Игра Мелины Мерод. Дилогия (СИ) - Гром Александра - Страница 74

— Благодарю за угощение, но мне мои почки ещё нужны, так же как и желудок, и прочие органы пищеварительной системы.

Господин Лори хмурится:

— Ну что вы за человек такой, госпожа Мерод! Любое удовольствие превратите непонятно во что!

— Это вам лишь кажется.

Фыркнув, мужчина встаёт и убирает орехи… в сейф.

Единый!

— Так я могу уже излагать свой вопрос?

— Так вы всё же с вопросом пришли? — он оборачивается и глядит на меня через плечо. — Удивили! Ну, задавайте уже или излагайте, как вам удобнее.

Несмотря на лязг закрывающего механизма, — отчего-то сейф у господина Лори издаёт звуки исключительно при закрытии — я удовлетворяю просьбу начальника:

— Чем же так я прогневала господина Виго, что меня отстранили от дела без объяснений?

— А кто вам сказал, что в этом вопросе Виго вообще предоставили право голоса? — господин Лори садиться в своё кресло и ёрзает на месте, устраиваясь удобнее. — Приказ спустили сверху. Без каких-либо объяснений.

Я поднимаю брови, изображая вежливое удивление:

— И кто же займётся этим делом вместо меня?

— А дело, госпожа Мерод, закрывают.

— Как зарывают?! — чувствую, что маска благовоспитанности даёт трещину, и вбиваемые с детства правила поведения вот-вот сдадут позиции, уступив манерам, которых я насмотрелась у господина Калло. — А улики? А показания?

— Какие показания? — господин Лори округляет глаза. — Если вы имеете в виду то, что рассказал вам этот мальчик… Убэро, кажется… так два часа назад он явился сюда вместе с дедом и неплохим адвокатом, который заявил, что его клиент — речь идёт про Убэро, если вы не поняли, — желает отказаться от своих показаний. Если к нему есть какие-то претензии, то решать их придётся через международные суды, поскольку он является гражданином иностранного государства и сегодня вечером отправляется на родину.

Новость начальника никак не желает обретать логическое объяснение, поэтому я не нахожу ничего лучше, как спросить напрямую:

— Как это понимать?

— А понимать это надо так, — с удовольствием объясняет господин Лори, — три часа назад в их лавке произошёл пожар. Здание сгорело дотла. Мальчишка и его старший родственник чудом сумели спастись.

Я опускаю взгляд. Впервые за годы службы меня привлекает узор на столе в этом кабинете. Всё равно в голове пустота.

— Не знаю, до чего вы там докопались, — дело-то закрытое — но копать дальше вам никто не позволит.

Я хмурюсь:

— В принципе, я ничего пока толком и не узнала…

— Оно и к лучшему! — господин Лори перебивает меня. — Как только передадите материалы полицейским, отправитесь домой! — он безапелляционно хлопает ладонями по столу.

— Как домой? — я вскидываю голову. — А другие…

— Никаких дел у вас нет, госпожа Мерод, — произносит мужчина с нажимом, — и не будет в ближайшие две недели. Приказ о вашем отпуске я уже подписал.

— А моя подпись вам не нужна? — наконец, во мне просыпается хоть какое-то чувство, пусть это даже ирония.

— Ну, что вы в самом деле! — господин Лори машет рукой. — У моего секретаря она получается гораздо лучше, чем у вас.

Не удержавшись, склоняю голову к правому плечу.

— И как ЭТО понимать?

— Я побоялся, что вы начнёте упорствовать и сможете наделать глупостей.

Вот как! Не далее, чем пятнадцать минут назад я думала то же самое про Тьерри.

Мой взгляд приходится не по душе господину начальнику. Вздохнув, он щёлкает пальцами. По комнате просятся уже привычные алые всполохи.

— А теперь давайте поговорим начистоту, раз вы такая упрямая.

— Давайте, — соглашаюсь я. Отчего бы не поговорить, когда такие дела творятся.

— Вы должно быть до сих пор терзаетесь вопросом, почему я вас невзлюбил с первого же взгляда? — мужчина берёт паузу, но я молчу. — Можете не отвечать, — разрешает он, будто бы я собиралась! — Знаю, что он вас мучает. Так вот, сегодня я наконец открою вам эту тайну. Позвольте только начать немного издалека.

Полувопросительные интонации вынуждают меня кивнуть, давая одобрение.

— Вы же не станете оспаривать тот факт, что на любой службе каждый человек должен занимать то место, на котором будет приносить наибольшую пользу?

— Нет, не стану.

— Вот! — господин Лори удовлетворённо кивает. — И наша служба в этом вопросе ничем не отличается от остальных. Начальственные должности должны занимать люди, умеющие идти на компромисс, способные договариваться с начальством, прикрывая своих подчинённых, чтобы им давали возможность работать нормально. А главное, эти люди должны разбираться в окружающих — это залог всеобщего успеха! Подбирать подчинённых, расставлять их по местам, как фигуры на доске — вот то, в чём такие люди должны быть искусны.

— Я с вами согласна.

— Бесконечно рад это слышать, — мужчина отвешивает шутливый поклон в мою сторону, — поскольку ваше согласие позволяет мне перейти непосредственно к вам лично. Когда за вас просили преподаватели Академии, меня это насторожило. Они были ослеплены вашими успехами в учёбе, я же ждал личной встречи, и, к сожалению, результат её оказался именно таким, какого я боялся. Я понял: вашу кандидатуру утвердят так или иначе, и мне придётся с вами работать.

— Чем же плохи были мои успехи в учёбе? — я едва сдерживаю возмущение.

— Дело не в ваших успехах, а в вашем характере. Я знаю таких людей, как вы, госпожа Мерод. Немало их на своём веку повидал. Они горят на работе — в хорошем смысле. Их за такое рвение уважают, и надышаться на них не могут. Но вот проходит какое-то время, и эти люди пишут заявление на увольнение и уходят. Просто так, без объяснений. Потому как сформулировать свой порыв они не в силах, а я, знаете ли, смог. Для таких как вы расследование — не более чем игра. Когда игра теряет остроту и приедается, игрок, как водится, встаёт из-за стола и отбывает в неизвестном направлении. И что же мне остаётся делать в таком случае?

— Искать нового человека?

— Вот именно! — господин Лори щёлкает пальцами, но на этот раз без последствий. — Когда вам всё надоест, вы сломаете тонкий механизм, настройкой которого я занимался долго и тщательно, и мне придётся начинать работу сначала!

— Так почему вы не поделились этой теорией с господином Эсти, к примеру. До моего назначения, — уточняю я.

— Почему… — мужчина загадочно улыбается и некоторое время трёт переносицу указательным пальцем — жест, который я наблюдала у него крайне редко. — Калло до сих пор искренне верит в то, что имя человека, раскрывшего дело висельника из Солье является тайной для всех, кроме него и вашего дядюшки. Но это не так.

Чувствую, как внутри у меня всё неприятно сжимается.

— После того случая вами заинтересовались. И интерес этот был очень-очень пристальным. За вами следили, собирали информацию, делали определённые выводы. Когда ваш договор попал мне на стол, эта информация всплыла. Ознакомившись с ней, я решил: вы будете сидеть в допросной и слушать подозреваемых. В противном случае кто-то из моих подчинённых будет сидеть на вашем месте, бездумно уставившись в противоположную стену, поскольку вас с вашим умом, интуицией и изворотливостью, моим ребятам поймать будет не под силу.

— Занятная теория, — выдавливаю сквозь одеревеневшие губы.

— Это не теория, госпожа Мерод, и вы это прекрасно знаете, — господин Лори постукивает пальцами по столешнице. — В свете всего вышесказанного я хочу сделать заявление. Да-да, как бы пафосно это не звучало! Так вот, я не позволю вам ввязываться ни в какие рисковые дела, я не позволю вам совершать необдуманные поступки, могущие иметь фатальные последствия для вашей карьеры, и я обещаю и впредь нагружать вас достаточно интересной работой, чтобы вы и помыслить не могли об уходе.

— И чтобы ваш механизм не дал сбой.

— Разумеется! Поэтому отправляйтесь-ка в отпуск, и думать не смейте о продолжении расследования, порученного вам Виго. Вы сделали всё, что могли, но раз дело в прямом смысле запахло палёным, а распоряжения спускаются в обход многих лиц, которые имеют немалый вес, — я вас к нему и близко не подпущу!