Натали. Игры памяти (СИ) - Гром Александра - Страница 6

Поначалу я отказывалась идти с ней к гаражу, где девушку, скорее всего, никто уже не ждал. Да и в принципе, наверное, не ждал.

— Ну и что мы там забыли вдвоём по твоей легенде? — вопрошала я у Ксюши, позволяя тащить себя за руку.

— Наталья, шевелись! — рыкнула она на меня. — Не важно, что мы забыли. Может, просто прогуляться захотелось!

— Да, ровно в два в пятницу. Борис, проезжая мимо, так и подумает.

— Может, успеем.

— Ксюш! Два часа, три минуты. Он уже у ворот, говорю тебе!

Но Ксения девушка упорная, поэтому мы дошли до гаража.

Борис нас ждал. Он стоял, облокотившись на машину, и неотрывно смотрел на часы. Едва заслышав наши шаги на гравийной дорожке, мужчина резко вскинул голову. Светлые локоны перестали скрывать графитно-серые глаза. Заглянув в них, я в очередной раз убедилась: терпение — не его добродетель.

В тот момент я боялась даже вздохнуть и очень-очень надеялась на молчание Ксении. Я помнила насмешки Бориса, ими он щедро осыпал меня при встрече даже без повода, а что случается, если этот повод ему дать, я уже знала.

Ксюша — молодец, промолчала. Борис тоже. Он просто открыл перед девушкой дверь. И закрыл. Наверное, с трудом удержался от эффектного хлопка, но машинка всё же была не казённой, а его личной и баснословно дорогой. Ради интереса я посмотрела её стоимость в интернете. От количества нулей в цене модели даже с минимальной комплектацией рябило в глазах.

Ксения повернулась ко мне лицом и с блаженной улыбкой махала рукой. Я несмело откликнулась.

Из головы никак не шли мысли о том, чем же Борис занимался раньше, если мог позволить себе жить на широкую ногу. Но больше всего меня волновал ответ вопрос: что он забыл у нас в школе?

Я перевела взгляд с довольной моськи девушки на чеканный профиль блондина. Мозг, как назло, отказывался работать в нужном направлении и выдавал совершенно сумасшедшие варианты: модель, киллер… и актёр фильмов для взрослых. Первый вызывал скептический смешок, второй — желание покрутить пальцем у виска, а третий — шок. От себя самой.

«Наверное, сказывается длительное воздержание», — подумала я и покраснела.

По вселенскому закону подлости Борис выбрал именно этот момент, чтобы попрощаться со мной. Тёмные брови поползли вверх. Ещё бы его не удивил мой вид: слабая улыбка на губах, красные щёки, поднятая в нелепом жесте рука, ну, и в завершении всего я таращилась на него как дура!

Должно быть, Борис на самом деле боялся опоздать на запланированную встречу, потому и не сказал ничего кроме коротенького «До понедельника!». В понедельник, впрочем, тоже.

Несколько раз из окна своего кабинета я видела, как Борис пробегал мимо, позади, на почтительном расстоянии бежала группа одиннадцатиклассников. Остальные детки тоже не бросили это дело, просто оставили старшим стадион, а сами облюбовали ближайшие тропинки в бору. Мода на утренние пробежки набирала обороты.

Пусть Борис и не придал значения пятничной сцене прощания, мне до сих пор неловко о ней вспоминать. И вспоминается она в самые неподходящие моменты. Например, сейчас, когда мне необходимо пройти в административный корпус, а путь лежит как раз мимо стадиона. Можно было бы выбрать другой, но эта светлая мысль посещает меня только после того, как я поворачиваю за угол учебного корпуса и вижу кипрично-красные дорожки с бегунами.

Первая мысль: он меня заметит и решит, что я им заинтересовалась! Тело тут же реагирует на стресс: сначала накрывает волна жара, а после — холода. Ноги прирастают к тропинке.

— Как же вовремя! — стенаю тихонько, но по-прежнему не двигаюсь с места.

Не заметить меня может только слепой, а это определение к новому учителю никак не относится.

«Можно, он пробежит мимо!» — прошу я неизвестно кого, но… высокая фигура в сером тренировочном костюме постепенно сбавляет скорость.

Ко мне Борис подходит уже шагом, на ходу вытаскивая наушники из ушей.

— Доброе утро! — по его голосу и не скажешь, будто он бегал.

— Здравствуйте! — а вот мой голос звучит напряжённо.

— Куда это вы направляетесь с утра пораньше, да ещё с какими-то документами? — он кивает на папку, которую я прижимаю к груди. — Выносите конкурентам секретные бумаги, пока руководство спит? Авторские обучающие программы, к примеру.

Я улыбаюсь. Выходит, не только у меня буйная фантазия!

— Боюсь вас разочаровать, но всё гораздо прозаичнее. Это смета на выпускной одиннадцатого класса. Хотела до завтрака отнести в бухгалтерию.

— Понятно, — Борис оглядывается на пробегающих мимо учеников, среди них я замечаю Серова.

Вот так сюрприз! Но стоит ли удивляться? За пределы класса шутка Бориса так и не вышла. О своеобразном чувстве юмора нового учителя желающие узнают в индивидуальном порядке

Я провожаю взглядом удаляющуюся группу подростков.

— Наталья, — я поворачиваю голову, — кое-что никак не даёт покоя мне покоя.

— Я не психолог, — напоминаю на всякий случай. Мне в принципе не очень нравится препарировать чувства и эмоции людей, а уж лезть в душу такому человеку, как Борис — самой мозги сломать можно.

— Но помочь мне разобраться с этим вопросом можете только вы, — мягко настаивает мужчина, и я сдаюсь, кивая. — О чём вы думали в прошлую пятницу, когда мы прощались?

Мантра «Только бы не покраснеть», произнесённая мысленно девять раз, даёт противоположный эффект.

— О том, кем вы работали раньше.

— До чего додумались? — Борис гипнотизирует меня взглядом. Серые глаза ради разнообразия не темнеют, а светлеют.

— Подобрать вразумительные варианты мне не удалось, — я крепче прижимаю к груди папку.

— А вы чем занимались до того, как оказались здесь?

— Училась в гуманитарном институте в небольшом городке, по сравнению с которым наш — просто мегаполис… Но это по рассказам Виктора Петровича.

— По рассказам? — переспрашивает мужчина.

— Да, я этого не помню.

Борис молчит и задумчиво смотрит на меня.

— Вам коллеги ещё не успели поведать душещипательную историю о том, как я попала в аварию, а придя в себя, оказалась круглой сиротой, ещё и с амнезией.

— Нет.

— В таком случае, если начнут, предупредите, то вы уже в курсе, тогда не придётся слушать этот трагический рассказ. А если захотите узнать полную версию… Ксения говорит, лучше всего она удаётся Елизавете Алексеевне. Она умудряется растянуть повествование на тридцать минут.

Я отвожу взгляд. Настроение упало. А день только начался.

— Не думаю, что у меня возникнет такое желание.

Это утешает, но я всё равно смотрю вдаль.

— Рада слышать, — отвечаю равнодушно и пытаюсь придумать, как бы распрощаться с Борисом. С этим помогают школьники, заходящие на очередной круг.

— Я, пожалуй, пойду. Вам, наверное, ещё бегать и бегать, — делаю шаг вперёд, но меня останавливают.

— Подождите, — просит Борис. — Мне осталось всего пять минут, так что успею. Я хотел спросить: не желаете присоединиться к нашим пробежкам?

Я несколько секунд гляжу на блондина, а после осматриваю себя, начиная с ног: тёмно-серые босоножки на приличном каблуке, юбка-трапеция коричневого цвета, перетянутая на талии широким чёрным поясом, и лёгкая бежевая блузка без рукавов.

— Прямо сейчас?

— Нет, — Борис улыбается. И улыбка эта на удивление тёплая, — с понедельника.

— Вообще-то я не очень спортивная девушка.

— Жаль, — вздыхает он. — Музыка во время пробежек мне уже надоела, хочется с кем-нибудь поговорить.

— Тут вы точно обратились не по адресу. Во-первых, я не могу нарезать бесконечные круги по стадиону в течение сорока минут, а во-вторых, говорить при этом… — не заканчиваю мысль и качаю головой вправо-влево, но потом мне на ум приходит мысль, заставляющая усмехнуться. — А я и не знала, что вы умеете разговаривать.

Борис не делает вид, будто не понял намёка.

— По-моему, сейчас мы именно этим и занимаемся, — парирует он.

— Очень похоже, — соглашаюсь я, — но нам пора расходиться иначе опоздаем на завтрак.