Тайна старого кафе (СИ) - Кутузова Елена - Страница 18

В квартире стояла тяжелая тишина, какая бывает в совершенно пустых помещениях. Силясь развеять ей вместе с остатками ночного кошмара, Даша выскочила в коридор, громко шлепая по линолеуму босыми ногами.

На зеркале висел желтый стикер.

«От дома не отходи, разве что к Ане. Будь на телефоне. Я подам заявление в полицию и поеду к маме, ее переводят в другую больницу. Папа».

Значит, тетя не отзвонилась.

В полицию Даша не верила — слишком часто взрослые ругали ее работу, говорили, что все куплено, что никто не хочет заниматься делом. А, значит, придется искать тетю самой.

Загудел, загружаясь, компьютер. В окошке высветилось сообщение: Аня звала в гости. Неожиданно приехал Петя, и, похоже, не только ради поступления.

Файлы на экране требовали разбора. Но пропустить такое событие Даша не могла, поэтому перекинула кое-что на флешку и помчалась к подруге.

Во дворе, заглушая все звуки, работал грейдер. Слой за слоем в яму скатывалась не успевшая слежаться земля, грозя превратить ее в холм.

За то время, что понадобилось, чтобы дойти до другого подъезда, Даша узнала, что детскую площадку будут переносить — родители не желают, чтобы их дети играли на могиле. А здесь разобьют клумбу. Или сделают еще что-нибудь красивое.

— Ну и правильно! — Аня ничуть не удивилась новости, — Я бы тоже не хотела там на лавочке сидеть.

— Ты сказала, Петя приехал?

— А что, не ждала? — хохотнул тот, выходя в комнату из кухни. На подносе стояла тарелка с бутербродами и дымились чашки с чаем. — Я тут подумал-подумал… Не хочу в этот вуз. Родителям надо, пусть они и поступают. А я буду с компьютерами работать. Профессия интересная, востребованная, без денег не останусь. Ну, и как говорили старые и мудрые древние: «Не желаешь работать ни одного дня — сделай хобби своим занятием», ну или что-то вроде того. Так что, раз еще успеваю с документами, пошел против воли предков. Кстати, Дашка, а что это был за прикол с телефоном?

Пришлось рассказывать об исчезновении тети.

Ребята примолкли, но предположения по поводу кафе витали в воздухе. Даша была благодарна, что ни один их не озвучил, и так было тошно. И рассказывать о чудище, пьющем у мамы жизнь тоже расхотелось. Она сама все выяснит. И никого впутывать не будет.

Рычащий грейдер заглох. Ребята машинально выглянули в окно.

Вокруг бывшей детской площадки уродливыми кляксами расползалась изъязвленная гусеницами техники земля. Она покрывала асфальт, намертво въевшись в трещины, и раздавленная трава на газоне казалось унылым болотом. А на месте ямы высился продолговатый холм.

— Жуть! Словно могила…

— Она и есть, — пожал плечами Петя.

— Нет, — уверенно возразила Аня. — Я слышала, ребенка похоронили на кладбище. Потому барабашка и угомонился.

Даша облизнула враз пересохшие губы. Желание рассказать о сне стало нестерпимым, но она только попросила:

— Петя, а ты можешь узнать, кто такие сновидцы?

Тот деловито потянулся к ноуту. — Какие-то новости о кафе?

— Нет, — честно ответила Даша, не уточняя, что дело в игоше. — И мне не срочно. Необязательно… сегодня. Ань, а ты откуда про ребенка знаешь?

— Так наше дворовое детективное агентство уже всем разболтало! — фыркнула та.

— Младенец оказался мертворожденным, так что никто особо не стал мамашу искать. Закопали останки, и все.

— Где?

— Нашла о чем спрашивать. Еще я про могилы не узнавала. Кстати, а тебе зачем?

— Тетя просила выяснить имя игоши. Может, его при похоронах как-то назвали? И можно посмотреть на кладбище?

— Это вряд ли, — пожала плечами Аня. — Петь, как думаешь?

— Согласен! Скорее всего, похоронили как неизвестного, и в общей могиле.

Даша упала на диван. Шансов выполнить тетин наказ оставалось все меньше. А еще этот неизвестный сновидец…

С игоши разговоры перетекли на дела житейские. Петя жаловался, что родители с трудом приняли его решение сменить вуз, Аня горевала, что Ольга и Олег совсем их забыли.

— Представляете? Они даже о Кафе уже не помнят!

— Что? — насторожилась Даша. — Как это?

— Не знаю. Про пустырь, по которому лазили помнят, а про фотографии призраков

— нет. А ведь впереди всех туда мчались расследовать! Эй, ты чего?

— Да, так, — поморщилась Даша. — В голове что-то вертится, а что… Как будто какое-то слово не могу вспомнить.

— Еще одна! — трагически заломила руки Аня. Ты…

Она замолчала, прерванная трелью телефонного звонка. Даша взглянула на экран и вскочила:

— Папа вернулся. Мне пора! — и, отвечая на ходу, заторопилась домой.

Новости были неутешительные: маме назначили кучу анализов и, если ничего не получиться выяснить, будут думать о диагностической лапаротомии.

— Это как? — не поняла Даша. — Ей операцию надо сделать, чтобы вылечить?

Папа отвернулся к окну. Чашка с чаем в его руках подрагивала:

— Нет, дочка. Это значит, что маму разрежут, чтобы посмотреть, нет ли какой- нибудь патологии или опухоли. Если есть — прооперируют. Если нет…

Надсадное сипение прокатилось по квартире. Чай-таки выплеснулся из кружки, но никто не обратил на это внимания. Отец с дочерью молча смотрели друг на друга, а потом разом вскинули руки к ушам: часовой бой казался нестерпимо громким.

Когда отзвучал двенадцатый удар, оба кинулись в зал.

Маятник давно остановившихся часов мерно пощелкивал. Стрелки методично отсчитывали минуты. Только вот двигалась большая в обратную сторону. Маленькая стояла ровно на двенадцати.

— Но ведь… сейчас только восемь вечера, — пугаясь собственного голоса, прошептала Даша.

Папа не ответил: упал на диван и закрыл лицо руками. Его плечи вздрагивали.

— Папа? Ты что-то знаешь об этих часах?

— Нет. Но мама была права — давно нужно было их выкинуть.

— Может… продать? Я видела на одном форуме…

— Иди к себе, — папа рассеянно осмотрелся, — Поговорим на эту тему потом.

— Но… — наткнувшись на жесткий взгляд, Даша спорить передумала.

Прослонявшись из угла в угол, она достала вязание. Нитки почти закончились, а оставлять недовязы она не любила. А еще почему-то казалось, что от этих занавесок зависит слишком многое, что их нельзя бросить, недоделанными.

И, усевшись поудобнее, Даша принялась за работу.

Крючок царапал пальцы. Нитки путались. Рисунок сбивался, приходилось распускать и вязать снова. А еще это тиканье! Оно врывалось в уши, билось пульсом в висках, вплеталось в ритм сердца.

Не выдержав, Даша кинулась в большую комнату. Маятник скользнул мимо пальцев, обжигая зимним холодом. Показалось даже что на металлическом диске проступил иней.

Даша попробовала еще раз. И снова — неудача. Желтый кружок словно намазали маслом и схватить его не получалось.

Стрелки! Остановить, вырвать их с корнем! Только бы перестали свой нескончаемый бег по кругу, не приближали неизбежное. В том, что часы предсказывают беду, Даша не сомневалась.

Черный клюв ударил по пальцу. Алый росчерк рассек подушечку и капельки выступили кровавой росой. Они набухали, сливались, превращаясь в ручеек.

Солоноватый вкус собственной крови привел Дашу в чувство. Посасывая ранку, она брела свою комнату, зная, что пока часы висят на стене, она не сунется в зал.

Значит, нужно их убрать!

Мягко засветился экран. Даша лихорадочно жала на кнопку мыши, но закладка не работала. Изогнутая стрелочка рядом с браузерным окном крутилась, показывая загрузку, но сайт часовщиков не открывался. Не выдержав, Даша расплакалась. Тихо, молча, зло.

Пальцы впечатывались в клавиатуру. Петя ответил тут же: он тоже не смог открыть тот сайт.

Даша балансировала на грани отчаяния, но чат не передавал интонаций, а смайлики с этим не справлялись. Оттого переписка показалась по-деловому сухой и немного привела в чувство.

Петя не сидел, сложа руки. Он тоже искал информацию. И найденное заставляло задуматься.

Часов фирмы «Рябинин и Ко» на самом деле было много. Еще около тридцати лет назад они часто появлялись на закрытых аукционах и продавались за высокую цену. Но копий тех, что висели в зале на стене, можно было пересчитать на пальцах одной руки.