Особый приказ (СИ) - Митрофанов Михаил - Страница 24

Через пару минут полета он увидел одиночную цель. Существо двигалось по звериной тропе; человеческий глаз долго искал бы его в темноте. Но Петр за полверсты видел тепло и выбросы волшебной силы, которые оно выделяло. По слабому мерцанию священник понял, что по тропе идет падальщик. Пугливое существо Петра не интересовало, и он поднялся еще выше.

Где искать, что искать, как искать? Ответов на эти вопросы священник не знал. Впрочем, если бы хоть кто-то в команде их знал — он бы не летел над лесом и не думал над ними. По логике вещей, поганые должны бояться заблудиться в неизвестном им месте. Проводника у них не было — если они сюда пришли, то уже без него. Значит, они шли по каким-то ориентирам. Вдоль речки? Здесь протекала речка, впадавшая в Узоль.

Петр развернулся и полетел к местам разломов — посмотреть след, который оставили за собой демоноборцы. Примерно такой же, только слабее, должен остаться от нескольких людей, давно прошедших по лесу.

* * *

— А вы волшебник?

Умов отвлекся от спящего священника и посмотрел на мальчика. Волосы темные, темнее, чем у мага, но не черные. Худой, видно, что уже привык к труду. Следов уродств нет, по меньшей мере, Умов не смог их увидеть в неярком свете.

— Сколько тебе лет? — Умов не стал отвечать на вопрос.

— Девять.

Хозяева избы — отец с матерью и их маленькая дочь — ютились на большой печи. Они оставили весь дом демоноборцам и старательно делали вид, что их вообще нет рядом. А вот у мальчишки взыграло любопытство.

— Федька, поди сюда! — шикнула с печки мать мальчика.

Умов приложил палец к губам. На печке замолчали.

— Да, я волшебник, — сказал Умов. — Или ты не знаешь, что такое синий кафтан?

— Знаю, — потупился мальчик.

Иван хмыкнул. Конечно, этот Федька знал, как выглядит кафтан волшебника. Видимо, мальчишка просто не придумал, как подступиться к магу.

— Постой пока, — негромко сказал Умов.

Волшебник посмотрел на Петра. Священник сидел неподвижно, опершись спиной на стенку. Только мерное тихое дыхание показывало, что Петр с ними.

— Следи за ним, — сказал Умов Богдану.

Следовало бы положить священника на бок или хотя бы повернуть голову, но это помешало бы обряду. Петр должен сидеть на скамье. Точка. Иван перевел взгляд на мальчика. Он послушно стоял чуть поодаль.

— Можешь подойти, — разрешил Умов.

«Девять лет, — подумал Иван. — Подходящий возраст». Любопытство ребенка заинтриговало волшебника. Умов показал на место рядом с собой. «Он стесняется и побаивается, — размышлял маг, наблюдая за тем, как Федька садится на лавку, стараясь не коснуться волшебника, и начинает рассматривать пол в избе. — Но любопытный, причем настолько, что ослушался родителей. Что его заставило это сделать?»

— Спрашивай, — позволил Умов, когда прошла минута мальчишкиного молчания.

— А вы волшебник огня? — спросил Федька, не сводя глаз со значка на кафтане Умова.

— Энергия, — машинально поправил волшебник, — Магии огня нет.

Потом Умов вспомнил, что разговаривает с девятилетним ребенком, который просто не знает таких слов, и добавил:

— Но ты можешь считать, что я маг огня. Это не слишком отличается от правды.

— Спасибо, — очень серьезно сказал мальчик.

На печке кто-то вздохнул так, что Умов расслышал этот звук сквозь мерное посапывание священника. Почему вздохнул? Иван ощутил какое-то предчувствие. Может, парню не просто любопытно, а он возомнил, что может сам стать волшебником? Или что-то еще?

— Вот что, — сказал Умов. — Реши-ка задачу.

Волшебник посмотрел на мирно спящего Петра, потер лоб и принялся тихо объяснять мальчику условие.

— Смотри, — сказал он. — Вот стоит на берегу реки мужик. У него есть капуста, коза и волк. У берега лодка, в нее влезает только мужик и что-то одно. Без мужика волк съест козу, а коза — капусту. При мужике никто ничего не ест. Это понятно? Надо перевезти всех на другой берег. Придумай, как.

Федька потер подбородок. Потом почесал пятерней за ухом, чтобы лучше думалось. Умов мысленно досчитал до пятнадцати, когда мальчик заговорил.

— Надо сначала козу отвезти. Волк капусту не поест.

— Хорошо. А дальше?

— Ну…

— Ну? — спросил Умов.

— Эта… я привезу тогда капусту и посажу сразу же в лодку козу. Приплыву на берег, высажу козу, и сразу посажу волка. Потом привезу волка, вот, — Федька с шумом выдохнул. — А потом отвезу козу на другой берег и все.

— Правильно, — сказал Умов. Парень показал, что умеет думать. — Ты знал, что я волшебник. Про синий кафтан в Рутении знает любой. Хорошо, ты умеешь думать. Я могу поговорить с тобой. Ты хотел мне что-то сказать?

Федька покраснел, и Иван понял, что попал в самую точку.

— Ну-ка, пойдем на улицу, — распорядился он. — А ты, Богдан, смотри в оба.

Любопытство мальчишки, вопросы про огонь и нервозность Федькиной матери сложились в четкую картину. Умов уже догадывался, что он увидит. Они прошли до самого забора, подальше от избы, чтобы не помешать священнику. Ивана не обязывали находиться рядом с телом Петра постоянно, и он беззастенчиво решил этим воспользоваться и ковать железо, пока оно горячо.

— Показывай, что там у тебя, — сказал Умов.

Голос волшебника, утомленного походом, прозвучал устало и буднично. Федька на всякий случай осмотрелся по сторонам и вытянул дрожащую ладонь. Мальчик поморщился, напрягся… и над раскрытой ладонью затрепетал язычок рыжего пламени.

— Врожденное, — констатировал Иван. — Ты читать и писать-то умеешь?

— Ага, — мальчик часто-часто закивал головой. После вопроса волшебника он немного успокоился. — Батюшка Егор научил. Только я по складам умею…

— Хорошо, — сказал Умов. — Ты понимаешь, что теперь я должен забрать тебя на учебу?

Федька ничего не ответил. Он сосредоточенно разглядывал пальцы босых ног. Но Умов хорошо понимал, что сейчас чувствует мальчик. Скорее всего, он случайно смог сотворить огонь и сам же до смерти перепугался. Скорее всего, испугался он не способностей к колдовству, а того, что сила эта может исходить из Нижнего мира — в конце концов, кто дышит огнем? Сейчас, увидев людей, которые не боятся нечисти, этот Федька решился раскрыть свою тайну.

Все это Умов понимал, но утешать и успокаивать мальчика он не собирался. Иван уже сказал ему все, что нужно.

— Значит, я не порченый? — наконец, произнес Федька. — Я… волшебник?

— Ты еще не волшебник, — вздохнул Умов. — Ты даже не понимаешь пока, что такое быть волшебником и чему тебе предстоит учиться. Но ты сможешь попробовать им стать. Ты оставишь отца и мать на долгие годы. Готовься к этому.

— У меня брат взрослый уже, — надулся мальчик. — И сестры.

О том, что родители будут скучать по нему, девятилетний Федька не думал. Впрочем, даже если бы он и думал — это ничего бы не меняло. Умов обязан был забрать с собой ребенка с проявившейся силой.

* * *

— Я забираю его на учебу, — так сказал Умов, войдя в избу…

— …Его можно взять на учебу, — когда-то давно так сказал старик, разговаривая с отцом Умова.

Врожденного дара к колдовству у него не было, и о таких вещах Иван, пока был ребенком, почти не задумывался. Магия в его представлении оставалась чем-то величественным и далеким. Она жила прежде всего в книгах. Старый человек, приехавший в поместье, перенес магию из книжных страниц в жизнь.

Он появился под конец зимы, когда Ивану только-только исполнилось десять лет. Из саней выбрался маленький седой человек с длинной, похожей на хлыст, бородой, под его шубой скрывался кафтан синего цвета с красным шитьем. Его подслеповатые глаза были красными от бессонницы. Старик не выглядел величественным. Он казался усталым и изможденным.

— Попробуй представить себе, как на ладони у тебя разгорается огонь, — сказал старик, когда они остались наедине с Ваней. — Вот так.

На раскрытой сухонькой ладони затрепетал шарик света. Старик сотворил заклинание совершено буднично, как давно привычное действие. И эта обыденность впечатлила Ваню Умова по-настоящему. Он попробовал повторить за старым магом, но ничего не получилось, как бы он ни напрягался.