Влюбись в меня заново (СИ) - "Crystal Vision" - Страница 207

Напротив кровати находилась входная дверь. Я заставила себя встать, и сразу обнаружила, что одета в белую просторную ночную рубашку.

Одно радовало — я не в Мунго. Не было противного острого запаха лекарств.

За окном я рассмотрела до боли в глазах знакомый пейзаж. Ряд серо-черных домов, всё покрыто белым покрывалом снега. Чтобы подтвердить свою догадку, я поковыляла на выход, несколько раз останавливаясь и пережидая спазмы в ногах — икры сводило от внезапной активности. Мой организм был к такому не готов.

Дверь скрипнула в этой оглушающей тишине, и я увидела перед собой узкую лестницу, ведущую вниз. Я схватилась за деревянные перила, которые от моего прикосновения зашатались, и направилась вниз.

Тут же внизу послышались чьи-то шаги.

Мгновение — и возле меня оказался Северус. Я тотчас упала к нему в объятья, не веря в происходящее.

Он здесь, со мной! Это не сон! Я вцепилась в его одежду ногтями, сжала пальцами, боясь выпускать.

— Ты живой… — тихо прошептала я, и крупные слезы полились по щекам сами по себе.

Вместо ответа он прижал меня к себе и зарылся лицом в мои волосы.

***

Со временем я поняла, что слишком была зациклена на себе, своей проблеме и Северусе, не замечая ничего вокруг. Это не плохо, кроме того, что моя озабоченность напоминала больше одержимость. Видимо, поэтому я совсем не заметила, как вырос Гарри, которого я с высоты своего возраста до сих пор считала ребенком.

Оказалось, что в пятнадцать лет можно быть очень взрослым. Я и сама забыла, как это — быть пятнадцатилетней. Считая себя умнее всех и всего, я взвалила на свои плечи проблемы мира, пытаясь решить их в одиночку.

Победой над Волдемортом мы были обязаны всем, но больше всего Гарри Поттеру. Всё таки Избранный — он и есть Избранный, и никакие временные петли и вмешавшиеся люди не изменят того, что предначертано парню судьбой.

Когда я отключилась, хаос продолжился. Но именно Гарри вспомнил про василиска. Он разбудил его и велел сражаться на нашей стороне.

Когда василиск смертельно ранил Нагайну, она сказала Гарри «спасибо», сразу, как только был разрушен крестраж. Благодарность, что он освободил ее. А потом в дело вмешался Дамблдор. Узнав про способности Гарри управлять огромным змеем, он решил проблему в несколько ходов — велел, чтобы василиск укусил Поттера, и пока тот бился в агонии, проник с помощью легилименции в его мозг, чтобы окончательно добить крестраж Волдеморта. От смерти Гарри снова спас Фоукс. Дело оставалось за малым — выследить и уничтожить Тома Реддла.

Было удивительно слушать, что всё может решиться и без моего участия. Мир не рухнул, когда я погрузилась в бессознательное состояние, упав с башни, не распался на части. Он продолжил существовать, а люди продолжили бороться за свое счастье и свою жизнь.

Меня спас от смерти Дамблдор, когда я падала вниз. Опять. Снова. Северус поймал меня в последний момент, когда директор затормозил мое падение. Увидев в каком я состоянии и предположив, что я пережила, профессор погрузил меня в сон и перенес к себе, а затем вернулся, чтобы продолжать биться за Хогвартс.

Несколько дней я находилась в неподвижном состоянии. Я тупо сидела в кресле у камина, пытаясь абстрагироваться — спасибо Северусу за эту возможность. Он отвоевал меня у Дамблдора, у всех остальных, не дал снова отправить в Мунго, ведь больничное крыло Хогвартса было полностью разрушено.

Когда Северус аппарировал, чтобы помогать восстанавливать замок, давать бесчисленные показания в Министерство, я просто сидела на одном месте, завернувшись в его халат, и ждала, пока он придет. Я каждый раз засыпала, и каждый раз мне снился почти один и тот же сон: туман из толстого слоя извести, сажи и пыли, крики людей и ярко-красные глаза, прорезающие эту завесу. И каждый раз я пробуждалась от нехватки воздуха.

Когда Северус возвращался, для меня начиналась какая-то жизнь: он прибавлял огонь в камине, приносил еду, по большей части молчал, но много делал. Прятал от меня газеты. И за это я тоже была ему благодарна.

Лишь через несколько дней он сознался, что они с Дамблдором соврали насчет меня, потому что министерские работники жаждали со мной поговорить, и не только они. Им было сказано, что Гермиона Грейнджер находится в сильном потрясении, проходит курс психотерапии у магловских врачей, можно сказать, невменяема.

Я не расстроилась, эта новость вызвала у меня лишь нервную внутреннюю усмешку: все повторяется вновь.

Я не могла сказать, сколько прошло времени: неделя, две? Однажды Северус принес мне целую пачку писем от друзей и положил на столик перед диваном. Я увидела желтоватый конверт, подписанный изумрудными чернилами.

— Тебе нужно развеяться, — сказал он. Его голос был спокойным, но глаза его выражали волнение. Я знала, что он следил за каждым моим движением. Он боялся, что я снова… слечу с катушек?

Я действительно не видела белого света много дней, и потому я пошла на уступки, я сняла халат и пошла в душ.

Северус начал беспокоиться почти сразу, как только я зашла в ванную комнату, а потом оказалось, что там я находилась уже полчаса. Просто сидела под струей воды. Он помог мне одеться и бережно взял за руку.

— Ты не против аппарации?

Мой желудок рефлекторно сжался — тело помнило неприятные ощущения. Сколько было перемещений в день битвы! Но я соврала себе и ему, отрицательно качнув головой — нет, не против.

Меня начало тошнить сразу же, как мы завершили аппарацию. Северус увидел, как я склонилась, жадно вдыхая свежий утренний воздух, поддержал меня, пока дыхание не выровнялось. Слегка нахмурясь, он разглядывал меня.

— Мы можем вернуться, — сказал он. — Другим способом.

Нет, я уже в порядке, и я нацелена хоть немного побыть на свежем воздухе. Мы оказались в неизвестном мне месте, но как же… я его знаю. Королевский лес Дин. Да, он весь был покрыт снегом, и деревья стояли оголенные и черные, но я почему-то точно была уверена, что это он.

Я нерешительно предприняла попытку убрать мешающие пряди волос с лица, но мои пальцы застряли в непослушной копне волос. Страшно представить, как я выглядела. Да и кого это теперь волновало?

Я уткнулась в его плотную мантию и вдохнула. Дышала им, а не воздухом. А когда отстранилась, все еще чувствовала его аромат, слабый, но он всё еще был со мной. Северус со мной.

Внезапно подступили слезы и начали душить.

— Я не была на похоронах, — произнесла я. Дрожа от волнения и слабости, я внезапно споткнулась, но Северус поймал меня. — Покажи мне. Отведи меня туда, — попросила я.

— Ещё слишком рано, — аккуратно сказал он, словно объясняя очевидные вещи маленькому ребенку.

— Я хочу. Хочу видеть! — я понимала, что начинала захлебываться от слез. Меня трясло, у меня началась истерика, но Северус тут же поднес к моим губам какое-то зелье, я определила его по запаху — это успокаивающее. Я послушно выпила всю горечь до дна и умоляюще заглянула в его черные бездонные глаза. — Пожалуйста, — прошептала я.

Он поддерживал меня, когда я колдовала венок из белых роз. Я даже не знала, какие цветы ей нравились, и посмела предположить, что это были розы. Хотя, скорее всего, ей нравилось что-то яркое, неординарное, то, что нравится только единицам. Я склонилась к ее могиле и провела пальцами со сломанными ногтями по тиснению в камне. Сандра Фосетт.

Я чувствовала запах сырой земли, одиночества и скорби, хотя вся могила была покрыта ровным слоем белого снега. Хотя уже прошло столько времени. Поспешно встала. Нет, я переоценила свои силы. Я даже не знала, сколько их — погибших, и я не готова узнать и другие имена. Я попросила Северуса поскорее уйти отсюда, с б е ж а т ь.

Дома я поднялась по лестнице, спешно, чуть не ломая качающиеся перила. Я залетела в свою комнату и распахнула окно. Но этот запах все еще был со мной. Запах потери. Я была вся им пропитана, он проник в каждую мою пору.

Я сняла с себя одежду, полностью разделась и закуталась в его халат. Но этого мало. Я спустилась по лестнице и нашла Северуса — он перебирал какие-то бумаги. Я была решительна, как никогда. Просто начала его целовать — безумно, пытаясь вся отдаться процессу, забыться хоть на секунду. Я все еще не верила, что он не исчезнет. Я все еще не доверяла времени. Я не отдала никакой жертвы за Северуса, я не умерла, и я снова находилась как на пороховой бочке. А вдруг он не вернется? Война закончена, но только не битва с судьбой. Она дала мне отсрочку. Надолго ли?