Тюрьма мертвых - Райн Александр - Страница 6

– Что вы заладили, ей‑богу, мы же вас тут не в плену держим. Каждое воскресенье у вас законный выходной, мы будем вывозить вас в город. Лучше запасайтесь сигаретами сразу на всю неделю, как и всем остальным. Но у нас строго с алкоголем, сами понимаете. Курить можете где угодно, только окурки, пожалуйста, выкидывайте в урны, они тоже тут есть. Еще что‑нибудь?

– Когда увижу деньги? – этот вопрос всегда приходит в голову первым.

– За первую смену, как и договорились, отдаем сразу. Если сработаемся, то оплата раз в неделю, перед выходным. В любом случае мы сначала посмотрим на качество вашей работы. Извините, мне нужно идти, дел выше крыши, а времени… – Он пошел к выходу и, обернувшись, сказал напоследок: – Если еще какие вопросы будут, звоните по коду.

Спина инженера скрылась за дверью, оставив меня в полном одиночестве.

Железная кровать с пружинами и «уставным» матрасом стояла в углу, в центре комнаты закрепился большой, неподъемный с виду стол, на нем уместились ламповый телевизор, электрочайник, микроволновка и посуда для одного человека. Еще из мебели здесь затесалась парочка угловатых табуретов и стеллаж с книгами и тетрадями. В общем, безвкусно, неуютно, но практично.

«Спасибо, хоть не в камере разместили».

Меня ужасно клонило в сон, работать прямо сейчас не представлялось возможным. Настенные часы показывали пять утра. «Совсем скоро проснется Алина. Черт, я забыл отправить ей координаты! Она даже не знает, где я и что со мной».

Я достал телефон и почему‑то совсем не удивился тому, что на экране не было ни одной палочки сети. Лишь в одном углу получилось поймать ее, когда я походил по комнате.

«Лучше написать СМС».

«Родная, я согласился на работу, заработок хороший, работа в тепле, единственное плохо, что не в городе, поэтому придется жить на объекте, выходной только в воскресенье, надо потерпеть. Сеть не ловит, так что буду звонить, как получится. Люблю тебя». «Отправить».

«Так, теперь вздремнуть часик и начинать. Надеюсь, белье свежее».

* * *

Работа в принципе несложная. Я неплохо справился с первой камерой. «Конечно, бред полный – решетить все вокруг, включая стены, но какая мне в принципе разница, лишь бы платили».

Я так давно сидел без дела, что теперь моего энтузиазма хватило бы на целую бригаду. Я кайфовал, во‑первых, оттого, что наконец отдохнул, а во‑вторых, для меня работа руками в радость, особенно если она получается. Мне всегда казалось, что так лучше, чем сидеть увальнем в кресле и тыкать мышкой, заполняя всякие отчеты и составляя графики продаж.

Я погрузился с головой и не заметил, как прошло несколько часов. Казалось, во всей тюрьме нет ни души, тишина здесь была за старшего, разве что стены звонко отражали звуки моих инструментов, разнося их эхом по всему коридору, а когда я останавливался, чтобы передохнуть, замолкали и они.

«Ау! ауу‑уу‑у…» – мой голос словно засасывало в трубу.

«Э‑хэ‑хэй! Хэхей‑хэй‑ээй».

– Дзыыыынь‑дзыыыыынь, – вдруг раздался звонок где‑то позади меня. От испуга я подскочил и выронил из руки держатель электрода.

«Мать вашу, зачем так пугать!»

Пузатенький серый телефон на стене разрывался, с каждой секундой казалось, что звон становится все сильней, он требовал внимания.

Я не спеша снял трубку и поднес ее к уху. Сквозь помехи и щелчки где‑то вдалеке раздался голос:

– Обед, – и сразу же положили трубку.

Я не успел понять, был голос мужским или женским, прием просто отвратительный.

«Эти старые аппараты давно пора было переплавить на гвозди». Отложив весь инструмент в сторону, я направился туда, где, по словам Сергея Ивановича, находилась столовая.

Помещение было не намного больше моей комнаты. Стены выкрашены в тошнотно‑зеленый цвет, в углу из стены торчала раковина, а рядом с ней – окно приема грязной посуды, которое было закрыто так, чтобы пролезал лишь поднос с тарелкой. Два больших металлических стола тянулись вдоль стен, и еще один стоял посередине. Под потолком поселилась колонка, из которой еле слышно пело радио. Играла какая‑то старперская радиоволна вроде тех, что слушают пенсионеры, копаясь в огороде. Под радио висел еще один телефонный аппарат.

«Веселое местечко. Здесь можно было бы снимать неплохие хорроры».

– Эй, есть кто? – Никто не ответил, из живых здесь, по ходу, был только паук, вивший свои узоры на музыкальной колонке, но общаться с ним мне сегодня не хотелось.

«Неужели я один работаю в целом крыле?»

На среднем столе стоял поднос с двумя тарелками, от которых тянулся обжигающий ароматный пар. Пахло рыбным супом и картофельным пюре, желудок резко начало сводить от голода, и я проглотил слюну.

Вполне сносная еда, если бы не хлеб, годившийся на сухари.

Тун‑турун‑туду‑ту‑дун – пришла СМС: «Извините, ваше сообщение не доставлено».

«Ну класс, и как я должен сообщить Алине, где я?! Она же жуткая паникерша, нужно будет срочно решить этот вопрос».

Прикончив обед и поставив поднос, я отправился обратно на свое рабочее место.

Наполненный желудок не позволял мне быстро идти, я пошарил по карманам в поисках сигарет, но потом вспомнил, что последнюю скурил перед тем, как ехать сюда.

До первой камеры, которую я закончил, оставалось метров пятьдесят, когда вдруг я заметил человеческий силуэт. Он стоял на месте и не двигался. Из‑за плохого освещения было не разобрать, кто там, но судя по росту, это был не инженер. Мне стало немного не по себе.

«Зэк? Да вряд ли».

Я специально начал шагать как можно громче, чтобы пришелец услышал меня и начал подавать какие‑то признаки жизни, но он стоял по‑прежнему на одном месте, словно статуя. Силуэт принадлежал мужчине, я понял это, когда до него оставалось шагов двадцать. Он стоял боком ко мне и молча смотрел внутрь камеры, которую я только что закончил. Человек был одет в робу, но не ту, что носят здесь зэки. Это была одежда обычного работяги, вроде той, что мужики хранят у себя в гаражах. Засаленный камуфляжный китель в заплатках, брюки на подтяжках и стоптанные кирзовые сапоги. На нос опирались большие круглые окуляры, а половина лица обросла небрежной седой щетиной.

«Вылитый наш мастер из училища. Такой же самобытный и застрявший где‑то глубоко внутри собственных мыслей; должно быть, тоже пьет не просыхая».

Я подошел уже так близко, что можно было бы вытянуть руку и коснуться его плеча.

– Кхе‑кхе, день добрый.

– А? О, здрасьте. Виктор. – Мужчина протянул мне свою руку.

– Олег. Вы ко мне?

– Вы сварщик? Тогда да. Я слесарь, меня к вам на помощь отправили. – Он шепелявил из‑за отсутствия передних зубов.

– Здорово, я уж думал, от одиночества здесь с ума сойду…

– Ой, ерунда, привыкнете. Я поначалу тоже так думал, а сейчас уже по барабану…

– Ну, что скажете? – вопросительно посмотрел я в сторону камеры.

– А что тут скажешь, молодец, сделано все хорошо, а теперь я буду помогать, и будет еще лучше. – Прозвучало это почему‑то не так позитивно, как должно было.

– Приступим?

Мы начали работать. Вдвоем и вправду пошло быстрей. Мужичок знал свое дело, и мне не приходилось тратить время на объяснения.

– Вить, можно же на «ты»? Перекурим?

Он согласно кивнул и отложил инструмент.

– А у тебя не будет сигаретки, а то закончились, – я показательно постучал по карманам.

Витя протянул мне пачку, я хотел было взять одну, но он жестом разрешил мне забрать все оставшиеся.

– Спасибо! А то я не подготовился…

– Бывает.

Мы начали пускать клубы едкого дыма, наслаждаясь его пагубным влиянием. Сделав пару затяжек, я решил, что пора начать прощупывать почву:

– А ты давно здесь?

– Двадцать четыре года.

– Что?! – Из моих легких вырвалась белая струя дыма и, поднявшись к потолку, превратилась в мутное облако. – Как двадцать четыре? Сколько тогда эта тюрьма уже строится?

– Черт его знает… Когда я сюда устроился, она была такой же огромной, как мне кажется. Я, честно говоря, не в курсе. Лет пятьдесят‑сто.