отцу, попросила взять торт и что-нибудь к празднику. Какому?

— Отвальную будем праздновать. Жорик наш совсем взрослый стал, съезжает, будет жить отдельно и самостоятельно. Последний день дома. Надо отметить по-человечески.

Я тогда думал, что она не всерьез. Думал, что это какой-то их обычный родительский воспитательный прием.

Ужин и правда был праздничный. Я почувствовал себя виноватым, попытался извиниться, но… Мать лишь пододвигала блюдце с куском торта.

— Ты кушай, кушай. Людям твоего уровня нужно больше глюкозы.

Слово взял отец.

— Чего ты извиняешься? Так-то ты все правильно сказал. Мы дураки, ты умный. Настолько умный, что тебе и учиться не надо, да и работу какую попало ты брать не будешь. Не, ты не подумай что я тебя упрекаю. Чего уж упрекать-то, умного такого. Тут видишь какая штука. Упертости у тебя не хватает. Цели нет. А почему? Потому что беды не знал в жизни и нужды. Потому и не стремишься ни к чему. Легко добиваешься успеха на начальных стадиях любого дела и не видишь стимула развивать этот самый успех, выходить из подающих надежды в профессионалы. Так оно у тебя со всем было — и с футболом твоим, и с карате, и с информатикой… Теперь вот с учебой тоже. Дальше под нашей опекой тебе находиться смысла нет — деградировать начнешь. Так что — лети, голубь сизокрылый. А мы с матерью будем лишь надеяться, что не утонешь. Чему смогли — тому научили. Дальше — сам.

— Эээ… но… мне же надо где-то жить. Опять же, деньги на первое время…

Отец ухмыльнулся.

— От общежития при универе ты сам отказался. Твой выбор был. Взрослый, сознательный, свободный. А деньги… когда я приехал в этот город — у меня в кармане было меньше, чем у тебя сейчас. Справишься. Ты же не глупее меня, сам говорил.

Да уж. Молодой был, глупый. Жаль, что они так и не узнали, сколько раз в жизни я говорил спасибо родителям за то, чему они меня научили за мое столь стремительно промелькнувшее детство…

Родителей жалко. Самый тяжелый грех на моей душе. Даже потяжелее того, я натворил в Пелопонесе и Померании. Я надеюсь, что тот старик, который отправил меня сюда — не наврал, и она получала от меня письма. Мне хочется верить, что это так. Лучше сын в далекой командировке, чем пропавший без вести.

Впрочем, это уже не относится к тому, о чем я хочу рассказать. Начнем, пожалуй.

Я обмакнул перо в чернильницу и на листе бумаги аккуратно вывел:

"Сей мемуар я пишу для потомков своих, дабы они доподлинно знали, что нету в мире такого, отчего в отчаяние приходить следует, даже ежели обостоятельства оных жизненных событий совсем безнадежными выглядят. А так же чтобы осознание было, от чего к наукам стремление иметь надо да усердие в постижение оных проявлять"

Глава 1

Я копал могилу. В мерзлой земле, деревянной лопатой. Холодный ветер закручивал вихри мелкого снега вокруг моих ног, а я продолжал копать. Лопату, которой я долбил землю тут называют словом "заступ". Это не мотыга и не кирка, как я думал раньше, когда встречал это слово в школе на уроках русского языка. Это толстое деревянное весло, на который по краю приделана окантовка из толстого грубого железа. Тяжелая штука, несколько килограмм точно весит. А заступ — потому что есть полочки, на которые можно наступать ногой. Старинный предок нашей садовой штыковой лопаты.

Кстати о русском языке. Тот язык, которому меня учили в школе сильно отличается от того, на каком говорят здесь. Другая дикция, другие слова, другое построение фраз. Например, лейтенанта здесь называют "порутчик". Не поручик, как в кино "Белом солнце пустыни", а именно порутчик. Буква "т" артикулируется особо, как будто разбивает слово пополам и прям требует, чтобы ты вытянулся по стойке "смирно". Или, как тут говорят — "во фрунт".

Сегодня утром умер рекрут. Тот самый, что вчера еле ноги волочил и надсадно кашлял. И вроде немолодой уже был для призывника. На вид так лет за тридцать. Потому, наверное, его староста в солдаты и сдал. Чувствовал, что тот зиму не переживет. Он и не пережил.

Странное дело, этот рекрутский набор. Бардак полный, контроля, считай, что и нету никакого. Какие военкоматы, о чем вы? О военкоматах тут и не слышали никогда. Здесь все проще. Выдали землевладельцам указ, сколько нужно рекрут набрать. Те сбагрили выбор на управляющих, а те — на старост. Старосты же в солдаты сдавали самых негодных — либо бездельников и горьких пьяниц, от которых общине одни неприятности, либо откровенных гопников. Их тут называют словом "забияка". Забияки, ага. Я почему-то думал, что забияка — это нечто вроде клоуна. Оказалось — ничего подобного. Забияка — от слова "бить". Хулиган, задира.

А еще у них тут с рекрутским набором целый специальный бизнес существует. Ловят чужаков и сдают в солдаты. Чтобы, значит, своих не трогали. Целые банды промышляют отловом чужих, а с деревенских потом мзду берут. Откупные за того парня, что в рекруты пошел. Казалось бы, должен быть какой-то учет, списки, печати землевладельца… Говорят, в былые годы оно обычно так и бывало. А в этом году все с бухты-барахты, впопыхах. Пришел высочайший рескрипт — вынь да положь столько-то душ в солдаты. А коли не наберете — недостачу компенсируйте из гарнизонного полка или из прошлогодних рекрут размещенного неподалеку Владимирского полка. Ага, сейчас тебе командир владимирцев, барон фон Альбедиль будет тебе своих людей отдавать, разбежался. Но эти тонкости я уже узнал потом. После того, как попал под раздачу.