Заметки на полях (СИ) - Криптонов Василий - Страница 48

— Фу! — вздрогнул я. — За кого меня принимаешь?

— Да х*й тебя знает. Ты вечно как чего-то отчебучишь — вроде и дрянь какая, а тебя послушать, так нормально всё. Пошли.

— Куда?

— Вот бы ты ещё тупые вопросы задавать разучился…

С этими словами дядя Петя одной рукой обхватил меня поперёк туловища и полетел.

Самого полёта я даже не почувствовал толком — так, мелькнуло перед глазами что-то. И вот мы уже в тёмной комнате.

— Всё, Сём, — хриплым шёпотом сказал дядя Петя. — Поздно мне уже тут с тобой. Давай, перевешиваю тормоз на тебя. Свидимся ещё до смерти, бывай!

Он исчез. Я повернул голову, осматриваясь, и увидел… Катю.

Укрывшись до подбородка одеялом, она спала. На неё падал свет луны. На её расслабленное безмятежное личико, детские приоткрытые губы.

Нет, она не спала. Она лежала, как мёртвая. И мне было слишком страшно на это смотреть. Я присел рядом с ней, провёл рукой по щеке и почувствовал дыхание.

— Кать, — шепнул я.

Она мигом проснулась. Открыла глаза, увидела меня и резко вдохнула, готовясь закричать.

Затыкать ей рот ладонью показалось мне грубым. Вот я её и поцеловал. И только потом подумал: а на кой, собственно, вообще затыкать-то было? Время стоит. Пусть бы себе кричала. Но мы не всегда властны над желаниями своими. Иногда они осуществляют себя сами.

37

Дрожать Катя перестала далеко не сразу. Сначала в ней бушевал испуг, потом он сменился страхом другого рода: в ее комнате, на её постели сидел пацан в трусах и расстёгнутой куртке. Правда, этим пацаном был я. Вот на этой мысли Катя немного успокоилась, чем меня и порадовала. Доверяет, значит. До сих пор.

Катя выбралась из плена одеяла и зажгла настольную лампу. Я ей простодушно любовался. Не лампой, само собой. Есть что-то сакральное в том, чтобы увидеть девушку, только что выбравшуюся из постели, пусть даже на ней совершенно целомудренная пижама с Микки Маусом. Тут не в эротике суть, а в том, что тебя не ждали, к тебе не готовились. Это как взгляд за кулисы. Он ломает некую магию, но тут же ставит серьезный вопрос: нужна ли тебе магия, которая для всех, или же ты готов принять реальность целиком?

— Ты что тут делаешь? — прошептала Катя, стоя посреди комнаты с широко раскрытыми глазами. — Как ты…

Она посмотрела на окно. Окно уже заклеили к зиме, только форточка открывалась. Но сейчас она явно была закрыта.

— Это чудо, — сказал я. — Так бывает. Пойдем, покажу кое-что.

Только благодаря шоку Катя без возражений прошла за мной в родительскую спальню, где я включил свет и посмотрел в лица своих будущих тестя и тёщи. Катя походила на мать. У той тоже были чернющие волосы, да и лицо… Впрочем, с лицом было сложнее. Катина мама обладала более острыми чертами. В молодости это, очевидно, работало на неё, придавало некоторого шарма. Зато сейчас она больше напоминала офисную стерву.

У отца черты были более мягкими, и это органично передалось Кате. Фактически, она умудрилась взять от родителей нечто среднее и лучшее одновременно. Из двух посредственностей скроила нечто удивительное. Ну, пока удивительное. Убейте не помню, какой она станет, когда повзрослеет… Впрочем, мне это до лампочки же. В монстра не превратится точно, значит, жить будем.

— В общем, вот, — сказал я и вдруг Катя заткнула мне рот рукой. Как грубо. Я вот о ней беспокоился. А она…

— Да не бойся ты, — сказал я, вывернувшись. — Говорю же: чудо. Время остановилось. Они не слышат и не видят.

И, чтобы окончательно расставить все диакритические знаки, я глубоко вдохнул и продекламировал:

— Ты что, убил их? — вскрикнула Катя.

Она бросилась к родителям. Сначала потормошила мать потом отца. Я слышал её рваное дыхание, грозящее вот-вот перерасти в истерический крик.

— Кать, да брось, — поморщился я. — Говорю же, время остановилось. Ну не будь ты такой обычной. Неужели так сложно поверить в чудо?

Под направленным на меня взглядом исполненных ужаса глаз я поднял с пола пульт и включил телевизор. Ничего такой, покруче нашего, экран плоский.

Экран засветился. Мы увидели мужика, который куда-то отчаянно бежал на коньках. Вернее, замер в процессе. Я переключил канал. Здесь шло кино для взрослых. Мужчина и женщина страстно целовались и замерли в тот момент, когда мужчина расстегнул женщине лифчик и показалась грудь.

— Трахаться будут, — пояснил я на всякий случай и щёлкнул пультом ещё раз.

Попал на пустой канал с помехами. Помехи, правда, не двигались, что тоже выглядело странно. Да и ожидаемого шипения слышно не было. На следующем канале дикторша новостей замерла с приоткрытым ртом.

— Как ты это сделал? — прошептала Катя.

Страха в голосе убавилось. Теперь там было даже какое-то благоговение. Вот всегда так. Чудо воспринимается только на экране. А в жизни проще обозвать меня убийцей… Ладно, Семён. Никто тебе не говорил, что Катя — идеал из сказки. Она — человек, со своими человечинками.

— Дядя Петя по старой дружбе подогнал. Слушай… А ты когда-нибудь гуляла по посёлку ночью в одной пижаме?

Она не гуляла. Но от эксперимента не отказалась. Мы вышли на улицу и шли по безразличному вневременному асфальту босиком, будто ангелы, зная, что грязь не пристанет к ногам. Шли от фонаря к фонарю, любуясь висящими в воздухе листьями, соринками, редкими мошками.

Холодно не было, но Катя поеживалась. Больше, наверное, психосоматически: мозг утверждал, что должно быть холодно. Я, как истинный джентльмен, накинул ей на плечи свою куртку. Катя сперва обрадовалась и завернулась в неё. Но потом, взглянув на меня, покраснела и поспешила вернуть куртку.

— Почему ты не оделся?

— Не успел… Мы с дядей Петей на балконе курили. Ну, он меня так к тебе и приволок. Я тебя смущаю? Можем зайти ко мне, натяну штаны.

— Подожди… Смотри!

Впереди, на ещё одном освящённом пятачке, стояли двое. Мы приблизились к ним и замерли, любуясь. В одном я узнал Лёху, соседа. Второго не узнал. Этот, второй, видимо, только открыл бутылку пива и поднёс ко рту. В рот ударила пена, пошла носом. Парень наклонился вперёд, пытаясь одновременно глотнуть по максимуму, высморкать излишки и не облиться. А Лёха над ним ржал, отклонившись назад. Так они и замерли, чем-то напоминая игрушечных кузнецов, бьющих по игрушечной наковальне.

— Крууууто, — протянула Катя.

— Такие парни тебе нравятся? — усмехнулся я.

— Нет! — тут же шарахнулась она, будто от гремучей змеи. — Я просто… Я в смысле…

— Да понял я, понял.

Я осторожно, стараясь не вступать в телесный контакт, отобрал бутылку у Лёхи. Судя по количеству, он ещё даже отпить не успел. Протянул Кате.

— Будешь?

Вообще-то я больше шутил. Но Катя, поколебавшись, вдруг протянула руку… Я забрал бутылку у второго и тщательно вытер горлышко рукавом куртки. Пена осталась висеть в воздухе, где и висела. А мы пошли дальше.

Посмотрев, как Катя, не поморщившись, отхлебывает из горлышка, я поинтересовался:

— Да ты алкаш?

— Сам алкаш! — Катя толкнула меня плечом. — Мне папа просто с детства всегда немного давал, мне почему-то нравилось…

— С детства приучена к алкоголю, — вздохнул я. — Что ещё я должен о тебе знать? Наркотики? Беспорядочные половые связи? Членство в партии «Е**ная Ро**ия»?.. Говори, я всё стерплю!

В ответ Катя попыталась облить меня пивом. Я отскочил. Она со смехом погналась за мной. Ситуация становилась опасной. Я, как взрослый человек, совсем не горел желанием быть облитым пивом и стирать на руках куртку в остановившемся времени.