Двое: я и моя тень (СИ) - "AttaTroll" - Страница 47

Джером расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и мотнул головой, стряхивая морок.

— У меня есть время подумать? — спросил он.

— Нет. Ни у кого из нас нет времени. Когда вы вышли на меня, то автоматически подписали мне и себе смертный приговор.

***

Душа ни на секунду не прекращала выворачиваться, внутренний голос подливал масла в огонь, обвиняя в неразумности. Если по-хорошему, то надо было послать этого въедливого детектива куда поглубже, пусть бы катился дальше искать, у кого что можно выведать, но ведь именно такого поворота Лизи и испугалась. А что если нашёл бы? Ладно, это не то, о чём стоило на самом деле волноваться, а вот главное как раз в том и заключалось, что теперь Лизи знала все нынешние и будущие ходы детектива. И теперь, если он сглупит, то не ей одной привяжут камень к шее и отправят в вечное плавание кормить рыб. В случае чего чёртов коп будет подыхать рядом, не отвертится, что б его.

Игра шла на два фронта: кто первый успеет, тот жив и счастлив. Если всё выйдет именно так, как придумала Лизи, то детективу достанутся слава и повышение, а дело Артура закроют, забыв про его имя навсегда. Не просто закроют: Лизи потребует, чтобы уничтожили все бумаги, каждую улику, чтобы даже пепел пустили по ветру, не оставив ни единой зацепки на имя Флека. Это именно тот исход, на который она надеялась. А если ничего не выйдет и Джокер обо всём узнает, надавит на Лизи, она сыграет в жертву. Так, мол, и так, детектив угрожал ей, она не при чём, бедная глупая девочка всего лишь испугалась. И тогда будь что будет. Копу-то в любом случае хана, да и насрать на него, а вот она ещё поборется за место под солнцем, и к чёрту совесть.

После встречи Лизи ждала окончания рабочего дня с волнением. И чем ближе была маленькая стрелка часов к четырём, тем неспокойнее становилось на душе. Джокер не юлил и не ходил вокруг да около, если ему что-то не нравилось, он не ставил вопрос ребром, а рубил с плеча.

У всего есть предел, даже у странной жестокой любви Джокера к Лизи. Может, как раз сегодня она перешла рубеж дозволенного, и пришла та самая пора сыграть в ящик. Кто знает, заденет ли это Артура, ведь на него тоже могло пасть подозрение, дескать, готовили переворот вместе: один хотел занять жирное место главаря, а зарвавшаяся девчонка просто страх потеряла. Лучше убрать обоих, потому ещё неизвестно, простит ли Артур Джокеру смерть Лизи.

Чёрт. О чём она вообще? Ещё ничего не произошло, а она уже чуть ли не место на кладбище себе выбирала, с удобствами и с красивым видом на какую-нибудь рощицу посреди кладбища.

Когда маленькая стрелка часов без жалости и угрызения совести указала на четвёрку, Лизи взяла со стула рюкзак и мысленно попрощалась со всеми. Машина ждала её напротив выхода, Лизи открыла дверцу и, на секунду-другую замешкавшись, села на заднее сиденье. Сегодня ей не пришлось ехать в одиночку: Джокер сидел по ту сторону сиденья, смотрел на Лизи и курил.

— Как прошёл день?

Голос не дрожал, не переливался злобой или ненавистью, взгляд не сверлил. Джокер хороший актёр, лучший из тех, кого когда-либо знала Лизи. Одному только чёрту известно, как ей всё-таки удалось уговорить его отпускать её на работу. Нелепица какая-то. Словно она маленькая девочка, которой на всё надо спрашивать разрешения.

— Хорошо, — как можно спокойнее ответила она.

Он затянулся.

— Ну и славно. Поехали, Итан, отвезём девочку домой. А пока расскажи мне, радость, сколько тебе ещё времени нужно, чтобы наиграться в мисс самостоятельность? Двух недель хватит?

Ну да, конечно, разве может быть что-то просто так?

— А что я потом буду делать? Гнить в четырёх стенах? Или пойду работать продавцом в соседнем доме? Это же мечта всей моей жизни: встать за прилавок и торговать всяким барахлом. Не хочешь присоединиться и стать моим помощником?

Джокер хохотнул и пожал плечами.

— А что, Артур не подкинул никакой годной идеи на этот счёт?

— Как видишь — не подкинул.

Наверное, у него и правда было не так много времени, потому что когда Джокер довёз её до дома, то высадил и сразу уехал. Лизи испытала незамедлительное облегчение, приятное волнение прокатилось по мыслям, словно тонна проблем упала с её плеч — но только сегодня, только сейчас. Джокер ни о чём не спрашивал, ни на что не намекал, но выигранная партия — даже не бой. Не проба будущего сражения. Это ничто. И всё-таки Лизи было легко, она открыла дверь, вошла в дом и до вечера ждала Артура. Интересно, почему Джокер никогда не подсылал его к ней? Всегда перекладывал дела, касающиеся Лизи, на кого угодно, кроме Артура. Ревновал? Вряд ли. Скорее всего, таким образом пытался показать, сколько в его руках власти, что он способен управлять и этим тихим человеком в том числе. Отодвигал Артура грубоватым властным жестом, а потом неизменно возвращал Лизи обратно в гнёздышко.

— Лизи, я дома! — крикнул Артур, когда вернулся домой поздно вечером.

Она ещё не спала и встретила его тёплым объятием и нежным поцелуем.

— Чем занималась? — спросил он и повесил куртку на вешалку.

Приобнял её за плечо, и они вместе ушли на кухню. Чайник только-только закипел, горячие овощи с мясом уютно дымились в тарелке, приятно напоминая о том, что Артура ждали, к тому же сегодня пятница и завтра никуда не надо торопиться. Лизи любила выходные, потому что сумела уговорить Артура проводить субботу и воскресенье вместе: никаких дел, никакого Джокера, эти дни только для них двоих, никому нельзя врываться в их уютные часы.

— Да так, ничего такого. День как день, — Лизи налила в глубокие голубые кружки лимонный чай и поставила на стол.

Артур дотянулся до стопки бумаг, прихватил пачку сигарет и зажигалку. Лизи поставила перед ним пепельницу, отказавшись от протянутой сигареты. Он затянулся, внимательно вглядываясь в один из листков, пробежался глазами по строчкам. Стряхнул пепел. Лизи подсела к нему и обняла, дотронулась губами до его гладко выбритой щеки. Вдохнула запах его тела: от Артура пахло городом и снегом, вечерним уютом. Именно так и должно пахнуть от любимого мужчины: надёжностью.

— А кто тебя красит? — спросила она и вплела пальцы в его волосы.

— Никто, я сам это делаю, — ответил он, не отрываясь от чтения.

— Хочешь, я тебя сегодня покрашу? А то корни начали отрастать.

Он зачесал волосы назад и посмотрел на Лизи. Кивнул.

— Да, давай.

Он положил перед ней бумагу, ткнул пальцем в одну из строчек и спросил:

— Так почему в жизни ты Лизи, а по документам Бет? Может, наконец, раскроешь тайну? Сколько можно ждать подходящего времени для отличной истории? Вдруг у тебя раздвоение личности, а я об этом не знаю?

Он улыбнулся и вздёрнул брови. Артур умел переводить непростые темы для разговора в странную шутку, хотя смеяться совсем не хотелось. Лизи и правда уже не знала, одна она в своём теле или нет, может, кто-то делил всю её жизнь надвое: днём она девушка Артура Флека, человека, которого любила, с которым хотела засыпать и просыпаться, целовать его. Ей нравилось, как он на неё смотрел. Нежно, с любовью. А вечера делила с Джокером, принадлежала ему, была его женщиной. Он стал её вредной привычкой, как раковая опухоль: живёшь с ней, никуда не деться, не спрятаться, она всегда с тобой. Даже смерть не повод для разлуки.

— Тебе правда интересно узнать?

Он кивнул и потянулся за очередной сигаретой.

Лизи не хотела, чтобы её жалели. С того самого момента, как в её жизнь ворвался Джокер, она очерствела, спряталась от недружелюбного мира в невидимую раковину и никому не позволяла заглянуть в свою душу. И меньше всего она хотела жалости от Артура, только не от него. Любовь. Ей нужна его любовь, очищающая, прощающая грехи, чуткая, странная и порой невыносимая — совесть не позволяла наслаждаться ею сполна.

— Я была ребёнком, которого не ждали. По залёту, — Лизи взяла со стола кружку, но так и не отпила, остановив взгляд на плавающей дольке лимона. — Я не нужна была родителям ни до своего рождения, ни после. А забавнее всего то, что я из благополучной семьи: хороший район, достойное общество, великолепное будущее, жизнь за пределами Готэма. Счастье, которое мне не предназначалось по праву рождения.