Под Одним Солнцем (СИ) - Шалимов Александр Иванович - Страница 209

Когда Воронков закончил свой рапорт, полковник вздохнул и покачал головой.

— Такие вот пироги, Андрей Ильич, — сказал он, обращаясь к одному из своих спутников. — Может, вы тут разберетесь, а я, прямо говоря, пасую. Не по моей это части.

— По моей тоже не совсем, — отозвался долговязый лобастый человек. — Впрочем, посмотреть бы надо…

Полковник вполголоса отдал распоряжение молоденькому лейтенанту. Милиционеры редкой цепочкой окружили дом, оттеснили любопытных подальше. Народу набралось уже порядочно, начиналась толкотня, шум, мальчишки шныряли повсюду с субсветовой скоростью, так что распорядился полковник правильно. Но Сергей отчаянно запротестовал, когда его попробовали тоже оттеснить за оцепление.

— Сержант, скажи им! — шумел он, увертываясь от пожилого милиционера, который норовил ухватить его за локоть. — Не имеют права!

— Давай, давай! — ворчал милиционер. — О правах еще будешь разговаривать!

— Товарищ полковник! — сказал сержант Воронков, услыхав вопли Сергея. — У него сестренка в этом доме… Можно ему тут остаться?

Полковник рассеянно кивнул, и милиционер отступился от Сергея.

…Анна Лазаревна старательно несла обязанности дежурного. Она положила у телефона блокнот и авторучку и записывала все: время разговора, имя собеседника, основные вопросы. А телефон уже добрые полчаса почти не умолкал: с тех пор, как позвонил старшина Касаткин и сообщил, что делом их занялось начальство в городском масштабе, все время кто-то звонил и что-то выяснял.

Теперь позвонил очень вежливый человек, доктор физико-математических наук Андрей Ильич Иконников. Отвечать на его вопросы было хоть и трудновато, но приятно: чувствовалось, что он и разбирается в происшедшем больше, чем все, кто звонил до этого, и всерьез интересуется всякими деталями, до которых прочим нет дела. Он попросил, чтобы Анна Лазаревна попыталась описать, что делается на кухне. Спросил подробно про деревья, про траву и про небо. И про туман, который был утром, после ухода Галины Михайловны. И про самочувствие Анны Лазаревны и всех остальных. Потом сказал, что еще позвонит, и очень вежливо поблагодарил за ценнейшие сведения, которые дала ему Анна Лазаревна. Очень это был милый и хорошо воспитанный человек. И Шурика он, конечно же, превосходно знал и с такой теплотой о нем отозвался… Анна Лазаревна даже прижмурилась от удовольствия, слушая, как он говорит о Шурике и о значении его работ для науки. И только потом сообразила, что так и не спросила о самом главном: что же с ними происходит и когда все это кончится. А уж Андрей-то Ильич наверняка сумел разобраться в обстановке, и кто, как не он, мог бы…

Тут телефон снова зазвонил, и Анна Лазаревна потянулась к трубке.

— Нет, пока никто не вернулся, — сказала она. — В доме только я и десятилетний мальчик… Да, я слушаю!

Дядя Мирон с самого начала заявил, что в лес он не пойдет, а лучше обшарит все вокруг дома: «они» наверняка не в лесу, а где-нибудь поблизости затаились, но от Бандуры никто и никогда не укроется. Поэтому он сразу повернул за угол, и Лена тоже; они наткнулись на невидимую преграду, начали ее обходить впритирочку и наблюдали все загадочные метаморфозы, которые на их глазах претерпевал дом.

Лену все это ужасало и угнетало, хотя Костя успел ей кое-что рассказать, и она была подготовлена. А совершенно неподготовленный Бандура вел себя до невероятия хладнокровно и «все эти штуки» воспринимал как ловкие трюки затаившихся кинодеятелей. Он ничуть не испугался, даже когда зашел сзади и увидел, что дом исчез. Лена невольно вскрикнула и уцепилась за его рукав, а он снисходительно улыбнулся.

— Вот, видали, что делают, черти! — с некоторым даже удовольствием заметил он. — Какие фокусы освоили! Да, техника кино — она у нас на высоте, ничего не скажешь.

— Выдумываете вы все! — тоскливо сказала Лена, продолжая цепляться за его рукав и с ужасом глядя на пустую поляну. — Они да они, а где же вы их видите? Никого здесь нет… даже наших! — Тут Лена чуть не расплакалась от страха и тоски.

— Потому и нет, что они схоронились, — внушительно покашляв, заявил Бандура. — Ежели они целый дом могут от наших глаз укрыть, так самим-то им спрятаться ничего не составляет… Эй, выходите, я вас все равно вижу! — закричал он вдруг. — Выходи, вот ты! И ты! Чего прячетесь? Нашкодили — и в кусты? Совесть имеете хоть немного?

— Где вы их видите? — полушепотом спросила Лена.

Бандура знаком велел ей молчать и продолжал взывать к совести своих невидимых собеседников.

— Не поддаются, гады! — сказал он наконец, отдуваясь и утирая мокрый лоб большим клетчатым платком. — Думают, отсидятся и всё им забудут. Не-ет! Я-то уж не забуду, не надейтесь! За Мироном Бандурой не пропадет!

— Пойдемте лучше домой, Мирон Остапович, — жалобно попросила Лена. — Я больше не могу смотреть на эту пустую поляну без дома… Мне страшно!

— Думаете, дом и правда пропал? Не переживайте, есть он! — утешал ее дядя Мирон. — Это все ихние фокусы-покусы!

— Да я знаю, что есть! — нервно ответила Лена. — Костя мне говорил… Но все равно неприятно. И Анна Лазаревна там одна со Славкой… И никого вы не найдете, бросьте вы, в самом деле…

— Добре, — сказал, слегка обидевшись, Бандура. — Я вас отведу домой, чтобы вы не переживали, а потом сам пойду пошукаю этих… деятелей!

Поговорив с Анной Лазаревной, Андрей Ильич Иконников довольно долго стоял в сторонке, хмурился, хмыкал и поглядывал на дом.

Потом подошел к Сергею и спросил, хорошо ли он знает этот дом.

— Так я же тут жил! — сказал Сергей. — До самой армии. Еще как знаю!

— Эта вот задняя стена — почему она глухая? — спросил Иконников.

— А это купец такой был, Жигунов, — начал объяснять Сергей, — и у него было два сына. Дом им в наследство пополам достался. А потом они стали между собой ссориться. Младший взял да свою половину на слом продал. А старший стену тогда замуровал…

— Понятно. А что же за стеной внутри? Вот в этом месте, например?

— В этом? — Сергей прикинул. — Лестница, по-моему. Ну да, лестница! А что?

— Да вот, если дыру пробить… — задумчиво проговорил Иконников.

— Дыру нельзя, что вы! — испугался Сергей. — Дом аварийный, ветхий. Тут только ткни, все сразу развалится. Да слушайте! — вдруг сообразил Сергей. — Не надо никакой дыры! Тут чердачное окно есть!

— Где ты видишь окно? — недоверчиво спросил сержант Воронков, слышавший весь разговор.

— Да вот оно, слева! Оно только закрыто! Анна Лазаревна всегда просит, чтобы закрывали и запирали: воров боится! Слушайте! — закричал он, еще больше воодушевляясь. — У меня идея!

— Сережа, насчет Лены ты не беспокойся, она вот-вот вернется, — сказала Анна Лазаревна. — А идею товарищи из милиции придумали правильную… Ах, это ты и придумал? Ну молодец! Я сейчас позову Славика… Минуточку!.. — Она положила трубку на стол, высунулась в окно и сказала: — Славик, тебя просят влезть на чердак и открыть там окошко. Ты сможешь?

— А то! — с восторгом отозвался Славка. — Уже иду-у!

— Он уже идет, — сообщила Анна Лазаревна, взяв трубку. — Даже пришёл: я слышу, как он подымается по железной лесенке на чердак… Ну, разумеется, я останусь у телефона… Ничего, мне Славик потом все расскажет…

Андрей Ильич и Сергей только успели перебежать через улицу, как в толпе уже задвигались, заговорили:

— Смотри, смотри, окно в крыше открылось! Ой, батюшки, мальчонка вылез!

Сергей задрал голову, увидел Славкины белобрысые вихры в чердачном окне и заорал:

— Славка! Привет!

Славка высунулся по пояс из окошка и замахал руками, улыбаясь во весь рот.

— Привет, Сергей! Когда нас забирать будете?

— А Ленка где? — вместо ответа закричал Сергей. — Костя где?

— Все в лес пошли, на разведку! И папа тоже! — А лес-то где? Далеко?

— Где далеко? Как вон тот дом! — Славка показал на обгорелый остов соседнего дома. — Трава, а потом лес!