Семьдесят пять шагов к смерти - Ильин Андрей - Страница 12

– Тебе всегда хочется.

– Чревоугодие не есть смертный грех, но лишь людская слабость! – нравоучительно продекламировал Вениамин, что-то торопливо дожевывая.

– Да он уже лопает! – возмутилась Мила.

– Не лопает, а дегустирует.

– Он четверть шашлыков уже отдегустировал! – крикнул Сергей Михайлович, размахивая шампуром. – Гоните его в шею, если не хотите остаться голодными!

– Злые люди! – вздохнул Вениамин. – Кусочка мяса измученной душе жалеют, нападая и грызя беззащитную тварь, аки волки…

Потом они сидели за столом. Что-то пили. Что-то ели.

И было очень весело и хорошо, потому что дело не в питье и еде, а в людях, которые сели в круг.

– А ну-ка тихо! Цыц, говорю! – кричал Вениамин, стуча вилкой о бутылку. – Мы сегодня принимаем в наш круг нового приятеля. Игоря… Просто Игоря. По сему случаю, я считаю, нужно разлить и выпить до дна.

– И закусить.

– Это само собой. Питие без закуски есть признак беспробудного пьянства, а употребление веселящих напитков в процессе обильной трапезы – есть дело богоугодное и большая польза для здоровья. Толя, подтверди!

– Подтверждаю. Чем больше съесть, тем меньше влезет выпить. Что есть точно – польза для организма.

– Во-от! Так выпьем за Игоря и… Машку, которая его сюда затащила.

– Не так уж тащила, – замотал головой Игорь.

– За тебя, Игорь.

Подняли, чокнулись, выпили.

– Кто мне Игорька обидит, тому я уши оборву! – громко крикнула Мария.

И как-то так все образовалось, что будто он был знаком с ними всегда и чуть не с детства – и с Сергеем, и с Вениамином, и с Милой…

Может, они специально подыграли по просьбе Марии, может, просто были легкие люди, но он влился в компанию и стал здесь своим. Сразу. И хочется надеяться, навсегда.

– Веня, ты опять общий салат к себе тащишь?!

– Так все его уже поели. Там остатки!

– Остатки… Ничего себе – остатки! Там полведра!

– Ты им всем понравился.

– И они мне. Как давно ты их знаешь?

– По-разному, кого-то больше, кого-то меньше. Но кажется – всю жизнь.

– Разные они…

– Ага, как же! Это пока беситься не начнут. Ты их еще не видел, когда они разойдутся. Как дети становятся, на голове ходят! Веня такое может отчебучить… Это они при тебе сдерживались. И на работе, наверное. Я была у Сереги в банке, так не узнала его, ей-богу. Такой чинуша – в костюме, при галстуке, щеки на воротнике. Смотрит – как рублем дарит. Прямо хочется к нему на «вы», по отчеству и ножкой шаркать. А тут Серега и Серега. Свой в доску парень. Хоть пни его! Даже удивительно, какая разница.

– Все мы там – ни как здесь.

– А я везде одинаковая.

– Ты другое дело. Ты сама по себе. Как кошка. А мы в серпентарии… единомышленников. У нас дресс-код, корпоративные правила и прочие условности.

– Жалко вас. Особенно тебя.

– Почему меня?

– Незащищенный ты весь какой-то. Как черепашка без панциря. Ничего – я тебя защищу. Я же кошка. Большая. Пантера я! – Вскочила, изогнулась вся, «коготочки выпустила», зафырчала бешено. – Похоже?

– Очень. Прямо мурашки по коже!

– Во-от! И если кто тебе плохого пожелает или покусится на тебя – я прыгну и в клочки порву!

– И меня порвешь?

– Нет, тебя не порву никогда! О тебя буду мордочкой тереться и мурлыкать… А ты мне – по шерстке гладить и за ушком… Будешь?

– Буду…

– Владимир Семенович, к вам Игорь Олегович. Он уже полчаса ждет. Что ему сказать?

– Игорь Олегович? – Шеф на мгновенье задумался. – Скажите, пусть заходит.

Секретарша быстро нырнула за дверь. Она лучше, чем кто-либо другой, лучше жены, умела угадывать настроение своего патрона. Сегодня Владимир Михайлович был явно не в духе.

– Заходите, Игорь Олегович.

Проводила его сочувствующим взглядом.

Игорь Олегович зашел. Плотно затворил за собой дверь.

– Проходи, Игорь. Садись. У тебя что-то срочное?

– Я по проводкам.

Шеф отложил какие-то бумаги. Изобразил на лице внимание.

– Что-то не так?

– Нет, всё как всегда. Но сумма в два раза превышает обычную.

– И что? Что тебя беспокоит?

– Назначение перевода. Мне кажется, оно звучит не вполне корректно. Я приостановил перевод.

– А вот это зря! Ты выполняешь чисто техническую работу, и все остальное тебя волновать не должно. Суммы, получатели, что писать в проводках – это все моя забота.

– Но подпись на документах я ставлю свою.

– А как иначе? Это входит в твои служебные обязанности.

– Но вы тоже имеете право подписи.

– Да, в твое отсутствие. Но ты теперь на службе. Так в чем тогда дело?

– Я сомневаюсь…

Владимир Семенович раздраженно забарабанил пальцами по столу.

– Тебе не надо ни в чем сомневаться, тебе нужно делать свою работу. Тем более что с каждого транша ты получаешь некий процент. Это была наша с тобой договоренность, которую я неукоснительно исполняю. Не так ли?

– Да, так. Но последнее время…

Владимир Семенович нахмурился. Встал. Подошел к Игорю, остановился за спиной, приобнял его за плечи.

– Игорь, дорогой… Я не понимаю и не разделяю твоего беспокойства. Мы работаем с тобой вместе несколько лет. Почему вдруг тебя стали мучить какие-то сомнения? Деньги уходили раньше и уходят теперь. Чуть больше сумма – и что с того? Мы финансовая организация, с чем нам еще работать, как не с деньгами? С почтовыми марками? Неужели ты думаешь, что я буду делать что-то противозаконное, подставляя себя? И тебя? Зачем? Тем более это не мои деньги и я ими не распоряжаюсь. Я такой же исполнитель, как и ты, только кабинет у меня побольше, кресло помягче и секретарша помоложе. Эти переводы – они не нашего ума дело. Не твоего и даже не моего. Если я, если мы начнем артачиться, то нас просто уберут из системы. Потому что свято место пусто не бывает. Возможно, тебе твое кресло в тягость, а мне – в самый раз. И пересаживаться из него мне на что-то более твердое не хочется. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю?

Игорь Олегович кивнул.

Потому что все это понимал. Понимал, что у таких денег не один хозяин и что Владимир Семенович не может быть главным распорядителем. Что все это хорошо налаженная схема, в которой он волей судьбы стал винтиком, которому, нужно крутиться, сцепляясь с другими винтиками, и не задавать лишних вопросов. Не совать свой любопытный нос куда его не просят, чтобы тот не прищемили. Потому что за большими деньгами всегда стоят большие люди. И серьезные решения. И один винтик можно легко заменить другим. Или третьим. Потому что незаменимых винтиков у нас нет. Это еще Отец всех народов заметил. А еще Игорь понимал, что формальную ответственность за все эти переводы несет лично он. И если что – отдуваться за них ему. И сидеть – не формально.

И этот последний транш…

– Всё, Игорь, иди, не мешай работать. И послушай доброго совета: если устанешь и надумаешь из дела уйти, то… лучше обратно передумай и не уходи. Не надо. Зачем тебе эти… приключения? Ставь свои закорючки и ничего не бери в голову, потому что если брать, то можно остаться… без головы. Все. Ступай.

Игорь Олегович встал и понуро побрел к двери. А Владимир Семенович внимательно посмотрел ему вслед.

Очень внимательно…

– Ну чего ты всполошился? Чего ножками сучишь? Да, вижу – деньги. Так они и в Африке деньги. Ну не человеческими же органами вы, слава богу, торгуете. Чего раньше времени паниковать? – Сергей Михайлович ободряюще похлопал Игоря по плечу. – Я тоже в системе, мы тоже деньги переводим – черт знает какие, хрен знает куда, не понять, кому и зачем. Крутясь в финансовых кругах, невинность не соблюсти. Монашек в борделе не бывает! Да и деньги сами по себе не могут быть чистыми, потому что это инструмент. А инструментом куда только не суются, иногда в такое дерьмо, что сантехники отдыхают! Издержки профессии.