Второй удар гонга. Врата судьбы - Кристи Агата - Страница 73

— И у нас они были, — сказал Томми. — Иногда я вспоминаю об этом и удивляюсь, как это мы с тобой умудрились остаться в живых.

— А все остальные наши дела — тогда, когда мы стали партнерами и стали выдавать себя за частных детективов?

— Да, это было здорово, — согласился Томми. — А помнишь, как мы…

— Нет, — ответила Таппенс. — И не хочу ничего вспоминать. Не хочу вспоминать прошлое, если только оно не поможет разрешить настоящее. Не хочу. Хотя все это тогда дало нам необходимую практику, правда? А потом было следующее дело…

— Ты имеешь в виду дело миссис Бленкенсоп? — уточнил Томми.

Таппенс рассмеялась.

— Ну да, миссис Бленкенсоп. Я никогда не забуду, как вошла в ту комнату и увидела в ней тебя.

— Как только тебе хватило нервов сделать то, что ты сделала, Таппенс… Отодвинуть тот шкаф, или что это было, и подслушать мой разговор с этим… как его там. А потом…

— А потом эта миссис Бленкенсоп, — смеясь, продолжила Таппенс. — И «Икс или игрек», и «Гуси, гуси, га-га-га»…

— Но ведь ты же не хочешь сказать, что все те события были только, как ты выражаешься, ступеньками к этому? — В голосе Томми слышалась неуверенность.

— Знаешь, в какой-то степени — да, — ответила Таппенс. — То есть я хочу сказать, что мистер Робинсон не сказал бы тебе того, что сказал, если б у тебя не было такого прошлого. И у меня тоже.

— В основном речь о тебе.

— Но теперь, — сказала Таппенс, — все поменялось. Я имею в виду эту смерть. Исаак убит ударом по голове. Прямо в нашем саду.

— Ты же не думаешь, что это как-то связано с…

— Об этом невозможно не думать. И именно это я и имею в виду. Мы больше не занимаемся расследованием какой-то абстрактной тайны. И не выясняем, что там произошло в прошлом, и почему кто-то тогда умер, и все такое прочее. Теперь это стало нашим личным делом. Очень личным. Я имею в виду смерть бедняги Исаака.

— Он был очень стар, и это тоже может иметь значение.

— Не после того, что сегодня утром сообщили патологоанатомы. Кто-то хотел его убить. За что?

— Но почему тогда никто не попытался убить нас, если ты считаешь, что это как-то связано с нами? — спросил Томми.

— Вполне возможно, что это еще впереди. А может быть, он сказал что-то лишнее. Или собирался сказать. А может быть, даже угрожал кому-то, что расскажет нам про девушку или одного из Паркинсонов. Или обо всей этой шпионской истории времен четырнадцатого года. Про секреты, которые были проданы. И тогда его надо было заставить замолчать. Но если б мы с тобой не приехали сюда жить и не стали задавать вопросов, то ничего этого не произошло бы.

— Не заводись так сильно.

— Да я и так уже заведена. И больше не собираюсь заниматься здесь всякой ерундой. Теперь мы занимаемся совсем другим, Томми. Мы разыскиваем убийцу. Кто это? Пока мы этого не знаем, но узнаем обязательно. Речь не о прошлом, а о настоящем. Речь о том, что произошло всего-то шесть дней назад. Это самое что ни на есть настоящее. Оно здесь, и оно непосредственно связано с нами и с этим домом. Нам надо раскрыть это преступление, и мы его раскроем. Еще не знаю как, но мы обязаны собрать все улики и отследить все возможные варианты. Я чувствую себя как гончая, идущая по следу, — и я его не оставлю. А тебе надо превратиться в разыскную собаку. Рыскай везде, так же как ты делаешь это сейчас. Выясняй, откуда что берется. Продолжай свои — как ты их называешь — исследования. Должны быть люди, которые что-то знают. Не потому, что присутствовали при этом сами, но потому, что что-то слышали. Рассказы. Слухи. Сплетни.

— Таппенс, но не можешь же ты верить, что у нас есть хоть какой-то шанс…

— А я верю, — ответила миссис Бересфорд. — Не знаю, каким образом, но я верю, что если ты безусловно убежден в том, что произошло какое-то черное, плохое и злое дело, а удар по голове Исаака был именно таким делом… — Таппенс остановилась.

— Мы опять можем поменять название дома, — сказал вдруг Томми.

— Что ты хочешь этим сказать? Опять назвать его «Ласточкиным гнездом»?

Тут над головами у них пролетела стайка птиц. Таппенс повернулась и посмотрела на ворота в сад.

— Когда-то он действительно назывался «Ласточкиным гнездом»… Как там было в той цитате? В той, которую привела твоя помощница? Врата Смерти, так кажется?

— Нет. Врата Судьбы.

— Судьбы… Отличное описание того, что произошло с Исааком. Врата Судьбы… наши ворота в сад.

— Да не волнуйся ты так, Таппенс.

— Я не знаю почему, — сказала миссис Бересфорд, — но сейчас именно это пришло мне в голову.

Томми бросил на нее недоуменный взгляд и покачал головой.

— Вообще-то, «Ласточкино гнездо» — совсем неплохое название, — заметила она. — Или могло бы им стать. И возможно, станет в один прекрасный день.

— У тебя иногда появляются совершенно экстравагантные идеи, Таппенс.

— …и все же кто-то свищет, словно птица… Так заканчивалась та цитата. Может быть, так все и закончится в один прекрасный день.

Уже подходя к дому, Бересфорды заметили женщину, которая стояла на пороге.

— Кто бы это мог быть? — заинтересовался Томми.

— Я ее где-то уже видела, — сказала Таппенс. — Но не могу сейчас вспомнить, кто это. Мне кажется, что это кто-то из семьи Исаака. Ты же знаешь, что все они живут в одном доме. Три или четыре мальчика, эта женщина и еще одна девочка. Хотя я могу и ошибаться.

Женщина на пороге повернулась и пошла им навстречу.

— Миссис Бересфорд, правильно? — спросила она.

— Да, — ответила Таппенс.

— А я… думаю, что вы меня не знаете. Я невестка Исаака, понимаете? Была женой его сына Стефана. Стефан — он погиб в аварии. Один из этих грузовиков; знаете, такие длинные, для междугородных перевозок… Это произошло на одной из федеральных дорог. Кажется, на Эм-один. Или на Эм-пять… Нет, Эм-пять была до этого. Это могла быть Эм-четыре. В любом случае это случилось лет пять-шесть назад. Я… я просто хотела поговорить с вами. С вами и с вашим мужем. — Она посмотрела на Томми. — Ведь это вы прислали цветы на похороны? Исаак работал у вас здесь в саду, правильно?

— Да, — ответила Таппенс. — Он у нас работал. Как ужасно все произошедшее…

— Я пришла поблагодарить вас. Это были прекрасные цветы. Просто отличные. Такие шикарные… И такой большой букет…

— Мы считали, что обязаны были это сделать, — сказала Таппенс. — Исаак нам очень сильно помогал. Помогал с этим переездом. Рассказывал нам обо всем, потому что мы не знали даже, где что стоит. Вообще ничего не знали о доме. А еще он нам очень многое объяснил о посадках в саду и о подобных вещах.

— Да, можно сказать, мой тесть знал, что делал. Слишком много работать он не мог из-за своего возраста, и ему очень не нравилось, что приходилось ходить согнувшись. У него было люмбаго, и он не мог работать столько, сколько ему хотелось бы.

— Он был очень милый и отличный помощник, — твердо повторила Таппенс. — И многое рассказал нам об этих местах и о людях, которые здесь живут.

— Да. Он действительно много знал. Многие из его семьи работали здесь до него, знаете ли. А они знали многое из того, что происходило здесь давным-давно. Конечно, сами они не принимали в этом участия, но многое слышали… Ну, хорошо, мэм, не буду вас больше задерживать. Я просто пришла перекинуться парой слов и еще раз сказать, как я вам обязана.

— Очень мило с вашей стороны, — поблагодарила Таппенс. — Большое спасибо.

— Думаю, вам придется искать нового работника в сад.

— Видимо, да, — согласилась Таппенс. — Сами мы мало что в этом понимаем. А вы… может быть, вы… — она заколебалась, боясь сказать что-то неподходящее для данного момента, — может быть, вы знаете кого-то, кто согласился бы у нас поработать?

— Ну, сразу так мне сложно сказать, но я буду иметь это в виду. Кто знает… Я пришлю к вам Генри — это мой второй сын, знаете ли, — я пришлю его и сообщу, если что-то узнаю. А теперь — всего вам хорошего.