Верь мне (СИ) - Острожных Дарья "Волхитка" - Страница 35

— Правду говорят, что оборотень может превратить человека в себе подобного, если укусит его?

Услышав себя, она поджала губы, понимая, что сказала глупость.

— Укусит его? — Велор рассмеялся и придвинулся ближе.

Его веселье прогнало неловкость, но тут Арелла заметила, что теперь они касались друг друга бедрами. Это напомнило о том, что под плащом у нее ничего не было. Только кусок материи вместо привычных слоев из белья и верхней одежды. Обычно они не казались важными, однако теперь их не хватало, как щита на поле брани.

— Я читала об этом. И еще о том, что оборотни принимают облик зверей только в полнолуние, — скороговоркой произнесла женщина, отвернувшись, чтобы скрыть волнение.

Велор смеялся, и она ощущала его движения и тепло; оно медленно проникало под плащ и окутывало живот. Мысли вернулись к штанам, которые Арелла завязывала в подвале. Она вспоминала, как задевала пальцами кожу и волоски. Тогда это смущало, а сейчас было жаль, что не удалось запомнить всех мелочей.

— Мы меняем облик, когда захотим. А про укус я никогда не слышал, но можно попробовать.

Оборотень наклонился к ней, и удалось почувствовать запах мыла, что утонуло в реке. Почти так же он пах, когда гладил ее шею, медленно приближаясь к груди. Даже сейчас соски напряглись болезненно-сладко и терлись о плащ при дыхании, все больше затягивая в мир чувственных фантазий.

— Ай! — вскрикнула женщина: Велор укусил ее за плечо! Несильно, но это настораживало.

— Не выходит, — сказал он и замер так близко, что стали видны мелкие морщинки вокруг глаз и уголков губ.

Они придавали его далекому образу каплю заурядности, делали настоящим. Арелла еще не очнулась и стала рассматривать их, подмечая все новые детали во внешности. Например, что его глаза куда ярче людских, будто на них всегда падал свет, а из волос выглядывали заостренные кончики ушей. До этого их всегда скрывали густые локоны, на вид жесткие, но подвижные.

В какой-то момент она поняла, что и оборотень разглядывал ее. Внимательно, долго. Очень долго: время шло, а никто из них не двигался. Возбуждение остывало, но отчаянно не хотелось прерывать этот момент. Арелла наблюдала за тем, как Велор протянул к ней руку и взялся за край плаща. Он потянул его на себя до того спокойно, что даже возразить было неудобно.

— Что ты делаешь? — спросила она и плотнее закуталась в ткань.

Безобидное воображение грозило стать реальностью, но она не была к этому готова.

— Хочу посмотреть на тебя.

Не менее спокойный ответ заставил растеряться и покорно ждать, что оборотень сделает дальше. Но как только шеи коснулся холодный воздух, женщина дернулась и отстранила его руку.

— Перестань.

Она хотела отсесть подальше, но не смогла: оказалось, что Велор сидел на краю плаща.

— Ты же меня видела, почему я не могу увидеть тебя? — Он растягивал слова и говорил завораживающе-тихо. — Почему люди так старательно прячут свои тела? Даже когда тепло.

— Так нужно! — Арелла дернула плащ, но освободиться не смогла. — Почему ты вдруг заинтересовался?

Ее беспокоила эта перемена и собственная беспомощность. Одежда висела в стороне, оборотень придавил плащ, а просить его отвернуться казалось ненадежным.

— Не вдруг. — Его голос прозвучал хрипло, отчего по спине побежали мурашки.

— Как это?

Арелла крутила головой и старалась что-нибудь придумать. Но мысли то и дело возвращались к теплу Велора, его движениям, которые чувствовались все явственнее. Желание уходить таяло, но происходящее нельзя было поощрять.

— Не понимаешь, как? У тебя же муж был… — Он рассмеялся и помолчал.

Женщина боялась того, что могла услышать. Она понимала, но… Боги, об этом не говорят! Судя по ухмылке, оборотень так не считал и пояснил:

— Я ведь несколько лет просидел в лесу один. Первое время я даже лица твоего запомнить не мог, потому что все время смотрел сюда. — Он кивнул на ее грудь. — Ты бы заметила, если бы хоть иногда отрывала взгляд от того, что у меня между ног.

— Я туда не смотрела! — Арелла смущенно рассмеялась.

Еще никто не говорил с ней о подобном открыто. Это было даже интимнее, чем проведенные с мужем ночи. Она растерялась и не знала, куда смотреть, а Велор тихонько смеялся. Неожиданно он прикоснулся к ее шее, как тогда, в доме Эвальта.

— Прекрати, — велела Арелла.

— Зачем? Тебе же нравится, — прошептал оборотень, губами касаясь ее уха.

— Неправда, — улыбнулась она и закрыла глаза.

Внутри все бушевало, требовало не противиться, но ведь Боги покарают их. К тому же Арелла не могла так себя вести, она обязана думать о своей чести, своем поведении. Но Велор прикасался к ней нежно, и в голове стало пусто. Он медленно водил рукой, чертил узоры и дразнил своим дыханием. Почти неосознанно женщина опустила голову на бок, надеясь, что ласки продолжатся, но вместо них ощутила легкий толчок. Все произошло стремительно, она ничего не успела сделать и оказалась на земле. Оборотень ловко придавил ее своей грудью и хотел поцеловать, но Арелла отвернулась.

— Не смей. — Она пыталась говорить строго, но не вышло.

Тяжесть Велора напомнила о его силе. Он дрожал, видимо, едва сдерживался, как вчера. Это пугало и нравилось одновременно, лишало воли, как колдовство.

— Останови меня, — выдохнул оборотень.

Он приоткрыл губы. Женщина чувствовала, как они скользят по ее щеке и приближаются ко рту. Медленно и упрямо. Она вся напряглась и смяла в руках ткань, готовясь вырываться. Сейчас она сделает это, сейчас.

Велор шумно усмехнулся и поцеловал ее. Сразу напористо, уверенно двигая языком и словно требуя ответа. Арелла не смогла удержаться и покорилась. Но как только она подалась навстречу оборотню, он резко выпрямился и сел на колени. За пару мгновений его рубашка была снята и отброшена в сторону; теперь ничего не скрывало выпуклые мышцы на груди, которая часто вздымалась, навевая мысли о любовном ритме, толчках.

Собственные мысли смущали, но они развеялись, когда Велор принялся распахивать плащ. Даже супруг не позволял себе такого, и Арелла ужаснулась — вокруг светло, все будет видно!

— Нет, прекрати!

Она смеялась и мотала ногами, зная, что сейчас была последняя возможность остановить его. Резкого тона будет достаточно, и все станет, как прежде. Женщина представила, как оборотень отстраняется и уходит. Вновь наступает пустота, зато остается честь.

«Какой с нее толк, если мне снова будет тоскливо и одиноко?» — подумала она.

Но привитые с детства понятия нравственности не исчезли быстро. Они сдавили Ареллу, как оковы, мешали радоваться. Растерявшись, она могла только наблюдать за Велором, который не сдавался и путался в складках. Он с трудом дышал, а в блестящих глазах застыло напряжение. Одним рывком оборотень оголил ее ноги до колен, и по телу прокатилась колючая волна. Стыд, желание, страх наказания — все это застряло в груди, Арелла чувствовала, с каким трудом бьется сердце, и вздрагивала от спазмов в животе.

Велор взял ее за щиколотки, развел ноги и почти грубо дернул на себя. Игры кончились, теперь во всех его действиях сквозил приказ. Она не сопротивлялась: отдаться сильному мужчине казалось верным. Страсть затмила все остальное, Арелла сама распахнула плащ, и оборотень сразу же припал к ее груди. Сосок оказался во влажной теплоте его рта, заставляя выгибаться, прислушиваясь к ласкам.

Дыхание обоих становилось все громче. Губы Велора, его язык, руки — они быстро сменяли друг друга, и женщина забылась. Прошлое и настоящее исчезли, остались только звонкие поцелуи, поднимающиеся вверх по шее. Оборотень лег на нее, и в живот уперся крепкий холмик. Не помня себя, Арелла подалась навстречу и скрестила ноги за его спиной. Она двигала бедрами, с жаром отвечая на беспорядочные поцелуи; за все годы замужества ей не доводилось испытывать подобного влечения. Хотелось изведать его, попробовать.

Как и Велору, который приподнялся на локтях и скользнул рукой вниз. Арелла чувствовала торопливые движения и понимала, что он распутывал завязки на штанах. Боги, неужели она и впрямь позволит это?