Верь мне (СИ) - Острожных Дарья "Волхитка" - Страница 23

— Правда? Я и не замечаю. Надеюсь, семья меня узнает.

— У тебя есть семья?

Впервые женщина осознала, что за горами его кто-то ждет.

— Конечно, — улыбнулся он.

— Жена и дети? — Она ответила тем же, хотя надеялась услышать отрицание.

Но оборотень только шире улыбнулся и хитро прищурился. Разумеется, он не был одинок, иначе зачем ему возвращаться? Сидел бы и дальше в этом лесу, не по зверям же он истосковался. Арелла расстроилась и отвернулась к окну. Говорить не хотелось, и она стала рассматривать оживленную улицу, только теперь суета людей раздражала.

— Куда это они? — спросил Велор.

Снаружи послышались крики, заглушаемые толстым стеклом. Прохожие стали разбегаться в стороны, и в груди Ареллы защемило от нехорошего предчувствия. Скоро показалось двое всадников, от которых и убегали люди. Копыта гнедых лошадей звенели о мостовую, словно доспехи, напоминая о погоне в лесу. Женщина затаила дыхание, когда узнала Эвальта, но лицо второго закрывал черный капюшон. Она прижималась к стеклу, щурилась, но толку не было.

— Все хорошо? — Голос оборотня послышался совсем рядом.

— Я не… — Арелла замолчала, когда второй всадник снял капюшон. — Это Гильем! Гильем!

Забывшись, она кричала, стучала ладонями по стеклу, пока брат спешивался.

— Теперь бояться нечего!

Она развернулась и обняла Велора. Неосознанно, даже не думая над тем, что делает. А после кинулась к двери, но трясущиеся руки не позволили открыть замок с первого раза. В голове все смешалось, уже в коридоре Арелла несколько раз споткнулась, потому что забыла приподнять юбку. Это не казалось важным, ведь она спасена, все закончилось! Снизу раздавались мужские голоса и шаги, женщина молнией спустилась по лестнице и замерла, не веря, что действительно видит Гильема.

Тот успел снять плащ и поправлял свой бордовый котарди*, одновременно сетуя на грязь, покрывавшую сапоги и шоссы**. Что-то в его образе смущало. Женщина присмотрелась и поняла, что брат постриг волосы, и локоны не превышали длину ее указательного пальца. Нижнюю часть лица теперь закрывала короткая борода, отвлекая внимание от смуглой кожи.

— Арель!

Она задумалась и пропустила момент, когда Гильем оторвал взгляд от одежды. Их глаза встретились, и мир будто замер. Казалось, что в голове вот-вот послышатся его мысли, Арелла ждала этого и не смела моргнуть. Брат очнулся первым, подошел и обнял ее так крепко, что стало трудно вдохнуть. Женщина захныкала и уткнулась носом в его шею, теплую, пахнущую домом, детством и безмятежностью. Гильем гладил ее по спине и что-то бормотал; она не старалась разобрать, просто наслаждалась близостью родного человека.

— Ну-ну, все… — Брат заговорил громче и попытался отстраниться.

Арелла вцепилась в его одежду. Она знала, что ничего не случится, но оказалась не в силах совладать с собой. Стало страшно, что он исчезнет, а она очнется посреди чащи треклятого леса. Тогда Гильем поднял голову и стал целовать ее лицо, покалывая кожу бородой. В ответ женщина хлюпала носом и улыбалась: пусть делает все, что хочет, лишь бы не уходил.

Она не знала, сколько так простояла, пока не повела Гильема в свою комнату. На пороге брат замер и дернул ее назад, загораживая своим телом.

— Это что такое? — крикнул он, указывая на Велора.

Оборотень не смутился и равнодушно лежал под столом. Однако поднятые уши выдавали притворство — он не был расслаблен.

— Всего лишь собака, не обращай внимания, — Арелла подтолкнула брата, но тот не сдавался:

— Это волк.

— Сейчас это не важно. Он защищал меня и никого не тронет.

Гильем и Велор с подозрением смотрели друг на друга, но последний все-таки зашел внутрь. Они с Ареллой устроились на кровати и взялись за руки.

— Я понимаю, что тебе трудно вспоминать это, но мне нужно знать, что произошло, — сказал брат, — почему ты думаешь, что во всем виноват твой муж?

— А кто? Кому еще нужна моя смерть? Сам посуди: они бы сказали, что я упала с лошади или лестницы, что сильно простудилась, а после похорон от моего тела остался бы один пепел.

— Они?

— Лаэрн заодно с ним! Это он подсыпал что-то в мою тарелку, мне сразу стало не по себе, я легла, а потом…

Арелла замолчала, и Гильем погладил ее щеку. Он ждал, подбадривая ласковой улыбкой, и слова потекли сами собой:

— Я недавно взяла двух новых камеристок, сестер. Они дождались, пока я засну, и начали душить меня.

Горло сдавили рыдания — было слишком тяжело.

— Все, все закончилось. — Брат обнял ее и прошептал: — Теперь им до тебя не добраться.

Арелла всхлипнула и часто заморгала, пытаясь удержать слезы.

— Ингрид, моя главная камеристка, случайно зашла в комнату… до сих пор не понимаю, как нам удалось отбиться от этих фурий, они дрались, как дикие кошки! Нет, ты посмотри, посмотри, что они сделали!

Женщина отстранилась и задрала рукав платья, показывая глубокие царапины от локтя до запястья.

— Они кидались на нас, швыряли вещи! Ты не представляешь, с каким трудом нам удалось закрыть их в комнате!

— Откуда это? — спросил Гильем и аккуратно провел пальцами по ладони Ареллы.

Масло целителя сделало кожу ровнее и уменьшило красноту, однако они по-прежнему выглядели скверно.

— Это появилось уже позже.

— Неужели никто ничего не слышал?

— Видимо, нет. Там мало кто ходил, чтобы не беспокоить хозяев.

— Арель… прости, я должен был предвидеть такой поворот, — сказал Гильем и покачал головой. — Нужно было забрать тебя к себе до развода. Но я так злился на тебя из-за него, что просто не мог ни о чем думать.

— Главное, что все обошлось. И теперь ты будешь знать, что я не ошиблась, решив оставить мужа.

Брат грустно усмехнулся и вздохнул. Тоска в его глазах действовала умиротворяюще: Арелле не хватало заботы и понимания с момента свадьбы. Она прижалась к груди Гильема и закрыла глаза, а он стал гладить ее волосы, перебирать их, словно только что заметил длину.

— Ингрид обстригла их и нашла для меня одежду.

— Зачем нужно было стричься?

— У меня была только одна попытка, чтобы пройти мимо стражей на воротах. Мы опасались, что Лаэрн мог приказать им обращать внимание на всех женщин или высматривать меня. Волосы были слишком густыми, их не удалось спрятать. Ингрид тоже постриглась, вдвоем мы сумели выйти за ворота, но… наверное, нас узнали, только вдогонку кинулись не сразу.

Женщина закусила губу от обиды: она зря лишилась своего украшения. Ничего не вышло.

— Мы шли в город, но он был дальше леса, — вновь заговорила она, — когда за нами погнались, мы побежали туда. Нас схватили, забрали деньги, связали; я… я даже не поняла, как смогла вырваться и убежать в чащу… а Ингрид осталась у них!

Арелла громко всхлипнула и стиснула зубы.

— Теперь все будет хорошо. Я не дам тебя в обиду, — заверил Гильем.

Больше они не разговаривали, только обнимались, и женщина не заметила, как уснула. Когда она открыла глаза, было уже темно, а на столе горела свеча. Ее свет отражался от лакированной поверхности и спросонья казался волшебством. Арелла долго рассматривала его и слушала неразборчивый шум, доносившийся издалека. Но чем больше прояснялось сознание, тем четче слышались отдельные выкрики и рык.

— Велор? — позвала она.

Ответа не последовало. Вокруг были только чернота и одиночество, от которых становилось жутко, а шум звучал будто из сумрачного мира. Преодолевая страх, женщина встала на ноги и взяла свечку, но ни под кроватью, ни под столом оборотня не оказалось.

— Велор! — в отчаянии закричала она и вновь услышала рык.

Он доносился снизу. Арелла поставила свечу на место и выбежала из комнаты в ярко освещенный коридор. Складывалось впечатление, что тот вырос за вечер: дорога к лестнице заняла невообразимо много времени. В холле женщина растерялась. Она топталась на месте и оглядывалась, но видела только высокие двустворчатые двери, ведущие в гостиную. Кричали не там, а где-то в другом месте.