Страсть герцога - Джеффрис Сабрина - Страница 42

– Очевидно, раз вы его наняли, – пробормотал Макс.

– Я нанял его потому, что он умен и готов учиться. Я увидел его возможности. И оказался прав насчет него. Он очень хорош в том, что делает.

– То, что он делает, – это работа в качестве агента на тайную полицию, что подразумевает наличие определенного таланта к обману. Возможно, он подумал, что пора использовать талант в своих собственных интересах. А получив в свое распоряжение фальшивомонетчика…

– Ты утверждал, что платок невозможно скопировать, – произнесла Лизетт пылко.

– Вот только Бонно этого не знает, – заметил Макс. – Он мог подумать, что это возможно. Конечного результата ведь мы так и не видели, не правда ли?

– Если Тристан был так убежден, что ему удастся обмануть тебя с помощью столь сложной мошеннической схемы, – спросила она, – то почему он сам не показался в Лондоне?

Видок фыркнул.

– Потому что Тристан никогда бы не отправился в Лондон.

– Вот и я о том же! – Лизетт сверкнула на Макса глазами. – Но он не хочет меня слушать. Я говорю ему вновь и вновь, что это бессмыслица. Тристан просто не стал бы рисковать попасться.

Макс мрачно на нее посмотрел.

– Человек пошел бы на большой риск ради того, чтобы заполучить герцогское состояние. Если они с фальшивомонетчиком сговорились…

– С тем же успехом фальшивомонетчик мог похитить его и подделать записку, – парировала Лизетт.

– Тогда как фальшивомонетчик узнал о факте моего знакомства с твоим братом? Если в этом замешан фальшивомонетчик, они должны работать вместе. – Откинувшись на спинку стула, Макс скрестил руки на груди. – Это твоя теория не имеет смысла.

Видок пробормотал ругательство.

– Учитывая, как вы двое ссоритесь, вы вполне могли бы быть мужем и женой. Мог бы хоть один из вас объяснить всю эту бессмыслицу с Тристаном в Лондоне?

Достав записку и присланный братом Лизетт фроттаж вышивки платка, Макс подтолкнул их к Видоку:

– Я получил это от Бонно несколько дней назад. Именно это и заставило нас отправиться сюда на его поиски. Он вызвал меня, чтобы встретиться с ним, однако сам так и не объявился.

Явно охваченный любопытством, Видок достал пенсне и стал внимательно изучать записку. Не произнеся ни слова, он вышел из комнаты и спустя несколько мгновений вернулся с листком бумаги. Отодвинув тарелку, сыщик положил записку Тристана рядом с этим листком, на котором, как заметила Лизетт, тоже была подпись ее брата.

Пока девушка ела пирожное, а герцог – куриную ножку, Видок глядел то на один лист бумаги, то на другой. Наконец он объявил:

– Я могу с уверенностью сказать, что записка не подделана. Ее написал Тристан.

– Да, но откуда он ее отправил? – проворчал Макс. – Он действительно был в Лондоне? И куда он исчез, написав ее?

– Это очень странно, – заметил Видок. – То, что он не доверял посыльному. Он явно старался не привлекать к себе внимания.

– Об этом я и сам догадался, – буркнул герцог.

Понюхав записку, Видок потер бумагу пальцами.

– Не думаю, что бумага сама скажет, где она была, – произнес Макс сухо.

Лизетт пнула его ногой под столом. Увидев его сердитый взгляд, она сказала:

– Дай Видоку работать. Это его сильная сторона. Он сколотил состояние, создав защищенную от подделок бумагу для банков.

– И бумага действительно может рассказать, где она была, – добавил Видок, бросив на Лизетт острый взгляд. – По неровной текстуре я бы предположил, что эта бумага была где-то, где некоторое время вбирала в себя влагу.

– Возможно, в море? – сказала Лизетт.

– Возможно, – ответил Видок, переключая внимание на фроттаж платка. – А это – настоящий фроттаж, не работа какого-нибудь художника. Бумага вздымается там, где и должна.

Макс моргнул.

– Мне не приходило в голову, что художник может подделать фроттаж.

– Глаз обмануть можно вполне. А вот обмануть руку практически невозможно. – Видок снял пенсне. – Если вы двое сможете задержаться в Париже на день, я съезжу в Sûreté и посмотрю, что они смогут сказать мне о задании Тристана. По меньшей мере я смогу выяснить, сообщал ли Тристан о нахождении фальшивомонетчика. Так мы сможем исключить возможность того, что он работает с ним. Его непосредственный начальник может знать, куда именно Тристан направился после этого.

– Я сам первым делом хотел поговорить с главой Sûreté, но она ни в какую мне не хотела этого позволять, – сказал Макс, кивнув на Лизетт.

– Потому что ты хотел, чтобы Тристана уволили! – вскинулась девушка. – Ты сам это признал!

– Глава все равно ничего бы вам не сказал, – произнес Видок мягко. – Вы – английский герцог. Он бы заискивал перед вами, пообещал бы разобраться в деле, а затем, как говорит Лизетт, просто уволил бы Тристана, даже не выслушав. Этот тип – осел.

– Причем тупой осел, – пробормотала Лизетт. – Он принимает своего лучшего агента как должное.

– Он не понимает, что такое гениальность, или даже простая компетентность, – сказал Видок. – Его волнует только следование правилам. В то время как Тристана всегда больше волновал результат, а не методы, которыми он его добивается.

– Тогда, если глава не ценит «гениальность», – произнес Макс с едва уловимой насмешливой ноткой в голосе, – как вы планируете заставить его дать вам информацию, в которой вы нуждаетесь?

– Разумеется, не путем беседы с ним. Лучше вообще его в это не впутывать. – Видок лукаво улыбнулся. – У меня есть связи. Другие люди, с которыми можно поговорить. Не волнуйтесь. К вечеру я уже буду знать о Тристане все, что о нем знает Sûreté.

– Это даст нам время внимательнее осмотреть дом Тристана, – сказала Лизетт. – Мы можем найти там что-нибудь, что скажет нам, кем является этот его друг. Тот, которого он считает Питером.

Макс кивнул:

– Стоит попробовать.

– А еще это даст его милости возможность рассказать тебе о своей семье то, о чем он умолчал, – добавил Видок, глядя на Макса.

Макс побелел.

– Благодарю, что напомнили, Видок. – Он мрачно уставился в свою чашку с чаем. – Вы вроде бы должны были куда-то ехать?

Видок встал.

– Если вы не скажете ей к моменту моего возвращения, я сам ей обо всем расскажу.

– Понимаю. – Макс встал следом за ним. – Это в любом случае уже не важно, – добавил он тоном, подсказавшим Лизетт, что на самом деле это было для него очень важно. – Она все равно бы в конце концов узнала.

– Очень хорошо. Тогда мне пора в Sûreté. Вам двоим стоит закончить déjeuner. Вы можете оставаться так долго, как пожелаете, – здесь или в комнатах Тристана. Просите моих слуг о чем угодно, «мистер Кейл». Они хорошо знают Лизетт и будут счастливы вам услужить.

Подойдя к Лизетт, он легонько поцеловал ее в лоб, после чего прошептал на французском:

– Осторожней, ангел мой. Ты играешь с этим герцогом в опасную игру.

Наклонившись вперед, она шепотом ответила ему на ухо:

– Он не такой плохой, каким ты, похоже, его считаешь.

На лице Видока читалось сомнение, однако он ничего ей не ответил. Кивнув Максу, сыщик вышел.

Лизетт вернулась к своему завтраку. Кусая грушу, она явственно чувствовала на себе взгляд Макса. Он не ел, а лишь пил чай, разламывая остатки своей булочки на мелкие кусочки.

При виде этого у Лизетт разрывалось сердце. Он выглядел таким потерянным!

– Макс, я не знаю, с чего вдруг Видоку вздумалось лезть в дела чужого человека, но…

– Он лишь хочет тебя защитить. – Макс сдавленно усмехнулся. – Я вполне это понимаю.

То, что он неожиданно встал на сторону Видока, застало девушку врасплох.

– Правда?

Макс выглядел мрачным.

– Вам, похоже, очень… хорошо вместе.

– Хорошо, – ответила она просто. – Он мне как отец.

– Это видно.

По крайней мере, его не обуревала ревность, как прошлым вечером. Лизетт немного расслабилась.

– Он нанял Тристана, когда маман и я отчаянно нуждались в средствах. Затем, когда маман умерла, Видок нашел место и мне. Так что я очень ему благодарна. – Вытерев рот салфеткой, она встала из-за стола. – Но это не означает, что я делаю все, что он мне скажет.