Страсть герцога - Джеффрис Сабрина - Страница 11

– Тогда у меня нет выбора. Я должен разыскать вашего брата. Я не могу сидеть, сложив руки в надежде, что он сам снова на меня выйдет. – Он подошел к столу. – Вы упоминали, что с ним можно связаться через его нанимателя. Это тоже может мне пригодиться. Я сам отправлюсь во Францию, поговорю с его нанимателем. От вас мне нужны лишь имя и адрес.

Она уставилась на него.

– Ни за что на свете.

Максимилиан напрягся. Он просто не мог в это поверить. Дерзкая девчонка и правда отказывалась помочь ему!

– Думаю, что вы не понимаете, мисс Бонно. Я…

– О, я понимаю все в полной мере. Вы собираетесь отправиться к нанимателю Тристана и разрушить его репутацию дикими обвинениями, когда единственным доказательством является письмо, которое, возможно, было подделано. Я этого не позволю. – Она скрестила руки на груди. – Тристан работает в хорошей должности на французское правительство, и я не дам вам возможности отправиться во Францию, чтобы разрушить все это из-за чего-то, что, вероятно, является простым недоразумением.

– Недоразумением!

– Но, поскольку меня саму волнует то, что он в последнее время перестал выходить на связь, я хочу узнать правду не меньше вашего. Потому я помогу вам найти его. Но при одном условии.

Максимилиан сердито на нее посмотрел. Нужно было догадаться, чем все это закончится.

– Полагаю, вы хотите денег.

– Разумеется, нет! – вскинулась она. – Я хочу, чтобы вы взяли меня с собой.

3

Если бы обстоятельства были другими, Лизетт рассмеялась бы при виде того, сколь возмущенно герцог нахмурился. При других обстоятельствах мысль о том, что ей удалось шокировать надменного английского лорда, доставила бы ей удовольствие, однако сейчас Лизетт было совершенно все равно.

Она могла думать лишь о том, чтобы спасти Тристана от петли. Потому что, если он и правда был в Лондоне или если бы герцог поднял серьезный шум, разыскивая его в Париже…

Сама мысль об этом ужасала.

Нет, допустить, чтобы герцог переговорил с новым главой Sûreté, который использует любой повод, чтобы уволить Тристана, было решительно нельзя. Она обратится к Видоку, другу Тристана. Тот мог знать, в чем дело.

Но это означало, что ей самой нужно было отправиться во Францию. Хитрый Видок никогда ничего не расскажет герцогу.

– Вы, черт возьми, спятили, – тихо прошипел Лайонс.

Она расправила плечи.

– Не спятила. Я знаю, как работают люди вроде вас. Вы скручиваете в бараний рог любого, кого вам заблагорассудится, просто потому, что можете. Что ж, с моим братом вы этого не сделаете.

Он хмуро посмотрел на нее.

– А вы не помешаете мне заставить его ответить по всей строгости закона, если я выясню, что он хотел меня облапошить.

От его взгляда у Лизетт кровь застыла в жилах, однако она усилием воли заставила себя не обращать на это внимания.

– А я не стану пытаться это сделать. Если он виновен в столь ужасном злодеянии, я сама подам вам кандалы, в которые вы его закуете.

Такого ответа герцог явно не ожидал.

– Это обещание?

– Да, – поклялась она. – Но я не сделаю ничего, пока не буду уверена, что он действительно виновен.

На челюсти герцога дернулась мышца.

– Как вы предлагаете это сделать?

– Я не знаю, – честно призналась Лизетт. – Знаю лишь, что, если я скажу вам, как разыскать его, а вы разрушите его жизнь и будущее во Франции, я никогда себе этого не прощу. Он и Дом – это моя единственная семья. Не такой благодарности они от меня заслуживают после всех тех лет, что за мной присматривали.

К ее облегчению, это, похоже, заставило герцога задуматься. Он потер лицо рукой, и Лизетт заметила, что герцог выглядит очень усталым. Если он не спал со вчерашнего утра…

Прилив сочувствия к герцогу заставил ее нахмуриться. Какая разница, устал он или нет? Он угрожал выследить Тристана как обычного преступника всего лишь из-за какой-то записки.

И из-за его необъяснимого исчезновения.

Она выбросила эту мысль из головы. Тристан не мог быть виновен в мошенничестве. Не мог!

– А если я поклянусь вам, что обойдусь с вашим братом справедливо? – спросил герцог.

Лизетт посмотрела на него с подозрением.

– Люди вроде вас не…

– Вы ничего не знаете о людях вроде меня, – резко оборвал он ее.

– Я знаю больше, чем вы думаете. – Ей вспомнилась решимость Джорджа уничтожить Тристана. – Кроме того, у меня у самой есть связи среди французских властей. Если вы попытаетесь несправедливо оклеветать Тристана, то у меня будет шанс его защитить. Но лишь если я сама в тот момент буду находиться там.

Герцог расхаживал перед столом взад-вперед. Своей гривой рыжевато-коричневых волос и мускулистой фигурой он напоминал льва, и, как и льва, его явно лучше было не злить. Его речь и манеры могли быть холодными, однако под этой маской кипел гнев, который можно было заметить в яростном блеске его глаз, в том, сколь напряжена была его челюсть. И этот гнев способен был ужаснуть любого.

Потому Лизетт решила не дожидаться новых возражений с его стороны.

– Я могу вам пригодиться. Я знаю не только где живет Тристан, но и как он работает, как найти его и где расположены его любимые заведения.

Вдобавок у Видока по-прежнему были друзья в высоких кабинетах. Не говоря уже о знакомых из числа всякого отребья, которые могли оказаться полезными.

Герцог сверкнул на нее глазами.

– Но вы не можете путешествовать вдвоем со мной, так что мне придется потерять драгоценное время на то, чтобы найти вам дуэнью.

Во имя всего святого, он что, шутит?

– Мне не нужна дуэнья. Моя репутация никого не волнует. Я – никто.

– Вы – уважаемая женщина.

Она фыркнула.

– Раньше вы говорили по-другому.

Ее отповедь заставила герцога замолчать. Он глядел на нее, однако понять, о чем он думает, было невозможно.

– Это было грубо с моей стороны, и я прошу прощения.

– Не стоит, – ответила Лизетт, хотя его извинения были ей приятны. Она сомневалась, что он так уж часто извиняется. – За годы своей жизни я привыкла к тому, что люди делают подобные предположения. То, что люди думают о моей матери, не может не налагать отпечаток и на меня саму.

Именно поэтому она и относилась к мужчинам с такой настороженностью. Даже друзья-солдаты Тристана были готовы с ней лишь флиртовать. Однако ее братья этого не понимали. Судя по всему, они считали, что ей ничего бы не стоило найти себе мужа, если бы она приложила к этому хоть немного усилий. Но самой Лизетт было виднее.

– И все же, – произнес герцог серьезно, – я не разрушу ваши шансы на достойный брак, какими бы они ни были, взяв вас с собой во Францию без дуэньи.

У нее вырвался горький смешок.

– Уверяю вас, мои шансы на «достойный брак» чрезвычайно малы. Мне почти двадцать семь. У меня нет ни связей, ни состояния. Не говоря уже о том, что я – дочь французской актрисы.

– И виконта.

– Решившего не жениться на моей матери. – Увидев, что он собирается сказать еще что-то, Лизетт добавила: – Если мысль о том, что вы можете повредить моей репутации, и правда вас беспокоит, просто скажите людям, что я ваша родственница. Сестра, например.

В неверии он взглянул на нее.

– Я – герцог Лайонс. Все знают, что у меня нет сестры.

– Тогда выберите еще что-нибудь, правдивость чего они никогда не смогут проверить. Скажите им, что я ваша любовница.

Увидев в его глазах вспышку жаркого, яростного, дикого и совершенно неджентльменского пламени, она немедленно пожалела о своем легкомысленном заявлении. И все же вид этого пламени вызывал в ее животе странный трепет.

А затем Лизетт рассердилась. Она приготовилась к неизбежному скользкому намеку с его стороны, к тому, что он скажет, что с радостью возьмет ее в качестве своей любовницы, если она действительно станет таковой. Или к какому-нибудь развратному комментарию по поводу ее груди, которые Лизетт так часто слышала.