Потомки джиннов - Гамильтон Элвин - Страница 70

— Для того я и убедила вас забрать Тамида с собой, — с усмешкой объяснила она, — а он ничего и не знал, дурачок.

«Опять моя вина! Сама, считай, и привела сюда султана. Решила не бросать Тамида во второй раз, и вот чем это закончилось!»

Обычно мой гнев горел ярким пламенем, но теперь наливался леденящей чернотой. Я была полна решимости уничтожить их. Всех до одного.

Напрягая все силы, я мысленно рванула песок к себе, и звёздное небо вмиг заволокла непроглядная тьма. Ветер заревел в ушах, набирая мощь.

Султан вскинул голову, прикрываясь рукой от хлещущих в лицо песчинок. Бурлящая и завывающая туча стремительно накатывалась из-за стены. Я воздела руки, полностью подчиняя себе песок, скрываться дальше не имело смысла.

Взгляд султана упал на моё лицо, встречая яростный вызов. В ответ на его растерянную улыбку я резко опустила руки, обрушивая грохочущую тучу на сад.

Вокруг поднялся переполох, замелькали тени, едва различимые среди слепящих, сбивающих с ног песчаных вихрей. Шазад что-то выкрикивала, султан тоже, но отдельные слова терялись в общем хаосе.

— Амани… — разобрала наконец я и обернулась — как оказалось, вовремя.

За спиной подруги возвышался грозный силуэт абдала, поднятый кулак уже наливался раскалённым жаром. Я властно махнула рукой, превозмогая резкую боль в боку, и мигом скрутившийся песчаный хлыст перерубил, словно мечом, глиняную ногу чудища вместе с металлической начинкой, опрокидывая его навзничь.

— Оглядывайся почаще! — крикнула я сквозь летящий песок.

Её приказы были уже не нужны. Я знала, за что дерусь, с кем и что делать. Прежде всего спасать демджи, их никак нельзя оставлять в лапах султана, иначе повторится история со мной.

Послушный мне песок рассёк железо, сковавшее Изза и Мазза, и они разом прыгнули в воздух, стремительно увеличиваясь в размерах и отращивая крылья и когти. Два гигантских тёмно-синих силуэта описали круг над садом и нырнули вниз. Далила бежала к Ахмеду, а Имин, тоже освободившись от кандалов, помогала Навиду.

Сквозь грохот бури донеслись выстрелы, Хала рядом со мной вскрикнула, хватаясь за ногу, но Сэм не дал ей упасть, подхватил на руки и вновь исчез в стене. Однако, как я ни вглядывалась, нигде не заметила Ахмеда. Мы не могли победить, силы были слишком неравны, но это пока и не требовалось. Сейчас — вывести тех, кто выжил, больше ничего.

Я сжала песок в кулаке, резко взмахнула рукой… и вскрикнула от боли в животе, резанувшей сильнее, чем когда-либо прежде. В глазах помутилось, ноги стали подкашиваться. Ветер утих, песчаные вихри вокруг покачнулись, оседая. Завеса бури, до сих пор скрывавшая нас, постепенно рассеивалась. Я попыталась вновь поднять её, но тело не слушалось, словно превратившись целиком в сгусток ослепляющей боли.

Упав на колени, я хватала ртом воздух, едва сохраняя сознание.

— Амани! — Тьма чуть отступила, и я увидела перед собой Шазад, стоящую на коленях с испуганным лицом. За её спиной залегли ещё двое с ружьями, прикрывая нас. — Что с тобой, Амани? — Я и сама толком не знала, а терзавшая внутренности боль не давала говорить. Похоже, тётка и впрямь что-то напортила. — Всё, хватит, мы тебя забираем!

— Нет… — выдавила я. Но подруга уже поднимала меня на ноги и тащила прочь, не давая вырваться.

— Даже не спорь! В прошлый раз оставили тебя, и что вышло? — Пленённые джинны, абдалы и всё остальное. Спорить и впрямь было трудно. — Сначала уходят демджи — это приказ твоего командира!.. Жинь, ты где?! — крикнула она сквозь гущу схватки, и он тут же появился рядом. — Бери её, живо!

Повторять не пришлось, его руки уже подхватили меня под колени, а сопротивляться у меня не осталось сил. «Ты вернулся, чтобы меня спасти?» — вспомнила я вечер Ауранзеба и улыбнулась бы, но было слишком больно.

Шазад прикрывала нас, пока Жинь взваливал меня на спину Иззу. Гигантский рухх взмахнул крыльями и вмиг поднялся над крышами Измана, петляя из стороны в сторону, чтобы увернуться от выстрелов с земли. Город простирался под нами тёмным ковром с причудливым узором улиц, обозначенных яркими точками освещённых окон. А впереди за стенами и крышами разливалось море, уже розовое в лучах близкого рассвета.

Мы были почти уже вне досягаемости для стрелков… но только почти. Ещё чуть выше, ещё несколько взмахов крыльев, и рухх мог бы высадить нас с Жинем где-нибудь в безопасном месте, а потом вернуться за остальными, кто выжил. Боль продолжала терзать, и последнего выстрела я не услышала, но ощутила по тому, как дёрнулось вдруг огромное пернатое тело, пронзённое пулей. Гигантская птица испустила пронзительный крик, машущие крылья сбились с ритма. Рука Жиня судорожно сжалась, крепче обхватывая меня.

В памяти пронеслась сцена у дворцового пруда: мы стоим с султаном и смотрим на уток… я натягиваю тетиву… стрела попадает в утку, и та падает, трепыхаясь в воздухе.

Скособочившись и дёргая раненым крылом, Изз с трудом преодолевал встречный ветер, стараясь улететь подальше от лагеря. Отдавать демджи обратно султану было никак нельзя. Внизу мелькали крыши и стены, а затем вдруг утёс круто оборвался, и под нами разверзлась пропасть, на дне которой искрились розовые рассветные волны. Они приближались — теперь мы уже точно падали.

Огромная птица забила крыльями, вновь издавая болезненный крик, и тело её накренилось, сбрасывая нас. Рука Жиня соскользнула, ветер ударил в лицо, и последним, что я увидела, была стремительно надвинувшаяся стена воды.

Глава 48

Тому, кто вырос в пустыне, трудно объяснить, что значит тонуть. У нас море было только из песка, а теперь он ещё и подчинялся мне.

Это море вело себя совсем по-другому — оно нападало и хотело убить.

Вода, казалось, пропитала меня всю насквозь. Набрасывалась и хотела сожрать. Лезла в нос и рот, душила и ослепляла. Мир перед глазами потемнел и съёжился. Короче, похоже было, что для девушки из пустыни я тону вполне успешно.

А потом вдруг я почувствовала, что поднимаюсь из неведомых тёмных глубин, и в лицо вновь пахнуло солёным ветром. Воздух с болью ворвался в лёгкие, в глаза хлынул свет — вспыхнул и погас. Новая вспышка, потом ещё… Боль и свет мучительно чередовались, словно отнимая друг у друга моё тело.

В глазах мелькнули звёзды, а ко рту прижались чьи-то губы. Опять наваждение от Халы? Не похоже. Надо мной склонился Жинь, и он был настоящий — в отблесках предрассветного неба виднелась каждая складочка его лица.

Между тем воздух продолжал толчками врываться в рот, обжигая лёгкие. «Я дочь джинна, огонь мне нипочём», — пронеслась шальная мысль.

Звёзды исчезли, теперь я смотрела на песок, пропитанный морской водой, и меня выворачивало наизнанку. Море наконец оставляло моё тело в покое, хоть и неохотно. Сидя на корточках, откашливаясь и отплёвываясь, я ощутила у себя на плече знакомую руку.

— Напомни как-нибудь, чтобы я научил тебя плавать, — хмыкнул Жинь. Голос его звучал слишком напряжённо для шутки, но я всё равно рассмеялась. «Всё-таки выжила!»

Волны набегали на берег у подножия гигантского утёса, на самом верху которого виднелись городские крыши. Падать пришлось высоковато. Жинь тоже болезненно морщился, мокрые волосы свесились на лоб. Я потянулась и отвела прилипшую прядь.

Сердце в груди стучало уже спокойнее, но шум недавней схватки продолжал греметь в ушах. Боль в боку немного утихла, рассветный берег был пуст и безмятежен, но мелькнувшие звёзды не уходили из памяти, словно укоряя. Пора возвращаться в жестокий и опасный мир.

— А где Изз? — спросила я, озираясь в поисках гигантского синего рухха. Если пуля осталась у него в теле, обернуться вновь человеком не получится.

— Не знаю… — Жинь хмуро дёрнул плечом. — Мы с тобой свалились в воду, а он ещё летел. Когда я вынырнул с тобой, уже никого не увидел.

Я глянула на море. Так ласково омывает нам ноги, а вдали от берега превращается в рокочущего монстра, готового проглотить человека целиком.