Давай поиграем, дракон! (СИ) - Тараторина Даха - Страница 60

Врагов старого извращенца нашлось куда больше:

— Мало ли, чего он с нашим драконом учудит!

— Он нам самим нужен! Живой и здоровый!

— На вилы старикашку! — Сэм махнул топором демонстрируя готовность делом, а не словом, поддержать оратора.

— Мы вправе сами за себя решать! — Джин подхватила поданные ей Бердом грабли.

— Вправе сами решать! — рефреном отозвалась толпа.

— В атаку! Они могут отнять наши вилы, но им не отнять нашего дракона!

— В атаку!

— В атаку! — подхватила Пижма, заразившись всеобщим энтузиазмом.

Увлёкшиеся беседой охранники позорно поздно среагировали на надвигающийся шум.

Ленора, стоя в первых рядах между невесткой и мужем, спиной чувствуя разогретую толпу, вооружённую сельскохозяйственным инвентарём, кровожадно улыбнулась и плечом пихнула Пижму, кивая на прихваченное той из имения совета оружие:

— У твоего меча есть имя?

Пижма щёлкнула по лезвию ногтем: «Дим-м-м!», — звонко отозвался меч.

— Не просто имя, — агент взмахнула мечом, разрезая воздух, — это ещё и боевой клич.

— Какой же?

Ответила она уже на бегу:

— Димо-о-о-о-он!!!

Глава 20. Чужие секреты

— Именем совета магов! Ай! Мы приказываем! Ой! Вы не имеете права! Немедленно, чтоб вас, сложите… Ай! Оружие!

Охранники терпели сокрушительное поражение. Вооружённые до зубов, они слишком долго не могли поверить, что крутобёдрые селянки, кто в муке, кто так и не выпустив из рук коромысло, с которым поутру довелось выйти за водой, на полном серьёзе собираются напасть. Нет, конечно, большую часть свежесобранного отряда всё-таки составляли мужчины, однако Айн имела неосторожность, покидая деревню, сообщить, что биться намерена не за просто так, а за обречённых на разлуку влюблённых, так что, всплакнув для вида, женщины похватали, что попалось под руку, и не только присоединились, но постепенно и возглавили поход.

— Сейчас же остановитесь! Что вы себе позволяете! Отпустите меня немедленно!

Старший из солдат утонул в крепких объятиях верящих в настоящую любовь домохозяек; дёрнувшиеся на помощь пали под гнётом их мужей: наконец-то супружницы выпускают пар на ком-то другом.

Любуясь разворачивающейся картиной, Имоджин прижимала руки к груди в стойкой уверенности, что происходящее — её заслуга. Берд крутился рядом, норовя стащить красотку с камня, на котором она, конечно, прекрасно и героически смотрелась, но привлекала излишнее внимание отступающих, но не сдающихся солдат.

— Джи-и-и-ин! — ныл он, — ты же обещала, что мы ничего делать не будем! Просто рядышком постоим!

Юная революционерка готова была пообещать Берду по дороге всё, что угодно, пока тот нёс её на руках, не давая стереть нежные ступни о камни. Она передёрнула узкими плечами:

— Мы и так стоим.

Парень вписал кулак в самую серёдку физиономии излишне настойчивого вояки; пробегавший мимо Атти с огромным удовольствием поймал его у земли и за шкирку поволок добычу в кусты, откуда тут же донеслись звуки ударов.

— Мы слишком активно стоим! — подобрал обронённую охранником пику Берд. — Давай где-нибудь станем пассивно. Во-о-о-он за той горкой, например!

— Но оттуда же ничего не будет видно!

— Так и тебя оттуда не разглядят, сердце моё!

Джин чуть выставила вперёд изящную ножку, дабы будущие картины, изображающие сие знаменательное событие, запечатлели её с наиболее выгодного ракурса:

— Они могут отнять наши жизни, — гордо вскинула голову она.

— Но им не отнять нашей дури-и-и-и! — согласно проорала агент Пижма, проносясь мимо верхом на ошалевшем мужике в съехавшем набекрень шлеме. — Вперёд, мой конь ретивый!

— Девушка! — на бегу умолял охранник. — Одумайтесь! Вы же нежное и невинное создание!

Создание, доказывая свою невинность, подбодрила солдата ударом каблуков и указала мечом на вход в пещеру:

— Вперёд под знаменем красным! Прорываемся в штаб неприятеля! Ну? Чего замолчал? Не слышу воинственного ржания!

Пленённый солдат произнёс пламенный монолог, который, к сожалению, к воинственному ржанию не имел ровно никакого отношения, как, впрочем, и просто к приличной речи. Вместо того, чтобы засмущаться, как полагалось бы приличной девице, не осёдлывающей полузнакомых мужчин в любой непонятной ситуации, Пижма просто хорошенько шлёпнула «коня» по ягодицам плоской стороной меча. Опасаясь скорой переквалификации из коня в мерина, мужик смирился и ускорился.

Боевые селяне наступали, брали количеством, сжимали охранников в живые клещи; воины, поначалу не решающиеся обороняться всерьёз, с трудом выгрызали последние метры свободы, меньше всего заботясь о Ювеналии, так и не высунувшимся, вопреки обещаниям, на помощь, и о его таинственных делах с молодым Ангуссоном.

— Сэм, милый, — Ленора, элегантно прикрывая зевок ладошкой, указала изящным пальчиком на самого терпеливого, оттеснённого к стене пещеры стражника, исступлённо размахивающего мечом, — ударь его для меня, пожалуйста.

Дядя Сэм радостно затрусил исполнять указ.

— Этого, что ли? — ткнул он в жертву с безопасного расстояния.

— Да-да, его.

Ленора шепнула заклинание, которое, повинуясь её жесту, вытянулось в лассо, сверкнуло ярким лучом света в испещрённом тучами небе и оплело колени стража. Тот, сорванный с места, обездвиженный невидимым врагом, упал на землю и замер у ног дяди Сэма. Супружник легонько пнул поверженного носком сапога и, с чувством выполненного долга, заспешил обратно к любимой.

— Мой герой! — встретила она его страстным поцелуем.

Пижма спешилась, пинком отправляя «коника» к погрустневшим собратьям.

— Снимите себе номер! — завистливо буркнула она милующейся парочке.

— А это мысль, — поддержала раскрасневшаяся в сражении Ленора. — Мы немедленно вернёмся в имение, запрёмся в комнате, прикажем принести нам лучшего вина и тёплых фруктов…

— А тёплых-то зачем? — не поняла Пижма.

— Когда будешь потреблять десерт с тела любимого мужчины, поймёщь, — подмигнула Ленора, впервые за долгие годы заставив агента покраснеть.

— Десерт я и без всяких мужских тел потреблю, — она решительно развернулась к пещере, доносящиеся из которой звуки тоже были далеки от мирных.

— Колдовать внутри опасно — пещера развалится на части. Попробуй выманить Ювеналия ко мне, — посоветовала Ленора, занимая позицию у входа.

— Обойдётся, — Пижма щёлкнула ногтем по лезвию верного Димона. — Я отрублю ему… нос.

Дядя Сэм растерянно потрогал кончик собственного носа, сообразил, что Пижма собиралась отрубить председателю изначально и, вздрогнув, проговорил:

— Нет в тебе тяги к дипломатии…

— Нету, — подтвердила агент. — На все вопросы преподавателя по переговорам я отвечала, что надо лупить из пушки. Так вот, ребята, — Пижма нехорошо улыбнулась. — Тяжёлая артиллерия подошла.

Она вошла в логово дракона, игнорируя затухающее сражение и пока ещё несмелые победные крики селян, уверенная, что вот-вот столкнётся лицом к лицу с мерзким старикашкой, один вид которого пробуждал в её душе огромного, вполне вероятно, что ещё и зелёного, монстра, жаждущего лишь крушить. Но то, что агент увидела внутри, заставило монстра, извинившись и любезно склонив голову, юркнуть обратно в подсознание.

Стена между лабораторией и основной комнатой оказалась снесена, а всё внутреннее пространство пещеры занимала огромная драконья, норовящая присниться любому, кто посягнёт на её целостность, задница.

Когда нечто, принятое за предмет интерьера, шевельнулось прямо у её ног и стало больше похоже на хвост, коим и являлось на деле, Пижма попыталась сглотнуть слюну пересохшим ртом.

Дракон.

Дракон, мать вашу!

Не дракончик, не драконушка, не маленькая милая ящерка.

Чёрт подери, Дракон!

А впереди, меж переливами чёрной чешуи, припёртый к стенке, стоял Леонард. Он увидел её и улыбнулся.

Пижма хмыкнула: «ты ждал меня, Ленорин ты сын! Ты знал, что я всё равно приду!».