Верь мне (СИ) - Острожных Дарья "Волхитка" - Страница 70

Гильем втянул воздух и подался вперед, но замер — что-то зловещее было в голосе чародея. Он словно предупреждал, а потом и вовсе отвернулся к камину. Разговор окончен? Кажется да, но спросить было страшно, а уходить нельзя. Сердце тревожно билось, и лорд погрузился в себя, ища, чем еще может соблазнить мага. Он мог попробовать договориться с сестрой, но ее днем и ночью охранял зверь — лучше не соваться. Убить ее? Нет! От одной мысли в груди собрался тяжелый ком, гадкий и ноющий. Нет, он не хотел смерти сестры, хоть и злился на нее.

Прошла вечность с того момента, как Большеглазый заговорил про убийство Арель, а Гильем все молчал. Велор затаил дыхание, боясь пропустить ответ. Он прижимался лбом к холодной стенке и мысленно упрашивал лорда отказаться от этой затеи. Его нельзя убивать — не просто так колдун снова позвал оборотня, и не случайно дверь его комнаты оказалась приоткрытой, а голоса из нее доносились необычно громко.

Велор слышал про крепости, и его ужаснул настойчивый тон Гильема — он всерьез вознамерился вернуть их, но ему будет дан шанс. Арель любила брата всем сердцем, оборотень доверится ей и оставит негодяя в покое, пусть только откажется от мерзких замыслов. Почему он молчал? Почему не возмутился, не крикнул, что хочет мира с сестрой? Боги, кажется, Большеглазый прав, и Гильема необходимо убить.

Голова закружилась — Велор слишком долго не дышал. Сердце бухало в груди, и он закрыл глаза. Темнота приятно обволакивала, забивала голову и прогоняла мысли, оставляя только пустоту. Хотелось отдаться ей, ведь оборотень так давно не спал. Он думал, что уедет с Арель сразу после развода, но Большеглазый все время говорил про какие-то бумаги и опасные дороги. Не отпускал их, и Гильема тоже.

Раздался стук, и оборотень дернулся. Его будто ударили, в глаза ударил яркий свет, и стал заметен черный силуэт. Он не сразу понял, что заглядывал в комнату через приоткрытую дверь, а кто-то намеревался выйти из нее. Не думая, Велор юркнул в темноту и вжался в угол; пламя не горело рядом с покоями колдуна, вряд ли случайно. Он наблюдал, как Гильем вылетел в коридор и стремительно пошел прочь, сопя от злости. Все произошло в один момент, и не удавалось придти в себя. Оборотень даже усомнился, стоял ли под дверью и слышал ли разговор. Очевидно, что да — иначе как он тут оказался?

В голове все смешалось. Сколько дней он уже здесь? Сколько не спал? Иногда, как сейчас, накатывала усталость, и Велор погружался в дремоту, но все равно слышал гул. Перед глазами мелькали образы воинов в желтом, хмурого Гильема, колдуна — было в них что-то неестественное, наверняка Большеглазый наколдовал. Велор испугался бы такой власти над собой, но эмоции куда-то делись. Оставалось только понимание, что их с Арель не отпустят просто так.

Повиноваться не хотелось, однако чутье подсказывало, что смерть Гильема необходима, ведь он был опасен. При этой мысли оборотень снова дернулся и очнулся: а куда это направился негодяй? Его комната находилась рядом с той, где сейчас спала Арель.

В следующий момент Велор обнаружил себя идущим по коридору. Магический гул не давал размышлять, огонь неторопливо извивался, тени усыпляли. Оборотень тряс головой и хлестал себя по щекам, чтобы обрести ясность мыслей. Хвала Богам, Арель спокойно спала, но что-то мешало присоединиться к ней. Наверное, осознание, что заснуть все равно не удастся, да и нельзя, ведь рядом враги.

Велор оперся о дверной косяк, наблюдая за спящей женщиной. Собственное тело, казалось, способно проломить стену — таким оно было грузным. А что, если это не Большеглазый наворожил, а оборотень сам извел себя подозрениями? Как бы ни претила мысль стать игрушкой колдуна, стоило признать, что смерть Гильема принесет только пользу. Но Арель будет больно.

В груди потяжелело. Меньше всего хотелось заставлять ее плакать, но вдруг брат все-таки решится на убийство? Велор не сможет вечно быть рядом. Понимание этого заставило сердце биться быстрее, и горячая кровь прилила к лицу. Нет, никто не посмеет обижать Арель, никто не отнимет принадлежащее ей! Повинуясь импульсу, оборотень закрыл дверь спальни и пошел дальше по коридору.

«А если она узнает о том, кто убил Гильема?» — подумалось вдруг.

Велор замер на полушаге; как бы не умер подлец, Большеглазый догадается, кто приложил к этому руку и расскажет Арель. Нет, нет… зачем ему делать это? Оборотень потерянно огляделся, ища ответ в плавных движениях огня, но тот молчал, а думать было трудно. Он вспомнил ночь в эльфийском лесу, поцелуй и плач, доносящийся из темноты. Тогда казалось, что Арель потеряна навсегда, и сердце разрывалось. После всего пережитого расставание будет невыносимым. В груди защемило при мысли о том, что придется вернуться за горы одному. Мысли о родных местах, знакомых лицах и друзьях вызывали трепет, но без Арель все это теряло смысл. Велор не хотел, не хотел терять ее!

Он и не заметил, как направился дальше и очнулся лишь у поворота, за которым была спальня Гильема. Оборотень уже не первую ночь стоял здесь и размышлял. Глупо было отрицать, что он с радостью расправился бы с негодяем, останавливало только нежелание ранить любимую.

Раздался скрип петель и шаркающие шаги — слуга Гильема закончил помогать хозяину и ушел, это повторялось каждую ночь. Он остался один, достаточно было зайти и разорвать глотку. Велор уже чувствовал теплую кровь во рту, но быстро понял, что нельзя оставлять волчьих следов. Убийство должно напоминать несчастный случай, и пусть тогда Большеглазый докажет, кто это сделал.

Огонь напротив мирно горел, словно показывая правильность затеи. Тут Велор с удивлением обнаружил, что на мгновение решил подчиниться колдуну. Нет, Арель и так натерпелась, нельзя ее мучить. Оборотень пытался заставить себя уйти, но будто прирос к стене. Гул давил на уши, иногда в нем раздавались слова — слишком тихие, чтобы разобрать. Вспомнился ночной разговор и предостережения Большеглазого насчет Гильема; опасаясь расстроить Арель, Велор рисковал подвергнуть ее опасности, брат же собирается отнять треклятые крепости. Да еще угроза брака с королевским избранником, которую развеет траур.

Вдруг стена шевельнулась. Нет, это оборотня повело в сторону. В последний момент он встрепенулся и застыл, ошарашенный резким пробуждением. Тело требовало отдыха и не удавалось вспомнить, сколько он простоял здесь, пялясь на огонь. Нужно спать, но нельзя. Боги… Велор постучал затылком о стену, молясь дать ему ответ, как поступить.

Эпилог

Из Крос-Дарад все строения выглядели маленькими. Велор привык к этому и испугался, оказавшись на улице; высокие дома, похожие на башни, вытянутые постройки, темные окна и тяжелые крыши — все стало огромным и нависало над головой. Постройки стояли плотно друг к другу и будто не желали отпускать гостей. Покрытый сколами камень напоминал кожу, изуродованную шрамами. Вокруг постоянно мелькали люди, в основном чародеи в красных сутанах и хмурые слуги, которые не упускали возможности понаблюдать за происходящим у входа в Кровавую башню.

Велор не обращал на них внимания и сосредоточился на своем занятии.

— Нет, туда, — крикнул он и указал на дальний угол телеги.

По ней ходили двое воинов в черном, неуклюже переступая через сундуки. Они держали большой ящик и не заметили, куда указывал оборотень.

— Туда, — повторил он, стараясь не произносить лишних слов, чтобы не выдать себя.

Привыкшие к странностям воины и не думали присматриваться к рослому незнакомцу. Не интересовало их и то, зачем он с ног до головы закутался в черный плащ, когда солнце так пекло. Велор то и дело поправлял капюшон на голове и взмахивал полами, впуская свежий воздух. Плащ полыхал на нем, однако счастливое предвкушение сглаживало все неудобства.

Убедившись, что ящик пристроен верно, оборотень подошел к карете, запряженной четверкой гнедых лошадей. Массивные колеса были обиты железом, чтобы легче перенести дальнюю дорогу, а квадратный кузов покрывала черная краска. Калсан уверял, что цвет защитит от грабителей — кто осмелится напасть на повозку чародея? С Велором и Ареллой также поедут его воины для охраны, что злило оборотня. Хотелось забыть обо всем и не волноваться из-за слуг коварного чародея.