Игра Мелины Мерод. Дилогия (СИ) - Гром Александра - Страница 84

В молчании следую за сопровождающим. Он ведёт меня к лифтам. Ждать его долго не приходится. Я шагаю вслед за неизвестным господином в кабину, залитую мягким желтоватым светом, и тут позади раздаётся шаги голос настоящего администратора:

— Прошу прощения, но нам придётся подождать следующий. Больше двух тот лифт не поднимает из-за каких-то неполадок. Но к вечеру обещал прибыть техномаг, поэтому неудобства носят временный характер.

Единый! Нужно быть полным простофилей и в магии, и в технике, чтобы поверить такому объяснению.

Меж тем кабина поднимается всё выше. Насколько мне известно, на самом верхнем этаже располагаются самые дорогие апартаменты, но лифт останавливается этажом ниже. Здесь по обыкновению находятся помещения, которые сдаются в аренду для переговоров и конференций, а также вход в зал торжеств, занимающий для пущей красоты целых два этажа.

Поскольку одежда на мне не парадно-выходная, дальнейший наш путь лежит к одному из кабинетов.

Несколько кресел в просторной приёмной уже заняты. Мужчины, восседающие в них, как по команде подрываются с мест при моём появлении. Кивком я и приветствую всех собравшихся, и разрешаю им присесть, поскольку сама садиться не собираюсь.

За спиной тихо закрывается дверь.

— Госпожа Мерод, неужели вам было не жаль отдавать материалы дела? — обращается ко мне один из незнакомцев.

Он единственный, кто остался стоять. А ещё он чем-то напоминает мне Виго. От него тоже веет серьёзностью и суровостью, хоть лицом он гораздо краше господина следователя по особо важным делам.

— Я не тщеславна. Куда больше меня интересует результат. Если я не могу его добиться, почему бы не дать другим шанс?

Мужчина криво улыбается.

— Всё, как говорил Виго. Нам такие люди нужны.

Я вопросительно изгибаю бровь. Мой собеседник собирается мне ответить, но тут открывается дверь, ведущая в кабинет, куда нас собственно и приглашают пройти.

Ох! Кажется, я понимаю госпожу Асти, которая так нервно реагирует на Сильвэна ла Лэкре. К счастью, чтобы поколебать моё равновесие, меня нужно проводить в комнату, где находится сам король и его брат.

— День добрый господа и дамы, — произносит его величество, едва закрываются двери в кабинет. — Я собрал вас здесь для того, чтобы выразить искреннюю благодарность за проделанную вами работу, которая помогла не только найти и покарать преступника, но и избежать грандиозного скандала, который бы разразился, стоило открыться правде. Он лёг бы несмываемым пятном позора на честь королевской семьи.

Когда король замолкает, мои спутники с почтением склоняют головы. Я тоже легко киваю, но это не мешает мне не заметить короткий взгляд, брошенный Рено та Амбро в сторону брата.

— Моя благодарность будет не только устной. Каждому из вас я даю месяц на размышления. Вы можете попросить меня о любой просьбе, которая не нарушит чьи-либо интересы, не затронет честь и прочее, что там обычно пишут наши законники, — его величество позволяет себе улыбку. — Обещаю её рассмотреть и удовлетворить.

Будь на месте стоящих рядом со мной господ дамы, в комнате бы раздался громкий удивлённо-восторженный вздох, а то и визг. Но мужчины встречают великодушное предложение короля молчанием. В сочетании с каменными выражениями лиц, оно выглядит почтительным, но, смею предположить, что все они скорее в шоке от щедрот монарха.

— О деле господина ли Жено, как и самом этом господине, вам всем лучше позабыть. Я попросил подготовить документы, — его величество указывает на семь папок, лежащих на столе, — кроме того, предусмотрена магическая клятва, отличающаяся от той, что вы уже давали. — Тут внимание короля сосредотачивается на мне: — Госпожа Мерод, мне известно, что вы родом с острова Од, и согласно существующей договорённости, я не смею настаивать на том, чтобы вы связали себя магическим договором… я вас об этом прошу.

Единый! Пусть на моём лице не дрогнет ни один мускул! Просит он! Как же! Если я не дам эту клятву, может так статься, что и обо мне «забудут» как и о господине ли Жено…

Я отвечаю единственно возможным образом:

— Я согласна и на клятву и на договор, ваше величество.

В понедельник первые полосы всех газет украшала новость о том, что господин ли Жено — далее шли все ого должности и достижения — прекращает свою политическую карьеру в связи изменившимися взглядами на жизнь.

— Что за бред?! — восклицаю я, чуть было не расплескав кофе.

— Где? — спрашивает Самюэль, у которого сегодня выдался выходной и он согласился принять моё предложение о совместном позднем завтраке. Отпуск-то у меня всё ещё продолжается!

Я передаю ему газету со словами:

— Никогда прежде не читала такой нелепой формулировки!

— Ах, вот ты о чём! — произносит он будничным тоном. — Таки е формулировки большая редкость. К счастью.

— Ну, так просвети меня, светский лев и акула закулисных интриг, что же она обозначает!

— Обозначает она следующее: некоторое время назад в королевской тюрьме для магов был казнён преступник. Его имя — фальшивка. Его дело — фальшивка. Даже его внешность палач в полутёмном помещении не разглядел. А от исповеди заключённый по каким-то соображениям отказался.

Самюэль смотрит на меня испытующе.

— А его титул? А земли?

— Не волнуйся! Наверняка в каком-нибудь уголке нашей страны семья бедных, но гордых аристократов радуется внезапному завещанию, оставленному неким господином, личность которого известна нам обоим. Через какое-то время выйдет ещё парочка статей. Мы узнаем о том, что ли Жено решил покинуть страну и о том, что он поделил своё состояние. Часть отдал в казну. Часть досталась родственникам. А часть ушла на благотворительность!

— Как мило! — я нервно сглатываю.

Единый! Какое счастье, что я согласилась на требование, то есть… просьбу короля!

Неделю спустя меня уже ждали на службе. В отделе, занимающимся расследованиями, которым присвоен статус особо важных.

Полтора месяца спустя с курьером доставили пакет. Обычная плотная коричневая бумага и печать. Гербовая, золотая, королевская…

В нём содержались документы о даровании мне безземельного титула.

Отныне я представляюсь так: Мелина да Мерод, следователь по особо важным делам.

КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ. Змея в маске

ГЛАВА 1

Спустя несколько месяцев после свадьбы матушка решила завести кота, и не беспородного, каких великое множество в приютах и на улицах, а непременно благородных кровей. Папенька, что сейчас, что в молодости, весьма снисходительно относился к капризам супруги, поэтому через некоторое время в их доме появился котёнок сарбийской породы, представители которой славятся чистоплотностью, сообразительностью и наличием характера.

Спустя два года у родителей родилась я. Кот отнёсся к моему появлению спокойно, а после и вовсе проникся ответственностью за моё благополучие. Возможно, причина его благосклонности крылась в том, что именно я придумала ему имя. До моего двухлетия кот звался Котом, а после стал спокойно откликаться на Тоти.

Эта история — яркий пример того, насколько маменька была нерешительна в некоторых вопросах. В юности за ней водилась привычка отказываться от хорошего в пользу лучшего, чтобы потом найти что-то ещё прекраснее и так далее, до бесконечности. Как мне потом рассказывал отец, Тоти хватало обожания со стороны матушки и уважения со стороны его персоны. Однако кличка, заменившая слово Кот ему тоже пришлась по душе. Вероятно, он угадал в нововведении моё особое отношение к нему.

Говорят, что кошки активны в сумерках, а большую часть дня предпочитают дремать. Тоти исключением не был, но если мне необходимо было куда-то сходить, он непременно увязывался за мной, несмотря на время суток и погоду. После верный страж забирался в свою корзинку, где мог проспать до шести часов к ряду, а, проснувшись, категорически отказывался играть, но это уже были мелочи! Эта идиллия длилась четыре года и ещё пару месяцев.