Всадники (СИ) - Перунов Антон - Страница 73

Глава 24

Рассвет не принес обычной радости жителям Гребенска. Вокруг творилось что-то страшное. Звуки выстрелов, казалось не прекращались, стоны, крики, плачь, все смешалось.

Марица стояла рядом с Павлом, методично разряжающим ружье. Марица быстро перезаряжала, подавала следующее. Тетка Клавдия куда-то исчезла с таинственным видом.

— Гамсунг, — проговорил вдруг сквозь стиснутые зубы, молчавший до этого Павел.

Марица почувствовала, что колени стали ватными, руки отказывались заряжать ружье, она в отчаянии посмотрела на Павла:

— Все из-за меня!

— Не будь дурочкой, — резко ответил тот, выстрелив в очередной раз. В комнате уже трудно было дышать от запаха пороха и дыма, — они окружают ратушу, а значит не ты причина, а золото, налоги, черт подери. Хотя…

— Что там? — Марица увидела, как Павел изменился в лице, его неожиданное спокойствие и уверенность очень ее поддерживали все эти долгие минуты, и теперь, видя его волнение, она по настоящему испугалась.

— Марица, — хрипло произнес он, — тебе тоже лучше спрятаться! Быстро иди к детям.

— Я…

— Быстро! — Заорал Павел.

Шум на улице усилился, но Марица уже не обратила на это внимание, решив подчиниться, ведь так просто, когда за тебя решают, она бросилась вниз по лестнице.

Но добежать до подвала так и не успела.

Дверь дома сотряслась от тяжелых ударов. Со стороны кухни выглянула тетка Клава, она тоже была бледна, а в руках держала окровавленную тряпку.

— Раненого подобрала, — быстро произнесла она, — что застыла — быстро вниз. К детям.

Дверь была очень прочной, с поперечными балками и всегда казалась Марице надежной, но похоже работали топором или еще чем-то страшным, и девушка не могла отвести от нее завороженного взгляда.

С сильным грохотом дверь неожиданно поддалась и тетка Клава метнулась вперед, загораживая Марицу своим телом. Сверху послышался топот, прогремел выстрел в тот момент, когда первый бандит ворвался в дом и тут же упал — пуля Павла попала ему в голову.

Второй, высоченный верзила, успел выстрелить сразу, и сзади послышался грохот от падения чего-то тяжелого. Мысль, что Павла убили, заставила девушку оцепенеть. Разбойник отшвырнул в сторону тетку Клаву, словно она была пушинкой, отчего та упала и, ударившись головой о порог кухни, затихла.

Марица наблюдала за всем этим как во сне, не в силах пошевелиться. Но вот здоровенный разбойник посторонился и она увидела Гамсунга прямо перед собой. Вид его был страшен. В руке окровавленная сабля, рубаха изорвана, под ней виднелась кольчуга. На лице была свежая рана, из которой продолжала сочиться кровь. И при всем этом он улыбался.

— Здравствуй, красавица! — Произнес он, не пряча торжества в голосе и взгляде. — Ждала меня, вижу. Ну так я здесь и горю от желания изведать твой поцелуй.

Марица задохнулась от ненависти и бросилась в сторону, но он легко перехватил ее за талию и прижал к себе. Сила его была так велика, что Марица не могла даже шевельнуться, и замерла, глядя в его лицо, которое оказалось совсем близко.

Жесткие губы атамана прижались на мгновение к ее губам, вызвав у нее волну отвращения.

Гамсунг засмеялся, но тут же оборвал свой смех, выпустил ее из рук.

— Прости, — с издевкой сказал он, — остальное потом.

Марица вспыхнула, размахнулась и со всей силы, какая у нее была, залепила ему звонкую пощечину. Разбойник отреагировал мгновенно, ответив ударом на удар. Девушку отшвырнуло на ступеньки. Щека горела, боли в спине и правой руке она почти не чувствовала. На глаза навернулись слезы, и она отчаянно закусила губу.

На мгновение в комнате повисла тишина, только слышно было как тяжело дышит атаман, глаза которого смотрели на девушку с ненавистью, даже более сильной, чем испытывала к нему она.

— Ах ты, дрянь, — произнес он сквозь зубы, — ничего, такие девки моим храбрецам нравятся, завтра же почувствуешь это. А я могу и сейчас…

И он, подняв саблю, которую все еще сжимал в руке, поднес ее к горлу девушки. Одно движение и ткань платья разошлась, обнажая плечо.

— Гамсунг, — неловко произнес за его спиной верзила, — там бой!

— Прочь все отсюда, — зарычал атаман, впившись загоревшимися глазами в побелевшую от страха Марицу.

— Русины режут наших, — не сдался бандит.

— А, русины! Что ж, придется тебе подождать, красавица! Уходим отсюда, быстро!

С этими словами, он резко схватил девушку за волосы и поднял с лестницы. Марице никогда не было так больно, глотая слезы она снова оказалась лицом к лицу с атаманом:

— Только дернись, и пожалеешь, что я тебя не убил, — прошипел он, и, схватив ее за руку, потащил из дома. Марица попыталась сопротивляться из последних сил, но добилась только того, что Гамсунг так дернул ее руку, что она упала. Не дав ей подняться, он проволок ее по ступенькам и только на земле рывком поднял на ноги.

— Нравится? — Спросил с хищной усмешкой. — Может, и не сразу тебя отдам.

— Пожалуйста, — прошептала девушка, ей уже было все равно, даже ненависть осталось где-то далеко. Все затопила боль во всем теле и смертельный страх. Ее передернуло, когда он провел рукой по плечу. Захотелось умереть прямо сейчас. — Лучше убей меня.

— Нет, — засмеялся он, — зачем? Может позже, когда всем надоешь. Сначала заставлю извиваться твое красивое тело в моих объятиях. Сегодня же станешь моей.

— Атаман, — вмешался верзила, — быстрей, наших режут! Акула убит!

— Что? — Проревел Гамсунг, оборачиваясь к нему. — Это невозможно! Живо найди моего коня.

Марица воспользовалась моментом, извернулась, укусив его за кисть и вырвала свою руку, но атаман тут же схватил ее за косу, лишая способности двигаться, и грязно выругался.

— Просто дикая кошка, — прошипел он, — но мне это нравится! Давай шевелись, дрянь. Не терпится мне уже.

Намотав ее косу на кулак, он потащил ее к выломанным воротам, туда, где шла схватка. Повсюду на их пути валялись трупы. Не смотря на боль, изнемогая от страха и унижения, Марица наконец услышала шум битвы, от криков, стонов, и предсмертных хрипов кровь леденела в жилах, она с трудом успевала бежать за Гамсунгом. Каждый раз, как она замедляла шаг, он жестоко дергал ее за волосы.

Почти ослепнув от слез, на грани отчаяния, Марица мысленно поклялась, что убьет себя, но не даст Гамсунгу овладеть ею. Но, понимая, что это смертный грех, она молила небо о случайной пуле и быстрой смерти, почти с угрозой обращаясь к Богу, что иначе исполнит свою клятву.

Адам среди битвы разглядел Гамсунга, выходящего из дома Марицы. Тут же он увидел и саму девушку, которую бандит тащил за собой, грубо ухватив за косу. Боруту на миг показалось, что снова перед ним родная земля, разоряемая турками, безжалостно и жестоко грабящими, убивающими, насилующими и попирающими святыни Крайны. Только нехристь может так обращаться с девушкой! Враг окинув поле боя взглядом, верно оценил расклад и таща волоком упирающуюся из последних сил девушку, направился к своему коню. Адам, видя это, ринулся вперед, уже не обращая внимания на сыплющиеся со всех сторон удары и раздавая их в ответ. И все равно не успевая. И тогда он крикнул, перекрывая весь грохот битвы.

— Гамсунг, подлец, трус! Иди сюда и сражайся как мужчина! — Еще двое разбойников кинулись к Боруту, но одного он даже не взглянув, застрелил из пистоля, а второго насадили на пику подоспевшие гребенские.

Разбойничий атаман остановился, лицо его исказилось от ненависти, он отбросил девушку в сторону и развернувшись, пошел на Адама, выхватив саблю. Больше слов не требовалось. Настал черед стали. Битва вокруг двух предводителей стихла сама собой. Еще минуту назад ожесточенно резавшиеся враги встали, молча глядя на поединщиков.

Когда расстояние сократилось до пяти шагов, Гамсунг ловко выхватил пистоль и выстрелил, проделано было все так быстро, что Адам только и успел чуть отклониться в сторону. Пуля ударила ему в голову, прикрытую шлемом. Металл выдержал, хоть и ощутимо прогнулся, в глазах князя пошли алые круги, на миг он потерял способность воспринимать окружающее. Сил хватило лишь слепо отмахнуться шашкой и сделать пару шагов вперед-вправо. Гамсунг ждал любого хода, что русин встанет на месте, или рухнет, и отступит, но движение Адама стало для него неожиданным. Два могучих, способных наполы развалить косых удара крест накрест провалились в пустоту. И все же атаман оказался очень опытным бойцом, по кошачьи извернувшись он стремительно напал на продолжающего полувслепую кружиться врага.