Град огненный (СИ) - Ершова Елена - Страница 109

— В стороне от ворот сохранилась старая взлетная полоса, — продолжает Марк. — Можно попробовать десантироваться.

— Радар, — напоминает Рэн.

— Да, радар, — повторяет Марк и ухмыляется разбитым ртом. — Начальник охраны очень им гордится. Трофейный, говорит. Заграничный. Ни разу сбоя не давал. Защита — мое почтение.

— С воздуха заходить дохлый номер, — ворчит Франц. — Вертушки у нас нет. Да и засекут сразу.

— Значит, надо что-то другое, — задумчиво отвечаю я. — То, что вместит достаточно большую группу, и, возможно, не отразится на радаре.

— Например, что?

— Например, планер.

Норт фыркает. Рэн переглядывается с Рассом. Марк с интересом склоняет голову к плечу.

— Ин-те-ресная идея, — тянет он. — Планер беззвучен. Радар может не засечь. Если только часовые разглядят.

— Часовых беру на себя! — весело отзывается Франц и подмигивает Норту. — Только где такое чудо взять? Не на коленке же за день построить!

— А это оставьте мне, — говорю я и нащупываю во внутреннем кармане затертую карточку авиаклуба «Солнечный».

Планер выглядит неповоротливым и устаревшим. Крылья цельнодеревянные, большинство поверхностей обшито полотном. Киль фанерный. Развалина даже по меркам васпов. Но Стас от него в восторге.

— Настоящий раритет! — хвалится он.

У инструктора короткое имя, как у васпы. Легко запомнить. Радостно, что он вспомнил меня. Обрадовался встрече, пожал руку мне и Рэну. Мы бродим по музею, долго задерживаясь у экспонатов. Стас весь светится, рассказывая о каждом. Наверное, поэтому и соглашается на нашу авантюру, хотя долго недоумевает, зачем компании из восемнадцати васпов понадобилась вечерняя экскурсия над горами Южного кряжа.

— Совершенно безумная идея! — возмущается он, почти слово в слово повторяя ворчание Расса.

Я не отрицаю этого. Затея дурная и очень опасная, поэтому в карман Стаса отправляется перевязанная резинками пачка купюр — не слишком большая взятка, но это все, что удалось собрать. Стас почему-то обижается.

— Я не продаюсь, — сухо говорит он. — И не продаю экспонаты за деньги.

— Это для клуба, — с нажимом отвечаю я. — Финансирование у вас не очень.

Стас колеблется, прожигая взглядом меня и Рэна.

— Ян, скажи ему про кладбище вертолетов, — тихо предлагает бывший преторианец.

Инструктор слышит. Перестает обиженно пыхтеть и явно заинтересовывается:

— Каких вертолетов?

— Наших, — отвечает Рэн. — Вертушки васпов. Мы обновляли их. Перестраивали. Все экземпляры разные. Не похожи друг на друга. Даже разбитые и списанные можно выставить в музее.

— Отремонтировать или забрать запчасти, — подхватываю я. — Таких ни у кого не будет. Ра-ри-тет.

Стас моргает. Крутит пуговицу на куртке. Думает. Но я уже вижу во взгляде азртный блеск и понимаю, что он согласится.

— Директор мне голову открутит, — наконец бормочет Стас.

— Если дело не выгорит, скажешь, что мы тебя принудили. Эти васпы, знаешь ли, — я неопредленно кручу рукой, — настоящие психи. Люди поверят.

— Могу в морду дать для пущей достоверности, — вклинивается Рэн.

Инструктор усмехается, но на всякий случай отходит на пару шагов.

— А если выгорит? — осторожно спрашивает он.

— Если выгорит, — говорю, — никаких вопросов не зададут. Победителей не судят.

Остается только отправить Майре записку с координатами точки, куда примерно в половине одиннадцатого по горному серпантиму выезжает грузовик, в кузове которого прячется десять васпов, вооруженных пневматикой и шокерами, и вылетает фанерная коробка с шестнадцатью добровольцами.

В кабине пилотов — я и Рэн. Сидим бок о бок. Штурвальная колонка сдвоенная. Педали только у Рэна. Под задницей фанерные сиденья. Впереди гудит буксировщик под управлением Стаса. В ноль-двадцать наша сцепка достигает точки разделения.

И с этого момента мои воспоминания перемешиваются с отчетами ребят из первой группы, складываясь фрагментами в целую картину так, как это происходило на самом деле — одновременно и очень быстро.

Группа 1

Тряска и темнота. На грудь давит самодельный бронежилет — конструкция из веревочной сетки, проволоки, обрезов ткани и эпоксидной смолы. Франц прижимает винтовку и старается не дышать. Под брезентом не хватает воздуха, но никто не жалуется. Васпы притворяются мертвыми и просто ждут, когда прекратится тряска и грузовик достигнет ворот.

Кажется, это случается через многие и многие часы, хотя Марк и утверждал, что дорога займет не более сорока пяти минут.

Грузовик замедляет ход. Потом останавливается. Сквозь тихий рокот мотора слышатся хлопанье двери кабины, приглушенные шаги и голоса:

— Разве твоя смена? — незнакомый, с хрипотцой.

— Угу. Гляди в график лучше, — голос Марка.

— Поменяли, что ли?

— Червень каждую неделю меняет. Параноик.

— И точно. А везешь что?

— Что заказывали, то и везу. Держи накладную.

Шуршание страниц. Шаги приближаются. Где-то неподалеку рычит собака: плохой знак, собаки всегда чуют навь.

— Поздно-то как, — снова голос незнакомца. — Днем не могли прислать, что ли?

— Опасно днем, — бубнит Марк. — Полиция на ушах. Слыхал?

— Про то, что загорца замели, а Рябого арматуриной пропороли? А то как же! Вацек который день сам не свой. И Буран, гляжу, с ума сходит. Буран, фу!

Франц съеживается, жалея, что не может провалиться сквозь днище грузовика и дальше, под землю. Над ухом натужно дышит Норт. Пес чует васпов и исходит лаем.

— Брось, — спокойный голос Марка. — Меня он чует. Будто не знаешь.

— Чертова псина!

Шаги все ближе. Резкий звук распахиваемой двери. Тонкий луч фонарика пробивается в щель под брезентом. Франц распластывается по днищу, забывая дышать.

— Опять консервы и сахар? — доносится издалека голос патрульного. Собака завывает, хрипит — видимо, ее дергают за ошейник.

— Так эти другое не жрут, — отвечает Марк. — Хозяин знает, что высылать.

— Пусть бы передохли все, — в сердцах отвечает патрульный и спохватывается: — Хозяину только не говори.

— Не скажу. Убери пса.

— Буран, место! Пшел вон!

Пес скулит. Дверь снова захлопывают. Возвращается тьма.

— Проезжай! — кричит патрульный. — В следующий раз водки привези!

— Обойдешься на рабочем месте квасить.

— Поговори мне тут!

Грузовик дергается, трогается с места. Где-то сзади захлопываются железные ворота. Норт тычет Франца в бок: пора? Сержант не отвечает, терпит, ждет. Скоро. Вот-вот. Сейчас.

— Пошли!

Группа 2

Видимость этой ночью нормальная, из-за облаков поглядывает блеклая луна и серебрит натянутый трос. Ветер попутный. Управление не сложное: если отрегулировать правильно, планер летит без вмешательства пилота. Стас уверял, что шасси у этой дуры крепкие, с большим ходом амортизаторов, но в случае чего — можно садиться на брюхо. Нужно только учитывать, что повышенная скорость удлиняет пробег. А какая там взлетно-посадочная? Черт знает. Этого Марк не сказал. С вертолетом оно привычнее и проще: как говорится, нам и царапина на асфальте — парковка.

— Гробанемся? — спрашивает Рэн. Я скорее читаю по губам, чем слышу его голос за шелестом воздушных потоков, омывающих бока планера. В ответ поднимаю большой палец. Нелепый успокаивающий жест. Мы почти смертники. Знали, куда лезли.

— Группа два! Приготовиться! — раздается в рации голос Стаса.

Как назло, луна скрывается за облаками. В непроглядной тьме лишь подмигивают огни буксировщика. На передней кромке левого полукрыла закреплена посадочная фара, но включать ее рано: заметят с земли, обстреляют и деревянный планер вспыхнет, как факел.

«Пожалуйста, — мысленно прошу я. — Пусть нам повезет. Должно ведь когда-то?»

— Группа два! — щелкает рация. — Уснули?

— Понял, — отзываюсь я. — Разрываю сцепку.