Особый приказ (СИ) - Митрофанов Михаил - Страница 61

— Он заговорил, — негромко произнес Изяслав.

— Да. Голова дракона развязала ему язык. — Петр покивал. — И вот что он сказал…

* * *

Сартак родился, когда его отец, хан Темур, разменял пятый десяток и совсем отчаялся дождаться сына. Из десяти ханских дочерей шесть уже вышли замуж, и старый хан незадолго до радостной новости начал всерьез раздумывать: кому из зятьев завещать трон. Для позднего, долгожданного и единственного сына отец ничего не пожалел. Даже выписал учителей из Аклонаты, чтобы сын знал с детства то, что он сам так и не усвоил. Старый и хитрый Темур воспитывал себе наследника. Сартак сел на отцовский трон в пятнадцать лет.

И взялся исполнить отцовскую волю.

Его ханство, прижатое к Имии, долгие годы жило за счет набегов. Год за годом в низовья Имии сгоняли живой товар. Но в последние годы ходить в набеги становилось все сложнее. Уруты медленно продвигались на юг и наращивали силы на границе. Может, через двадцать лет, может, через сорок поток рабов иссякнет. Хан Темур это понимал очень хорошо. У него не было других границ для набегов: ливов треплют его зятья, а на востоке взять нечего. И он сделал все, чтобы его наследник тоже понял.

И когда Сартак стал ханом, Степь замолчала на три года.

Он говорил с зятьями; у него было много родственников и среди них находились способные слышать. Он укреплял свою власть. Наконец, он привел к покорности некоторых своих соседей. Сартак делал из своего разношерстного воинства Орду. Ему удалось удержаться на троне и внушить многим, очень многим, что месть урутов застанут если не они, то их внуки. А значит, надо прийти с войной до того, как по Имии спустится огромная армия.

Орда хлынет на север раньше. Молниеносным ударом она отсечет цепь крепостей от Ула-Темира и двинется дальше, на северо-запад. Одна битва сможет решить исход войны. Но уруты могут воевать и по-другому: удерживать города, изматывая Орду в череде стычек. Тогда взять крепости будет очень сложно; путь от них к Ула-Темиру самый короткий, но не единственный. Второй надежный путь далеко к западу, и, чтобы как следует его перекрыть, понадобится разделить силы.

Сартак был молодым и талантливым правителем, и поэтому он не считал полководцев за Рекой дураками. Дробить свое войско он не мог. Но способ закрыть несколько дорог к крепостям просто напрашивался.

Дракону после призыва требуется примерно неделя, чтобы прийти в себя и освоится. Потом ему нужно время, чтобы обустроиться. Через месяц он способен собрать вокруг себя множество демонов, покорных чудовищу. Аппетиты дракона растут медленно, но верно. И если все сделать правильно, то о драконе узнают слишком поздно, когда пройти рядом можно только с боем и внушительными силами.

Хан Сартак решил, что такой возможностью верлы не пользовались только из-за предрассудков, тем самым повторяя ошибку, которую до него совершали многие молодые и талантливые. Он обратился к чернокнижникам. В Танне, через которую верлы сбывали часть рабов, люди Сартака нашли драконопоклонников, готовых выполнить ответственнейшую задачу. Для этих людей нашлись и яйца дракона, и снадобья, и деньги. В большой тайне они приготовились пересечь границу, чтобы пробудить в лесах чудовище.

* * *

— Вот, пожалуй, и все, — Петр облизнул пересохшие губы. — Остальное мы уже знаем. Что-то не заладилось у них со вторым яйцом и Зимородок опоздал. В одном месте Костлявый вышел к людям. Разъезд поймал посыльного. Хвала кесарю небесному, что мы наткнулись на это.

— Хвала. Нам везло столько раз и так, что ничем другим это не объяснить. Не зря нам являлся грифон, — Изяслав поднялся со скамьи, подошел к окну и толкнул ставни. В комнате сразу стало шумно и свежо. — Но это война. Настоящая, большая война. Орду уже собрали.

— …Весь вопрос, когда это начнется, — Петр подпер руками подбородок. — Полагаю, что зимой.

— Правдоподобно, — тускло согласился Изяслав. — Осенью распутица, а дракон не успел бы набрать полной силы за лето. В конце концов, там могут и не узнать. Или узнать тогда, когда уже поздно будет переиграть планы. Да…

— Я жду распоряжений, — напомнил о себе Петр.

— А какими они могут быть? — Изяслав повернулся. — Ты его допрашивал один?

— Наедине, — сказал Петр. — Никто ничего пока не знает.

— Тогда мы просто продолжаем делать то, что нам приказано. Берем драконьи головы, берем пленного, и едем во Владимир. Какие еще могут быть распоряжения? Ставка должна знать все, что здесь произошло.

* * *

Федя пришел на двор ранним утром, еще до того, как охотники начали собираться. Осмотревшись, мальчик уселся на скамейку в дальнем углу, поставив на землю котомку со своими небогатыми пожитками. Лямку он так и не отпустил, будто всем своим видом показывал; если что, он готов тут же сорваться с места. Федя все еще с трудом верил, что это происходит с ним наяву.

Он знал, что где-то далеко отсюда есть большие города, крепости магов, что мир велик, и что он сможет «выйти в люди», как сказали отец и мать. Но то, что он окажется там, до сих пор казалось сказкой. Федя ждал долго. Люди, с которыми он приехал в Камень-на-Имии, несколько раз появлялись во дворе. Федя хотел подойти к ним, напомнить о себе, но он догадывался, что этого как раз не следует делать. Когда охотники собрались, волшебник вспомнил о нем и позвал Федю к себе.

— Садись на того мерина, — распорядился он и поднялся в седло.

— А куда мы едем? — спросил Федя, задрав голову.

Он все-таки не выдержал и решился задать вопрос, который заставляет исчезнуть закружившего тебя по лесу лешего. Будто хотел убедиться, что поедет «в люди», а не в никуда. Федя понял по еле заметной улыбке мага, что сделал глупость, но простительную.

— Куда мы едем? — волшебник повторил его вопрос. — К концу старой жизни и к началу другой. Вперед!