Верь мне (СИ) - Острожных Дарья "Волхитка" - Страница 56

Женщина думала, что подготовилась к такому ответу, но стало так же больно, как у обрыва, когда она скользила вниз, а спасительная веревка драла руки. Этот человек звал ее женой, оберегал и заботился, разве не был он к ней привязан? Почему не захотел решить все иначе? Арелла пыталась спросить, но горло сдавили рыдания, а глаза защипало от слез. Как, Боги, как?! Гильем ее не любил, муж тоже — она жила в обмане! Сколько, всегда?

— Как ты мог? — крикнула она, и на мгновение стало легче.

Супруг молчал, рассматривая стену. Он замер и не двигался, колеса стучали, люди горланили за окном — как же мерзко! Арелла ненавидела все вокруг, хотела сделать больно каждому. Она впилась ногтями в сиденье, желая разорвать человека напротив — да, это был просто человек, незнакомец, чужак.

— Как, ответь!

— А как я должен был поступить? Десять лет ты была главой моего рода, я поднял твои крепости из грязи, заселил их, они стали приносить доход. И вдруг ты решила забрать плоды моих трудов и уйти, не оставив мне даже наследника. Я должен был смириться?

— Наследника? — переспросила Арелла. — Это же ты сбегал от меня к книжкам, вместо того, чтобы сделать этого самого наследника!

Она кричала так, что заболело горло. Муж задел ее слишком глубоко, будто воткнул нож в сердце, крутил его, издевался!

— Я ведь тоже не любил тебя, — грустно сказал он, — к тому же, проводить ночи с тобой оказалось бесполезно.

— А что, если это ты бесполезен? Где твои бастарды? Думаешь, я не знаю про твоих девок?

Глаза застлали слезы, и мир превратился в смазанное пятно. Оно же расползлось в голове, разум помутился, осталась только боль, невыносимая, заставляющая жалеть о собственном существовании. Арелла знала, что дети не появились из-за нее. Она неполноценная, пропащая и умрет, ничего не оставив миру; мысли об этом рвали душу, нужно было выплеснуть их, чтобы не задохнуться:

— Сволочь, негодяй! И почему ты решил за Богов, достойна ли я жизни? Кто ты такой? Ненавижу!

«Проводить ночи с тобой оказалось бесполезно». Слова пульсировали в голове, как воспаленная рана. Они были хуже раны, потому что являлись правдой. Арелле стало тошно от самой себя, от Богов, сотворивших ее бесплодной и мужа, открывшего это. Вспомнился укоризненный взгляд свекрови, и женщину затрясло — она же не виновата и лишь хотела уйти из места, где все винили ее и издевались.

Арелла продолжала кричать, и с каждым оскорблением становилось легче. Боль исчезала вместе с силами, и скоро она ощутила себя невесомым лепестком. Дышать стало трудно, и воцарилось зловещее молчание. Муж так ничего и не сказал, и мирный стук колес действовал успокаивающе. Постепенно голову наполнили связные мысли, и Арелла заметила ручку на дверце: супруг вряд ли ждал подвоха, и стоило попробовать выпрыгнуть на улицу. Воины удивятся, когда леди Тафл вывалится на ходу из кареты, и у нее будет несколько мгновений, чтобы скрыться. Лелия не дура и быстро сообразит, что к чему. За нее Арелла не переживала, но план все равно казался невыполнимым. Что, если она покалечится и не сумеет убежать? Или сумеет, но ее поймают? Хотя, какая разница, исход будет одинаковым в любом случае. Нужно пытаться спастись, а не безропотно ждать.

Арелла представила удар о мостовую, и у нее заломило все тело. Преодолевая страх, она сняла мешавшийся плащ, и тут супруг заговорил:

— Я знаю, что заслужил твою ненависть. — Он грустно усмехнулся и помолчал. — Но когда Эвальт сообщил мне о том, что ты у Гильема, я решил, что он все равно тебя не отпустит. Не знаю, верно ли поступил, но я решил не вмешиваться, ведь ссориться с твоим братом опасно.

— Опасно?

Муж вздохнул.

— Я давно подозревал, что он что-то задумал, но ничего не знал наверняка. Лаэрн вряд ли стал бы с ним связываться, тем более, влезать в убийство такой знатной дамы, как ты. После разговора с Эвальтом я сразу подумал, что Гильем подкупил моих людей. Так и оказалось. Вот негодяй, не подослал к тебе никого из своих, чтобы свалить вину на меня, в случае чего.

Арелла еще не пришла в себя и не чувствовала горя. Чистый разум подсказывал, что услышанное было правдой, однако ее куда больше интересовала ручка на дверце. Женщина старалась незаметно придвинуться к ней, но кожей чувствовала пристальный взгляд.

— И что будет дальше? — спросила она. — Расстанешься со своими драгоценными крепостями или сделаешь за Гильема грязную работу?

Солнце еще не село, а в таверне уже стоял шум и ползали пьяницы. Велор даже сидел с трудом. Голова была тяжелой, а руки и ноги висели, как плети. Их неприятно кололо, и становилось еще гаже от человеческих голосов и запахов. В городе оказалось целых два постоялых двора, и пришлось потратить время на оба. Оборотень отыскал дом, в котором обитал местный маг, но отложил визит ради того, чтобы осмотреться. Он до сих пор надеялся на удачу, ведь связываться с колдуном представлялось скверной затеей. В глубине души было ясно, что Боги не ответят на молитвы, но не хотелось рисковать без необходимости.

Стражи у ворот города забрали последние деньги, и у Велора осталась лишь одна монета. Он собирался сберечь ее, но от голода и усталости путались мысли, пришлось купить в таверне кружку с горьким напитком. Оборотень внимательно разглядывал толпу, поэтому не сразу заметил, что какой-то нахал взял ее со стола. Внутри будто что-то треснуло, и скопившийся гнев вылился наружу. Велор вскочил на ноги и сжал кулак, чтобы ударить негодяя, но вдруг увидел знакомые острые уши и глупый узор на лице. Он опешил, рассматривая кожаный нагрудник с металлическими вставками и огромные глаза, закрытые от наслаждения.

Это ведь эльф, тот самый, который поймал их с Арель! Руки тряслись от нетерпения, оборотень много раз представлял, как швырнет этого гада об пол, но сейчас остроухий невозмутимо стоял рядом и громко глотал его напиток — что-то здесь было не так.

— Фуф. — Эльф оторвался от кружки и радостно взглянул на Велора. — Хорошо. Ты мне должен лошадь — я чуть не загнал свою, пока искал тебя.

Оборотня колотило, в голове пульсировало желание схватить, выдрать уши, заставить отвести к Арель. Как же хотелось всыпать этому выскочке, но нужно было сперва разобраться, зачем он явился.

— Где она? — прошипел Велор, едва сдерживая ругань.

— С твоей чародейкой все хорошо, это она меня и прислала к тебе.

— Прислала?

Из горло все-таки вырвался крик. Прислала Арель? Что за бред! Ярость заволокла разум, и оборотень кинулся на эльфа. Он хотел вцепиться руками в его горло, но остроухий отпрянул, и пальцы сжали нагрудник.

— Прислала? — гаркнул Велор, тряся эльфа.

Остроухий дохляк держал его за запястья и не сопротивлялся. Во взгляде читалось безразличие — думает задобрить? Нет уж, теперь он не спрячется за толпой соплеменников.

— Отвечай, где она? Что вы с ней сделали?

— С ней все хорошо, Арелла в безопасности.

— Как ты смеешь произносить ее имя?!

Сразу вспомнились взгляды, которыми остроухие окидывали Арель. Похотливые ублюдки! Оборотень скрипел зубами и кипел от злости, но колотить эльфа не стал — видел, что на них многие смотрели. Встряхнув негодяя еще раз, Велор швырнул его на стул, который пронзительно заскрипел; жаль, что не развалился и не воткнулся ему в задницу.

— Друг, тебе бы поспать, а то чуть глаза не лопнули, — улыбнулся остроухий.

— Отвечай на мои вопросы.

Оборотень возвышался над ним, готовясь в любой момент стереть с его лица мерзкую ухмылку.

— Может, сперва выслушаешь меня? — спросил эльф.

Глава 10. Кровавая башня

Стоял ясный день, но окна в комнате закрывали плотные шторы. Во мраке, среди неясных силуэтов мебели, было проще сосредоточиться и ощутить скрытое. Калсан свободно откинулся в большом кресле, мягкая обивка из темно-красного бархата ласкала ладони и затылок, а огонь в камине расслаблял. Пламя извивалось медленно, испуская белое свечение — магический огонь, призванный лишь согреть. Несмотря на жару за окном, у Калсана окоченели пальцы, и он подался ближе к камину. Все из-за гостя, от которого веяло холодом. Он сидел напротив; любой вошедший заметил бы только пустое кресло и тени, игравшие на бархатной обивке, чародей же видел на нем белый туман. Он словно клубился внутри стеклянного сосуда в форме человека.