Потомки джиннов - Гамильтон Элвин - Страница 16

— Жинь… — выдавила я, морщась от боли в плече и всё ещё не в силах отдышаться после падения. — Пряжка!

Он понял сразу и чуть отодвинулся, убирая металл. Клокочущее бешенство, запертое у меня в груди, тут же с рёвом вырвалась наружу, устремляясь в окружающую пустыню и овладевая песком.

Я вызывала бурю.

Песчаные волны вздыбились, закручиваясь вихрями и набирая силу. Хлестали по шатру, разрывая его ткань в клочья, хоть я и старалась направить главный удар в стороны. Пустыня пришла в неистовство. Могучий порыв ветра подхватил шатёр и унёс прочь, как пушинку. Мутная бурлящая пелена застилала взор, стрельба прекратилась.

В лагере царил переполох. Замотав лица куфиями, мятежники суетились, собирая припасы и успокаивая лошадей. План бегства был составлен заранее, и каждый знал, что ему делать, но одно дело знать, и совсем другое — выполнять посреди ночи под огнём неприятеля.

Придя в себя и стараясь отдышаться, я поднялась на колени. Стреляли сверху — значит, солдаты засели на стенах каньона. Я вскинула руки, отправляя туда всю мощь песчаной бури, чтобы создать щит от ружейного обстрела. Тёмная воющая пелена раздалась в стороны, и я увидела первую жертву с развороченной пулей окровавленной грудью. От страшного зрелища магическая власть едва не выскользнула у меня из пальцев.

Шазад уже стояла на ногах, отдавая распоряжения и по мере сил наводя порядок посреди бушующего урагана.

— Амани, бежим! — позвала она, перекрикивая рёв бури.

Я помотала головой:

— Мне надо вас прикрывать! Уводи людей!

— Без тебя не уйду!

Чёрные волосы Шазад выбились из-под куфии, и ветер трепал их, хлеща по лицу. За спиной у неё седлали коней, а кое-кто уже карабкался на спины гигантских руххов, которыми успели обернуться близнецы.

— Не жди меня! — крикнула я сердито. Хотелось заверить, что со мной ничего не случится, но обещания демджи — опасная штука. — Уводи всех! Уводи Ахмеда! Ты нужна им, а я нужна здесь!

Она на миг задумалась. Подруге не хотелось покидать меня, но воительница понимала, что я права. Без прикрытия поляжет пол-лагеря, а кроме моей песчаной завесы других способов у нас нет.

Быстро обернувшись, Шазад глянула на Ахмеда, который тоже метался, стараясь подавить общую панику, затем снова посмотрела на меня.

— Если что, я вернусь за тобой, имей в виду!

Она исчезла в песчаном мареве, а я, собрав все силы, взметнула бушующие волны песка ещё выше, полностью отгораживая уходящих мятежников от взгляда солдат наверху.

Не знаю, как долго мне удавалось поддерживать бурю. Руки уже тряслись и еле повиновались, в глазах темнело. Я лишь смутно осознавала, что происходит вокруг — как грузят припасы на лошадей и ведут их к выходу, как поднимаются в небо на могучих крыльях Изз и Мазз, уходя от выстрелов в воздух. Крики доносились словно издалека.

Зато пески заполняли всё моё сознание, я сама была частью бушующего урагана, готовая рассыпаться в прах и унестись с ветром. Руки уже двигались словно сами по себе, песчаные вихри, оставив врага, устремлялись назад ко мне и хлестали по волосам и лицу. Пора было дать пустыне свободу — или стать ею навсегда.

С невероятным усилием я поднялась на ноги. Колени тут же подломились, но знакомая рука, обхватившая талию, не дала мне упасть.

— Держу тебя! — крикнул Жинь в ухо. — Отпускай бурю, давай!

В другой руке у него был повод коня, который пятился и взбрыкивал, оказавшись в плену бури.

— Откуда… почему ты здесь? — с трудом выдохнула я. — Шазад…

Голова кружилась от напряжения, песок уже едва слушался. Если его отпустить, засыплет и похоронит тех, кто не успел выбраться.

— Она всех вывела! — Жинь держал меня почти на весу, ноги подкашивались.

— А ты?

— Ещё не хватало бросить тебя здесь!

Уверенный голос звучал в ушах, крепкое тело прижималось к моему, защищая и поддерживая. Подтянув коня ближе, Жинь закинул меня в седло, а потом запрыгнул сам. Вблизи раздался ружейный выстрел.

— Амани, отпускай! Я с тобой, верь мне.

И я послушалась.

Глава 11

Мы скакали так, будто хотели догнать закатившееся солнце. По нашим следам шла армия султана, и спастись можно было, лишь забравшись подальше в горы.

Я потеряла сознание, едва оказавшись за пределами лагеря, и проспала немногие часы, оставшиеся от ночи. Очнулась на рассвете, по-прежнему ощущая спиной Жиня, и нас всё ещё преследовали солдаты. Последние свои силы я потратила на новую песчаную завесу позади нашего маленького отряда.

С нами ехала ещё дюжина беглецов из лагеря, не успевших покинуть его с Шазад и близнецами. Некоторым пришлось ехать верхом по двое на немногих последних лошадях. В горячем мареве песков их лица трудно было разглядеть, а кто успел раньше нас, я тоже не знала. Кто-то мог и отстать, не умея толком держаться в седле, но тут уж ничего не поделаешь.

Плечо не переставала дёргать острая боль, которая ещё усиливалась, стоило мне обернуться назад. Глаза уже застилал туман. Наконец терпеть стало уже невозможно, да и лошади уже спотыкались от усталости. Если преследователи всё ещё идут по следу, придётся разворачиваться и принимать бой. Я опустила песчаную завесу, с облегчением расслабляя тело, и Жинь стал вглядываться в горизонт позади. Проморгавшись сквозь пелену в глазах, я тоже посмотрела туда, прикрываясь рукой от слепящего заката.

Никаких признаков движения, лишь одни бескрайние пески. Вроде бы оторвались.

— Разобьём лагерь прямо здесь, — решил Жинь. Прижимаясь спиной, я ощущала, как его голос, хриплый от жажды, отдаётся во мне.

— Здесь опасно, — нахмурилась я.

Он беспечно отмахнулся:

— Нам везде опасно.

— Никакого укрытия, а лошади…

— Они всё равно не смогут идти дальше без отдыха, — шепнул он, — а пешком мы от солдат не убежим… и без твоей помощи — тоже. Поставим часовых, и если на горизонте появится пыль, тут же тронемся дальше.

Соскочив с коня, он начал отдавать распоряжения. Люди ставили палатки и разбирали припасы, которые успели захватить с собой. Жинь снял с пояса кожаную флягу, сделал глоток и протянул мне. Дрожащими руками я поднесла её ко рту и осторожно отхлебнула, опасаясь лишний раз шевельнуть плечом.

Как нас мало, всего десяток с небольшим! А сколько ещё остались лежать в песке на месте бывшего лагеря — тех, кто не успел уйти с Шазад и принцем? Здесь я единственная демджи. Только бы Хала с Далилой успели, они могут спрятать от глаз неприятеля даже большой отряд. А Шазад наверняка сумеет отыскать новое безопасное укрытие и дождаться нас. Остаётся только верить.

Тётушка Сафия тоже была с нами, как и ещё две женщины из Сарамотая. И как это им повезло выбраться, не зная выходов из лагеря? Теперь она помогала раздавать еду. Я увидела ещё несколько знакомых лиц, и от сердца немного отлегло.

Костёр разжигать нельзя. Конечно, от гулей и нетопырей так уберечься труднее, но оставлять маяк для армии султана было бы ещё хуже. Придётся окружить стоянку теми железными предметами, что нашлись, и надеяться на лучшее.

Наше бегство через горы и пески вымотало всех до предела. Некоторые, запихнув в рот выданный кусок лепёшки, валились с ног, где стояли. Нужно было ещё напоить и накормить лошадей, распределить между ними поклажу и подумать о тысяче других дел, но в голове у меня царил хаос.

Сделав ещё глоток воды, я немного приободрилась. Так или иначе, долго мучиться не придётся. Эта часть пустыни была мне хорошо известна. Отсюда три дня пути до порта Гасаб, а если спешить, как сегодня, можно добраться уже завтра к ночи. Там можно пополнить припасы, а затем отправиться к условленному месту сбора в горах. Туда потянутся все наши… то есть те, кому удалось уйти живым.

Отдав флягу, я стала слезать с седла, опираясь больной рукой как можно осторожнее, но она всё-таки подломилась, и я мешком обрушилась на песок.

— Да ты ранена! — воскликнул Жинь, кидаясь ко мне, но я не приняла его помощи и поднялась сама, цепляясь здоровой рукой за стремя. К счастью, усталая лошадь даже не пошевелилась.