Двое: я и моя тень (СИ) - "AttaTroll" - Страница 42

Лизи опустилась на стул и испуганно огляделась. Хоть бы провалились эти чёртовы придурки вместе с новостями!

До конца рабочего дня она места себе не находила, но каждый раз уговаривала себя, что всё не так плохо, как могло быть. Её не убили, не покалечили, она даже толком испугаться не успела. В конце концов, неужели ей вообще никуда нельзя выходить? Да, поехала на поезде, так ведь и четыре стены не обещали защиту, на маленький уютный дом тоже в любой момент могли напасть. Особенно если кто-то знал, на кого работал Артур. В таком случае Лизи тоже имела право его упрекать, и она решила непременно завести этот разговор, если ей ещё хоть раз кто-то что-либо скажет.

Что ж, по крайней мере, она поняла, что не ей одной расхлёбывать это всё. Но когда она вышла с работы в четыре часа и собралась как обычно зайти в кафе перед пятичасовым поездом, в одной из припаркованных рядом машин открылась дверь. Опустив ноги на землю, из машины высунулся Джокер и, отбросив сигарету, посмотрел на Лизи. Покачал головой. Усмехнулся. И поманил пальцем Лизи к себе.

—Наверное, в прошлый раз я недостаточно хорошо объяснил тебе. Это моя вина, радость. Что же нам придумать? Пожалуй, сегодня я исправлю это недоразумение и донесу в нужной форме всё, что хотел сказать.

Лизи опешила. Её переполняла адская смесь чувств: страх, злость, обида. Они перемешивались, крутились вихрем, готовые выплеснуться ураганом, и чтобы не сорваться, Лизи поудобнее перехватила рюкзак и шагнула к Джокеру. Сбежать? Ни одна из попыток ещё не увенчалась успехом, а улизнуть из-под самого носа — пожалуй, это тянуло на небывало дерзкую диверсию. Догонит ведь. Он смотрел на неё, пугающе спокойный, ни ухмылок, ни смешков.

— Расскажешь всё Артуру? — Лизи сложила руки на груди и в упор посмотрела на него.

— А ты думаешь, он уже не знает?

Она вздохнула.

— И что дальше?

— Он сам с тобой разберётся, а меня сейчас больше волнует, что я с тобой делать буду.

Внутри Лизи всё похолодело от этих слов. Несмотря на насилие в её жизни, которое принёс Джокер, он её никогда не бил.

— Садись в машину.

Всё такой же спокойный, словно его подменили. Не угрожал, не сыпал сарказм направо и налево, ни одного колкого слова не проронил. Наверное, если бы в его голосе сквозила привычная ирония, Лизи бы не так испугалась, а теперь она даже не знала, чего ожидать. Затишье перед бурей — точно не то, чему стоило бы радоваться в данный момент. Она села в машину и посмотрела на Джокера, собралась с духом и положила ладонь на его руку. Раз он играет с ней, может, и ей стоит подыграть, сбавить обороты и бороться за себя, а не спускать всё на самотёк. Забыть про страх и сыграть свою роль.

— Что ты задумал? — как можно спокойнее спросила она.

Он сжал её пальцы и погладил их.

— Немного проучить тебя. А пока наслаждайся видами города, скоро приедем на место.

Было ли ей страшно? Ещё как! Обычно Джокер врывался в её жизнь совсем не так: он приходил в квартиру, делал с Лизи всё, что хотел, а потом пропадал до следующего раза, но с переездом Джокера стало заметно больше. Он вышел за рамки четырёх стен и теперь приходил когда хотел и куда хотел.

Если бы не чёртов поезд, всё было бы хорошо, никто бы ничего не узнал.

— Ты меня убьёшь? — Лизи сама испугалась обронённого вопроса. А вопроса ли она испугалась? Может, недвусмысленного ответа?

— Нет, — спокойно ответил Джокер, будто нисколько не удивившись.

Вот так просто. Нет — и всё, никаких объяснений. Может, он решил отдать её своим людям, сам же говорил, что это будет королевский подарок для них. Но на что он надеялся потом? Что Лизи упадёт перед ним и признает своим господином, своим спасителем и своим наказанием в одном флаконе, что станет на него молиться? Если Джокер поступит так с ней, то выход и правда останется один, только не в его пользу: Лизи не станет жить с таким жутким унижением. У всего есть рамки, а свои она вроде как пока не перешла, только как это доказать Джокеру и Артуру?

«Приехали», — Джокер коснулся щеки Лизи. Она с замершим сердцем вышла из машины: заброшенный район, покинутый людьми и богом, оставленный коротать отведённые ему годы в полном забытье. Даже бездомные пока не облюбовали это место, наркоманы и преступники не разнесли тут всё на щепки.

Вокруг ни души: ни похотливых морд, ни грязных рук, протянутых к ней, чтобы облапать и порвать одежду. Лизи посмотрела на Джокера: что за спектакль одного актёра?

Он настойчиво взял её за локоть и повёл за собой по улице. Метр за метром, шаг за шагом сердце испуганно колотилось, Лизи пыталась несколько раз заговорить, но каждый раз её слова разбивались об угрюмое молчание. Может быть, ещё можно притвориться раскаявшейся и вымолить себе прощение? Главное играть убедительно, чтобы даже она сама себе поверила и растрогалась. Обман накладывался на обман, ложь неумолимо накапливалась нелёгким багажом.

Старый гостиничный номер встретил их неожиданной тишиной. На пять этажей вокруг никого не было, кроме них. Что это за фарс? Новый способ припугнуть, типа, ожидай от Джокера что угодно, что он исполнит угрозу и отдаст на съедение своим волкам, а на деле же просто продержит в липком ожидании не пойми чего. Если бы Джокер захотел ударить Лизи или избить, какой смысл тащить её почти через весь город в эти ебеня? Ему же нужны зрители, он обожает внимание, так что за цирк на одну персону? Так. Можно закричать, устроить сцену, перевернуть смысл вверх дном и пойти ва-банк. Если играть в игры Джокера, так по-крупному, попробовать его же идеи обернуть против него.

Иногда совесть и гордость должны уступить желанию жить и остаться как минимум целой.

Лизи подошла к Джокеру, прикоснулась к его пальцам, заглянула в его глаза. Он приподнял брови, ухмыльнулся. Лизи привстала на носочки и потянулась, дотронулась губами до его губ. Поцелуй мягкий, опьяняющий, призывающий хорошенько подумать: «Смотри, я послушная, верь мне».

— Опять какой-нибудь фокус выкинешь, радость?

— Нет, — ответила Лизи и снова поцеловала.

Она сняла с себя куртку, расстегнула блузку. Пальцы слушались, не дрожали, да и мысли не путались. Страха не было: в конце концов, не она первая и не она последняя, кто покупал за секс что-то большее, чем просто душевный покой. Сегодня это будет не потому, что так захотел он, сегодня это покаяние. Выкуп. Договор с дьяволом.

Лизи стояла перед Джокером обнажённая, смотрела в пол, набираясь смелости поднять глаза.

Он мягко взял её за подбородок и приподнял голову.

— Посмотри на меня. Всё ещё боишься меня?

Она покачала головой.

— Боишься.

Когда он дотронулся до груди, по коже побежали мурашки. Он жадно ущипнул за сосок, смял грудь, облизнулся.

— Так ты думала, что я тебя трахну и обо всём забуду? Да? Нет, радость моя, я тебя и трахну, и накажу.

Лизи отошла и села на кровать, соглашаясь принять любую участь. Наверное, бить или убивать Джокер и правда не собирался, а страх, который уже успел улечься послушным котёнком, чуть было не вспыхнул вновь, но Лизи не разрешила себе паниковать. Что бы ни случилось в этом номере, слабости сегодня здесь не место. Уже столько всего наворочено, столько обманов скопилось, что страх — это не то, что должно вспыхнуть в душе. Уж коль скоро Лизи связала одну сторону своей жизни с дьяволом, стало быть, и ей ничто дьявольское не чуждо, особенно если от него не сбежать.

Джокер навис над Лизи и нажал на плечи, заставляя лечь. Волнение робко проснулось, чуть шевельнулось, желая стряхнуть с себя дрёму и забить во все колокола, но нельзя. Спи, леденящий трепет, не открывай глаз до тех пор, пока всё не закончится. Что бы ни случилось: спи.

— Я всё думал, как же… как же… как же показать моей радости, что такое опасность. Протащить по городу раздетой? Позволить своим клоунам насладиться сладким телом? А потом понял, что это всё слишком пошло. Если бы ты не была моей, я бы так и сделал, сел бы и наблюдал, как тебя имеют во все дыры. Но… Ведь ты ещё моя радость?