Давай поиграем, дракон! (СИ) - Тараторина Даха - Страница 4

И только тут Пижма поняла, что рано обрадовалась лёгкой победе.

— Не смей трогать эту дверь! — воспрянул духом хозяин (пока что!) пещеры.

— Или что?

Дракон смутился. Он, вообще-то никогда не слыл сторонником насилия и альтернативных способов убеждения противника, кроме как «не стоит бить меня по лицу» и «уберите, пожалуйста, сапог с моей груди», не знал.

— Лео, мальчик мой, — покровительственно начала Пижма, налегая на ручку со всей силы, — ежели ты имеешь, что мне сказать, так говори сейчас, потому что потом, когда тётя Пижма потеряет к тебе интерес…

Договорить тётя Пижма не успела. Леонард, конечно, был крайне обескуражен, удивлён и поражён поведением наглой девицы, у которой, кажется, вовсе не имелось ни тормозов, ни инстинкта самосохранения, но он всё-таки был драконом. А ещё он был не так молод, наивен и глуп, как показалось агенту сразу, всего-то недокормлен и изнурён бессонницей, потому и казался младше и беззащитнее.

Дверь в доли секунды побелела, как передержанная в огне кочерга, надулась и с громким пыфом выровнялась, как пружина, отбросив от себя взломщицу.

— Или ей придётся защищаться, миледи, — склонился в издевательском поклоне Дракон.

Агент ничуть не разозлилась. Напротив, слегка смутилась: стоило переоценить противника, а не, мысленно окрестив его лёгкой добычей, считать дело закрытым.

— Один-один, приятель, — признала она. — Это было круто.

Леонард тоже не стал скандалить, галантно подал руку, которую, как ни странно, девушка приняла, и усадив гостью на софу, сунул в очаг подвесной чайник.

— Чем обязан визиту столь… яркой, — нашёл он подходящий синоним к «двинутой», — особе?

— Да вот шла-шла и думаю, что-то я скучно живу. Пора бы драконом похититься!

— Вы, видимо, не местная? — Леонард сноровисто накидал в заварник сушёных травок, перемежая их яркими, ни на что не похожими, цветами.

— Что же меня выдало?

— Ну, — озорно улыбнулся он, — есть пара незаметных деталей. Например у вас в кармане жужжит, как вы его называете? Дубильник?

— Мобильник, — поправила Пижма, нажимая «отбой» напоминалке о ежедневной тренировке. Будем считать, сегодня стресс заменил спорт. — И откуда ж ты такой сведущий, Лёня?

Леонард налил кипятка в заварку и недоумённо уставился на опустевшую тарелку. Пижма увлечённо рассматривала сводчатый потолок.

— Не преувеличивайте мои достоинства, — девушка многозначительно приподняла бровь, но комментировать, как и подобает невинной деве, не стала. — Я всего лишь немного изучал вопрос. В нашем мире, в Лимбе, если вам ещё никто не называл его имени, магия — то же, что ваша наука. Мы изучаем её, разбираем на части, анализируем и, разумеется, используем в быту. Миры, и ваш и наш, всего лишь ветви на огромном раскидистом дереве. Иногда они по прихоти ветра переплетаются, только и всего. Вы не первая, кому довелось путешествовать по междумирью, и, поверьте, не последняя. Собственно, чем дальше, тем более обыденным становится этот процесс, едва ли не популярным. Слышал, в совете магов уже научились выдёргивать конкретных людей с конкретного «листочка» по необходимости, но это слегка не моя специализация, поэтому не могу проконсультировать.

— А какая у тебя специализация? — заинтересовалась гостья.

— О, совершенно ничего интересного. Моя история скучна и банальна донельзя, а какова ваша, дорогая Пижма?

Историй агенту предложили несколько, но по опыту она знала: лучшая ложь та, в которой максимальный процент правды.

— Да тоже ничего интересного. Один идиот огрел по голове стаканом. Очнулась уже у вас.

— И наверняка больше всего на свете хотите вернуться домой? — Леонард принёс две кружки и отхлебнул от одной. Пижма молча сунула ему свою и взяла уже продегустированный чай. В зарябившей глади отразилось на удивление задумчивое лицо.

— Вообще-то я не тороплюсь. То есть, хотелось бы иметь подобную возможность, конечно, да и повод вернуться есть, — агент с нежностью вспомнила сильно набухший после подписания контракта счёт (неведомым образом преодолевшая магические заслоны смска из банка тыдынькнула почти сразу). Собственно, пока что он был её единственным поводом. — Но не прямо сейчас.

— Но разве вы не напуганы? — дракон безропотно отпил и из второй чашки.

— Шутишь?! — рассмеялась Пижма, едва не расплескав напиток. — До усрачки! И вообще я ставлю на сотрясение и наверняка валяюсь сейчас под капельницей! Но кому какая разница? Это же, чёрт возьми, охренительно! Драконы! Летающая посуда! Перемещения между мирами! Нет, ребята, так просто вы от меня не избавитесь! Я остаюсь на каникулы!

— Здесь? — робко уточнил дракон, имея в виду крохотную холостятскую берлогу, не видевшую женского пола со студенческих лет ответственного Леонарда. Да и тогда девушки заходили по большей части за конспектами, кои поленились написать сами, предаваясь фантазиям о брутальном, не чета Лео, красавце-ректоре (потому как не красавцев в ректоры не берут, это всем известно).

Девушка закинула ногу на ногу и приобняла кавалера за плечи:

— А ты против? — жарко выдохнула она ему в кружку.

— Я не то чтобы за, — мягко отстранился Леонард.

Нет, так дело не пойдёт. Похищать он её отказывается, добровольно остаться тоже не даёт, секретами делиться не спешит. Эдак задание и правда окажется проваленным!

— То есть ты, — Пижма думала, что надулась обиженно, хотя со стороны, скорее, выглядела угрожающе, — выгонишь бедную девушку на улицу, в холод…

— Лето на дворе.

— На ночь глядя…

— Полдень!

— В жестокий непонятный мир…

— Вы весьма быстро освоились.

— Где каждый может обидеть!

— Вас?! — обидеть Пижму и правда мог всякий. А вот рассказать об этом пока не доводилось никому.

— Ну не тебя же! Ты ж у нас дракон!

Дракон смущённо шаркнул ногой, попутно запихивая под софу свиток с картинками неприличного содержания, пока тот не успел привлечь нездоровый интерес гостьи.

— У нас вполне мирное государство. И что-то мне подсказывает, что вы вполне способны за себя постоять.

— Ага, за себя и за того парня, — подтвердила Пижма, отмечая, куда Лео спрятал свиток с палевными картинками. — Ежели заплатит.

— Это как? — заинтересовался Дракон.

— Ну а как бывает? Кто телохранителю платит, тот себе и крепкий сон покупает.

— Телохранителю? Простите, вы работаете на кладбище?

— Да что ж вы заладили? — буркнула Пижма. — Ага, на кладбище. Внештатным сотрудником. Решаю, кому уже пора за ворота, а кто может пока на своих двоих перекантоваться.

Леонард дождался, пока кружки опустеют, и ответственно прибрал посуду, сполоснув под напоминающим огромную капельницу научном инструментом. Долго молчал, пока агент, выудив из-под тахты запрятанный компромат, пролистывала страницы, не забывая сверяться с собственными размерами и изгибами. Осталась весьма недовольна сравнением не в свою пользу: мягкотелые, изящные, томные ведьмочки, кикиморы и русалки нисколько не походили на угловатую, жилистую, большерукую и чрезмерно высокую для женщины, почти с Леонарда, Пижму. Поэтому девушка ничуть не расстроилась, когда заметивший вторжение в личное пространство дракон покраснел, как тот, с гобелена, и отобрал листочки, пробурчав что-то про экспериментальные пути и потребности учёных.

— То есть, вы хотите сказать, что в своём мире занимаетесь определением, кому жить, а кому умирать?

— Ну-у-у, не то чтобы я сама это решаю. Скорее помогаю судьбе принять решение в пользу тех, кто может договориться с ней о цене, — агент и сама удивилась, как красиво завернула обычное «охраняю одних мудаков от других».

— Вы торгуете жизнями?!

— Ну, приятель, не перебарщивай. Работаю личной стражницей, не более того.

— Вы торгуете жизнями, — укоризненно повторил Леонард. — Вы продаёте их тем, у кого больше денег, верно?

— Не говори ерунды! Я не продаю жизни!

— Защитить от кинжала мерзавца, которому суждено умереть. Разве это не то же самое?