Наследие джиннов - Гамильтон Элвин - Страница 33

Я понятливо кивнула. Такие подробности редко попадают в легенды: народным героям не положено спать на блохастой подстилке в углу сарая.

— Ну вот, — снова улыбнулась девушка, — тогда я и познакомилась с Ахмедом, привела его вместе с братом к нам домой, ещё и выругала за неосторожность: могли бы и головы потерять! Тут же стали обсуждать учение Атауллы об управлении государством, заспорили… а кончилось тем, что я стала тренировать Ахмеда к поединкам на султимских состязаниях.

— А я тогда корпел над книгами у святых отцов, — пробубнил Бахи с полным ртом, — иначе бы сразу вам всю философию растолковал.

— А за что тебя оттуда потом вышибли, не поведаешь?

Бахи смущённо опустил глаза в тарелку:

— Не помню уже.

— Зато я хорошо помню! — буркнула Шазад. — За то, что напился пьяный и орал песни под моим окном.

— Что за песни? — полюбопытствовала я.

— Не помню, — снова буркнул он.

— Наверное, про Руми и принцессу? — В глазах девушки мелькнули насмешливые искорки.

— Нет, — надулся Бахи, — про джинна и дэва.

Шазад расхохоталась, за ней и я, а Бахи заявил, что готов спеть и сейчас, но для этого должен сначала как следует выпить.

У меня самой и без всякой выпивки кружилась голова. Ночная тьма с заревом костра, шелест листвы, смех и говор вокруг… Люди, уверенные в себе и в правоте своего дела. Легенда, берущая начало в прошлом и устремлённая в будущее. Благодаря стараниям и борьбе этой горстки храбрецов мир никогда уже не станет прежним, даже если они в конце концов проиграют. Их выдернули из прежней жизни и поставили туда, где они нужнее, словно фигуры на доску в великой игре, цель которой — спасение родной страны, а риск невероятно высок. Опасность их затеи пьянила меня, и я понимала, что могу тоже стать одной из них, если захочу. Впрочем, отступать было поздно: я уже стала неотъемлемой частью этой легенды.

— Эй, куда ты запропал, святоша? — оборвал мои размышления женский голос, и к нашему костру подсела ещё одна девушка, вида не менее странного, чем Далила или Имин. Всё тело её от ресниц до кончиков ногтей казалось отлитым из чистого золота, только волосы и глаза были чёрными. — Не посмотришь? — Она вытянула к Бахи руку, всю в ожогах и запёкшейся крови.

Целитель поморщился, втянув воздух сквозь зубы.

— Что это с тобой приключилось?

— Да так, небольшой взрыв…

— Ну, ничего особо страшного, — с облегчением сказал он, присмотревшись. — Для дочери джинна, созданного из чистого огня, любые ожоги — ерунда.

— Кстати, ты давно вернулась, Хала? — спросила Шазад.

В ответ девушка с золотой кожей молча кивнула на свою одежду, грязную и окровавленную. Глупый вопрос: ясно, что только что, не успела даже переодеться.

— Мы опоздали… — вздохнула она. — Она уже арестована. Странно для оборотня, должна была продержаться дольше. Та же Имин целых две недели протянула, а этой, должно быть, хитрости не хватило. По слухам, её держат в Фахали и будут судить. Я за подмогой вернулась — если поторопиться, можно успеть до того, как её повесят, покопаться в их мозгах, и…

— Это не та, с багровыми волосами? — перебила я. Хала только теперь удостоила меня взгляда. — Демджи… — Слово до сих пор странно ощущалось на языке. — У неё ещё лицо всё время менялось…

— Ты видела её?! — Глаза девушки вспыхнули, она подалась вперёд, сверкнув золотом в свете костра.

Однако следующие мои слова заставили её застыть на месте.

— Галаны прострелили ей голову.

Общее радостное настроение тут же потухло. Блестящее металлическое лицо Халы окаменело.

— Почему же тогда ты вернулась живая? — сухо процедила она.

Я должна оправдываться? Ещё чего!

— Потому что мне голову не прострелили.

Презрительный оскал демджи напоминал драгоценный гребень матери Тамида из золота и слоновой кости. Хала сделала мне жест продолжать, и я невольно впилась взглядом в её руку, на которой не хватало двух пальцев.

— Таращиться нехорошо, — заметила она, и рука приобрела нормальный вид. Рядом из песка вылез большой чёрный жук, забрался на мою ногу и пополз вверх. — А ещё нехорошо бросать друзей, спасая собственную шкуру!

Я брезгливо прихлопнула жука, но вместо него тут же возникло ещё несколько, потом каждый из них тоже размножился, и вскоре назойливые копошащиеся насекомые облепили всё моё тело. Вскочив, я принялась вертеться на месте, стряхивая их с покрасневшей и зудящей кожи.

— Хала, прекрати сейчас же! — Голос Шазад прозвенел как стальной клинок.

Жуки мгновенно исчезли, будто их и не было. Я вспомнила, что она говорила про демджи, способных насылать наваждения. Очевидно, Хала как раз из таких. Жуть, да и только!

— У нас принято выручать своих, — угрюмо буркнула золотокожая, внимательно рассматривая свои ногти.

— Она старалась, — раздался за спиной тихий голос Жиня.

Глава 20

Он вышел в круг света от костра, тяжело опираясь на плечо Ахмеда. Усталый и измождённый, но живой. Стоял и смотрел на меня. Я дёрнулась с места, будто притянутая к нему верёвкой… или как стрелка компаса, магически связанного с другим. Однако прежде чем успела вскочить на ноги, раздался истошный визг, и на шею Жиню бросилась Далила, восторженно тараторя что-то по-сичаньски и заливая ему рубашку слезами радости. Вокруг уже собирались любопытные со всей широкой поляны, закидывая младшего принца вопросами и приветствиями.

— Эй, не напирайте! — забеспокоился Бахи. — Он ещё только встал на ноги.

Постепенно толпа схлынула, возвращаясь к своим кострам и тарелкам, и Жинь повернулся к Шазад.

— Генерал… — начал он. Голос звучал ещё хрипловато после болезни, но тон был хорошо знаком. Точно так же он называл меня Бандитом.

— Какой я тебе генерал! — улыбнулась девушка, осторожно обнимая его, чтобы не нарушить повязку. — Ну, кто обещал: «Только осмотрюсь — и назад», а?

Друзья собрались вокруг Жиня, загораживая меня от него. Послышался смех. Я сидела у костра и думала, что ему скажу. Кто я такая здесь, в лагере? Да и он не тот, кем представлялся мне в пустыне, опять чужой для меня. Эти люди уже готовили вместе восстание, когда я ещё тренировалась в стрельбе по жестянкам.

— Лучше поздно, чем никогда, — заметила Хала. Она не стала обнимать Жиня, но в отблесках костра было видно, что даже её жёсткое, будто отлитое из золотистого металла лицо немного смягчилось. — Вернулся живой, и ладно.

— Мне спасибо скажите, что живой, — пробурчал Бахи с полным ртом. Курчавый целитель продолжал есть даже стоя.

— Святые отцы делают свою работу во имя Всевышнего, не за спасибо от смертных, — подмигнул Жинь, отводя от меня взгляд.

— Вот и хорошо, что я не доучился! — усмехнулся в ответ Бахи, стрельнув хлебной крошкой в Далилу.

— А ещё спасибо Амани, что притащила тебя живым, — добавила Шазад.

Лучше бы она молчала… Я наконец встретила его взгляд. Два месяца вместе в песках, ложь, недомолвки, секреты… В его глазах светилось понимание, что на этот раз я его не бросила, как тогда в пивной, лежащего лицом в тарелке. Спасла от галанов, спасла от кровожадных гулей.

— Ладно… — Хала обняла за плечи Далилу. — По крайней мере одного демджи тебе удалось привести в лагерь.

Я не сразу осознала, что она кивает на меня. Собравшиеся в круг обернулись, все внезапно замолчали.

— Демджи? — непонимающе нахмурилась я.

Ахмед с удивлением глянул на Жиня, они обменялись быстрыми фразами на певучем сичаньском наречии.

— Между прочим, невежливо говорить о ком-то на языке, которого он не знает! — бросила я громко, вскакивая на ноги и совсем забыв о почтении к принцам. Тарелка с едой опрокинулась на песок.

— Амани, — мягко произнёс Ахмед, — садись, успокойся…

— А если мне не хочется? — Я не знала ещё, что скажу, но говорить уж точно собиралась стоя. Мой взгляд впился в глаза Жиня. — Лгать грешно!

Он печально вздохнул:

— Мне не светило попасть в рай ещё задолго до встречи с тобой…