Игра Мелины Мерод. Дилогия (СИ) - Гром Александра - Страница 70

О, Единый! Ну почему человеческое мышление столь сильно подвержено стереотипам!

— Господа! — мужчины синхронно ставят чашки с кофе на стол. — После того, как доставите меня в лечебницу, можете вернуться в Управление.

Пьер красноречивым взглядом даёт понять сослуживцу, что право задать закономерный вопрос предоставляется ему.

— И чем же нам там заниматься? — спрашивает Поль таким же тоном, каким эксперты обращаются к подозреваемым, психическое состояние которых надлежит освидетельствовать.

— Будете искать информацию, — и я оставляю в покое свою чашку.

— О чём?

— О ком, — поправляю я осмелевшего Пьера и пожимаю плечам, показывая, что выбор у них велик. — О горничной Беа Овейн, о господине Дени Дейне и его хозяине ли Жено. О господине Сафи, в конце концов.

— О госпоже Жербе, — Поль в полголоса продолжает мой список.

— И о ней тоже, — я всё же возвращаюсь к кофе. Буквально на один глоток.

Старательно отвожу взгляд от вытянувшихся физиономий мужчин. Никто не любит бесполезную работу. Я, к примеру, терпеть не могу составлять ежедневные отчёты для начальства, информируя о ходе расследования, и, тем не менее, я это делаю!

— Понимаю, поставленная задача в ваших глазах выглядит весьма сомнительно. Но тут уж ничего не поделать! — к счастью, я вспоминаю нечто, что может если не ободрить полицейских, то примирить их с грядущей перспективой. — Я совсем недавно ознакомилась с несколькими томами скрупулёзно собранных документов, бумаг, сведений, совершенно бесполезных, но ситуация такова, что наш с вами том не должен теряться на их фоне.

— Всю информацию, о которой вы только что упомянули, мы и собирали по большому счёту. Время, потраченное даром, — Пьер хмурится. — Мы о вас наслышаны и подумали, хоть у вас получится найти преступника.

— Благодарю за доверие, приложу максимум усилий, чтобы его оправдать. Однако ведение следствия — процесс такой, что многие действия повторяются вне зависимости от того, кто ведёт дело. Рано или поздно убийцу поймают. Поверьте моему опыту, идеальных преступлений не бывает в принципе, а наш злодей уже начал ошибаться. Главное теперь внимательно изучить всю поступающую информацию, проанализировать её и сделать выводы. Поэтому, будьте любезны, вернуться в Управление и выполнить ту работу, которую я вам поручила.

По лицам полицейских понимаю: вдохновить мне их не удалось, — впрочем, я такую задачу и не ставила — но они встали на путь примирения, и это уже хорошо!

Никогда не любила лечебницы при монастырях. Они настолько безликие и холодные, что люди, заключённые там, наверное, не способны думать ни о чём кроме смерти. Как же тут выздороветь?

Я дожидаюсь приёма у заведующей этим чудесным местом каких-то семь минут, но в мою голову начинают лезть мысли о бренности бытия, быстротечности жизни и цитаты великих мыслителей определённой направленности — что есть человек перед лицом Времени…

— Госпожа Мерод?

Я оборачиваюсь на женский голос. В дверном проёме — как открывалась дверь, я не услышала — стоит пожилая дама в серо-голубой хламиде, крой которой не просто скрывает половую принадлежность, а убивает само желание раздумывать над этим вопросом! Волосы женщины спрятаны под платок, такой же унылой расцветки.

С надеждой заглядываю в глаза управительницы, но вместо добра, понимания и сопереживания я вижу лишь одно — смирение. И как же она может помочь больным? Просто лечить тело, не затрагивая души?

Это невозможно! Человек подвержен страстям, пока в нём горит огонь, он будет бороться, потому этот огонь следует разжигать, а не заливать ледяным смирением, плещущимся во взгляде.

Единый!

— Простите, так это о вас мне доложила сестра Марта?

— Да, обо мне. — Мелина, соберись! Вспомни про элементарную вежливость! — Вам не стоит извиняться, это я должна просить прощение за свою задумчивость. У вас наверняка ещё множество дел, и время, потраченное на ожидание ответа от впавших в растерянность девиц, не облегчит вам остаток дня.

Женщина улыбается печально и кротко. Моё раздражение растёт, но я его сдерживаю.

Простые вопросы! Необходимо задавать простые вопросы и не вдаваться в философию, тогда визит будет коротким.

— Как я могу к вам обращаться?

— Дорогая моя, если бы вали родом из провинций Розеля, я бы представилась вам как матушка Нари, но поскольку вы с Од… — она делает паузу, — вы можете обращаться ко мне по мирскому имени — госпожа Окре.

— Хорошо! — я немного оживляюсь. Меньше всего мне бы хотелось называть её матушкой! — Надеюсь, у вас нет никаких предрассудков, связанных с религией?

— Ну что вы, госпожа Мерод! Первая добродетель, завещанная нам Создателем, — это смирение. Женщинам оно даётся легче, чем мужчинам. Это они пытаются перекроить весь мир, вдохновившись наставлениями, данными нам Отцом. Женщины же учатся мириться и с чужой верой.

После этих слов я ощущаю лёгкий укол совести. Мои религиозные верования госпожу Окре не трогают. О себе я подобного сказать не могу. Ох, не зря папенька возмущался, когда матушка лезла в моё духовное воспитание со своими взглядами!

По коридору проплывает ещё одна женщина в монашеских одеждах.

Я гляжу ей в след.

— Что ж… мы можем продолжить беседу в вашем кабинете?

— Разумеется. Проходите. — Госпожа Окре отступает в сторону, полностью освобождая проход. — Чем же наше заведение могла заинтересовать Главное Следственное Управление?

— Дело не в вашем заведении, а в одной из ваших пациенток, — я присаживаюсь на жёсткий и весьма неудобный стул, приготовленный для гостей. — Мне бы хотелось ознакомиться с историей болезни некой Беа Овейн. Она лечилась у вас лет шесть назад.

— Информацию такого рода мы не выдаём без особого предписания, — госпожа Орде произносит именно ту фразу, услышать которую я не желала более всего, — однако если вам нужна не карточка госпожи Овейн, а она сама, я могу подсказать, где вы можете её найти.

— Так она ещё жива?!

— Представьте себе, да, — управительница одаряет меня ещё одной печальной улыбкой. — Мы тоже удивлены этому факту и считаем его чудом!

— Простите, а девушке восстановить здоровье помогла… вера, или же ваши лекари открыли способ борьбы с её недугом?

— Вы вновь ошибаетесь. Беа всё ещё больна. Она угасает медленно, но неотвратимо. И я, если честно, не представляю, в чём она черпает силы, и что держит её в этом мире. — Госпожа Орде вздыхает. — Она не уверовала в Создателя так, как того хотелось, но мы разрешили ей жить в пансионате, находящемся в ведении монастыря нашей покровительницы, что расположен на южной окраине Розеля. Кроме неё там живут ещё несколько девушек, не принявших постриг. Они трудятся наравне с монахинями, помогают им вести хозяйство.

— То есть вы предоставляете им кров и пищу за работу.

— Именно так. Они вольны уйти, когда пожелают, но каждая из них нашла дело себе по душе и с удовольствием им занимается. Беа, к примеру, обожает возиться с цветами. Сёстры говорят, что в её руках и трухлявый пень возродиться деревом, но на восстановление Кермальского парка администрация нам уже который год не желает выдавать разрешение, а вот лицензию на продажу цветов и овощей продляет исправно.

Госпожа Окре замолкает. Мне остаётся только кивнуть задать последний вопрос:

— Вы подскажите улицу, на которой расположен пансионат?

Что-то и меня потянуло на философию…

Мелина в этой проде не успела добраться до хворой горничной:(Но в следующей их встреча неизбежна! Обещаю, наша героиня наймёт мобиль до пансионата и не станет делать остановок по пути!

Пансионат Святой Иристиды возвышается над крестными зданиями, поэтому его прекрасно видно ещё издали. Надо сказать он во многом превосходит мои ожидания, оказавшись менее мрачным местом, нежели лечебница.

Впечатление портит лишь забор, которым огорожены монастырские земли. Ширина его не менее десяти камней, а высота составляет три человеческих роста. Чтобы подъехать к воротам водителю мобиля пришлось совершить круг почёта. Во время этой импровизированной экскурсии я не заметила ни одного дерева на прилегающей территории, однако монументальную кладку венчают металлические штыри с грубо, но остро заточенными навершиями.