Давай поиграем, дракон! (СИ) - Тараторина Даха - Страница 15

— Приятного дня, дорогая!

— И тебе не хворать, старый хрыч! Я б тебе руку пожала, но, — Пижма позвенела кандалами, растянувшими её меж полом и потолком, — меня, понимаешь ли, сковывают обстоятельства.

— Ничего страшного, я не настолько щепетилен. Вид скованной, истекающей кровью или горящей на костре женщины меня ничуть не смущает, — настолько буднично сообщил Ювеналий, словно и не запугивал вовсе.

— Фигня вопрос! Меня тоже вообще не волнует, бью ли я морду здоровому мужику или поганому старикашке.

Старикашка морщинистым пальцем оставил полосу в копоти на щипцах, покоящихся («пока что, только пока что», — говорил весь его вид) у очага, задумчиво размазал сажу по ладони и отряхнул.

— Так о чём мы? — словно отвлекаясь от глубокой мысли, приподнял он седые мохнатые, как ножки паука, брови.

— Ты хотел предложить мне конфетку, если я прогуляюсь с тобой до белого фургончика, похотливый извращенец, — с готовностью напомнила Пижма.

— Да, конечно, — улыбаясь своим мыслям, словно не замечая демонстративно хамящую наёмницу, кивнул председатель. — Мы с вами так и не сумели прийти к соглашению.

— А вы умеете убеждать людей! — звякнула кандалами агент. — Прямо железные аргументы! Пада-бумс!

— Вы про, — старик замялся, — антураж? Прошу, не обращайте внимания! Предателям и глупцам всегда необходимо немного ознакомиться с альтернативой сотрудничеству. Я намеренно не приглашал палача. Уверен, у вас и без него достаточно опыта и воображения.

— У меня руки затекли. В остальном ваши игрушки ни в какое сравнение с эпиляцией. Делал когда-нибудь? Нет? О то ж! Вот где пытка! А эти ваши… Что это? Испанский сапог? Дыба?

— Железная дева, гаррота, фалака, медный бык, — с готовностью перечислил Ювеналий, указывая на приспособления, рассмотреть которые Пижма так и не решилась. Девушка только пренебрежительно фыркнула: хотели бы её запытать, уже бы начали! Наверное…

В жизни агента Пижмы складывалось немало ситуаций, способных здорово пощекотать нервы. Если напрячь память, то могла всплыть парочка уж очень похожих на ту, в которой она оказалась сегодня, но ни разу беззащитность не ощущалась так остро, не заползала под кожу, не заставляла кровь отливать от губ. Она боялась боли, конечно, боялась. Как и все. Тот, кто кичится отсутствием страха, либо отъявленный лгун, либо невыносимый глупец. Но каждый раз, когда боялась, она понимала, что противник — тоже. Никто не хочет угодить в тюрьму, нарваться на мстительного напарника (если бы он у неё имелся), оказаться по ту сторону дула пистолета. В конце концов, чтобы отнять жизнь, тоже нужна смелость, и многие, очень многие, кто хотел, не находил её в себе.

Председатель совета магов наслаждался. Как маньяк, ушедший на пенсию и лишь перебирающий «подарочки» своих многочисленных жертв, уже знающий, что никто и никогда не сумеет найти на него управу, уверенный, что каждое его действие — есть закон. На этот раз пленник и стражник не делили страх на двоих; на этот раз Пижма осталась одна и впервые поняла, что одиночество не желанно, что оно лишь пустота. Пустота, в которой нет ни звуков, ни запахов.

— Так почему мы с вами не сработались, миледи? — Ювеналий задумчиво переплетал бледными пальцами нити плети с металлическими наконечниками. Наверное, он не станет ею пользоваться — не захочет мараться. По крайней мере, Пижма старалась думать именно об этом.

— Потому что ты — старый садист? — предположила она.

И правда, почему? Сколько раз она брала куда более опасные и менее чистые заказы? Сколько раз с лёгкостью подтверждала перевод и с той же лёгкостью тратила заработанные деньги? На этот раз денег предложили намного, намного больше, а задание — смех один. Обокрасть Леонарда? Да она сделала бы это ещё в школе, причём бесплатно, ради удовольствия! Пижма всегда любила подстебнуть какого-нибудь зашуганного наивного ботаника. Так почему пожалела на этот раз? Что такого в этом тощем, растрёпанном, искреннем мужчине, руки которого пахнут ромашкой?

Пижма сильнее закусила губу. Глупый парнишка просто чем-то не угодил старикану. Вот и всё. Мало ли, какие у них тут политические игры. А становиться пешкой агент не собиралась. В этом дело. Только в этом и всё.

— Мы ведь предложили вам огромные для вашего мира деньги…

— А для вашего это — колбасы купить. Я уже выяснила, какой у тут курс, так что не строй из себя благодетеля.

— Но вас же всё устроило, дорогая, — сухие пальцы перекатывали острый стержень, венчающий каждую из многочисленных лент плети. Ювеналий не понаслышке знал, какие следы оставляет такая плеть, как легко она сдирает кожу с одного удара, если правильно замахнуться. Старик передёрнул лопатками, словно старые шрамы вновь начали болеть.

— Да пошёл ты, — сократила разговор Пижма. — Ты мне разонравился. Я имею полное право отказать работодателю без объяснения причин. Передумывать не собираюсь тем более, так что либо начинай своё БДСМ-представление, либо хорош строить из себя оскорблённую невинность и отправь меня домой.

Председатель наконец решился и снял орудие со стены, примеряясь, играючи хлестнул плетью по дыбе. На отшлифованном чужими страданиями дереве остались глубокие царапины. Пижма сглотнула слюну и закрыла глаза. Перед внутренним взором почему-то всплыл Леонард. И от улыбался: таинственно и ехидно.

— Разве я сказал, что хочу вас переубедить? — чтобы не испачкать волосы, старик собрал седые пряди и спрятал под воротник. — Мы просто развлечёмся, пока ждём. Леонард очень силён, но у него есть ужасная привычка. Вы наверняка уже поняли, дорогая. Есть предложения?

— Он не такая скотина, как ты?

— Стоило выразиться иначе, учитывая, что мы всё ещё находимся в пыточной, а вы до сих пор не хозяйка положения. Но да, дело в этом. Леонард слишком благороден. Он слышал наш разговор…

— И очень обиделся, — подсказала Пижма и злорадно добавила: — Боюсь теперь вы к нему вообще не подберётесь.

— О нет, дорогая. Теперь всё станет намного проще. Леонард обязательно явится вас спасать. Разве такой, как он, может поступить иначе? Но что-то он долго, не находите? Нашему, ох, простите! Вашему герою стоило бы поторопиться, если он хочет застать вас не покалеченной.

Ювеналий замахнулся.

Пижма зажмурилась.

В дверь робко просунулась голова Лоренцо.

— Господин председатель? — о, никогда ещё агент Пижма так не радовалась прерыванию аудиенции. Чувства палача наверняка были прямо противоположными, но он умело их скрыл.

Не изменившись в лице, Ювеналий медленно выдохнул, опустил руку и развернулся к подпевале, сияя улыбкой:

— Что-то срочное? Мы с нашей гостьей едва успели найти общий язык.

— Да, господин. Леонард прибыл.

Во рту у Пижмы пересохло быстрее, чем от вида рассекающей воздух плети. Лео явился? Какого?.. Зачем? Он же всё слышал, понял, что она его обманула и водила за нос! Неужели он и правда настолько благородный… благородный идиот?!

В самой глубине зрачков председателя, так глубоко, что менее хорошо знающий людей наблюдатель и не заметил бы, мелькнуло разочарование, но старик мгновенно взял себя в руки:

— Ведите её в большой зал. Туда же пригласите господина Леонарда. И выставь усиленную охрану к каждому из выходов, — подумав, распорядился он.

Железные оковы попытались заменить банальными верёвками, но спустя переломы двух пальцев и один серьёзный вывих охранники остановили выбор на тяжёлых кандалах. Намеренно громогласно звеня ими и изображая злокозненного духа, раздражающего хозяев апартаментов ночными бдениями, Пижма проследовала в комнату, где решалась её судьба. Когда дверь распахнулась, ей на долю секунды захотелось метнуться обратно в пыточную: всё лучше, чем укоризненный и обиженный взгляд, Лео, которым он смотрел на неё в последний раз.

Но Лео на неё не смотрел. Даже головы не повернул. Облачившись в вышитый каменьями камзол, который Пижма уже успела примерить и о назначении которого не удосужилась задуматься (мало ли какие тряпки валяются в пещере дракона? Может от вчерашнего ужина остались), он стал походить на… лорда? Аккуратно причёсанный, в идеально, чёрт возьми, начищенных сапогах, с прямой спиной, никак не присущей селянам или корпящим над книгами отшельникам, Леонард превратился в того, кем был рождён — в господина Леонарда. Почему Пижма не обратила на это внимания раньше? Столько намёков, столько деталей… Да и имело ли это значение? Председатель горько ошибся. Если бы заботливый дракончик Лео, перетерпев обиду, и захотел спасти нерадивую охранницу, то от благородного господина подобной милости ждать не приходилось. Да что это с ней? От мужчин вообще глупо ждать помощи! Это она опростоволосилась, расслабилась и потеряла бдительность!