Наследие джиннов - Гамильтон Элвин - Страница 19

— То есть куда указывала стрелка твоего компаса! — хмыкнула я.

Как воспринял чужак мои слова, мешали понять поля его надвинутой шляпы.

— А в такой караван можно наняться, — продолжал он.

— Кем наняться?

— Охранником, само собой. Пустыня небезопасна, сама знаешь. От Массиля до Дассамы, — ткнул он пальцем в левый угол треугольника, — сплошные пески. Месяц пути.

— В сторону от Измана. — Носком сапога я добавила точку в правом углу импровизированной карты.

Жинь бросил на меня раздражённый взгляд и продолжал:

— От Дассамы ещё дней десять ходу через равнины к морю, — может, чуть дольше, если караванщики станут торговать по дороге. А там пара дней плавания на восток — и вот он, Изман. Заработанных в охране денег хватит, чтобы добраться… Что скажешь, Синеглазый Бандит?

— Ну, картограф из тебя, конечно, аховый… — Я задумчиво оглядела изрытый кривыми линиями песок. Одно дело — рисовать, и совсем другое — брести по настоящей пустыне. Тут любая ошибка — смерть. На поезде было бы не в пример легче. В душе снова вспыхнул гнев, я невольно нахмурилась.

— Зато там больше тех, кто тебя вынюхивает.

Он встал, тщательно отряхивая руки. Чужак, что с него взять! Не привык ещё, что от песка в наших местах никуда не денешься, как ни старайся.

— Вынюхивают они в первую очередь тебя, — напомнила я. — А мне бы целой до Измана добраться… — Однако приходилось признать, что лучший план едва ли возможен. Чужеземец явно знал Мирадж лучше меня, да и путешествовать с ним приятнее, лгать грешно. И всё же… — Ты хочешь меня убедить, что твой компас случайно указывает именно туда, на северо-запад?

— Я много чего хочу, Бандит. Выбраться из ваших проклятых песков, принять холодный душ, поесть по-человечески… — Жинь не стал продолжать, но его взгляд упал на меня. — Так или иначе, добраться до Массиля надо в первую очередь, иначе умрём от жажды. Так что скажешь? — Он протянул руку. — Мы вместе?

Я сжала его тёплую ладонь.

Глава 11

Чужеземец неподвижно стоял в центре круга, мышцы его обнажённой спины блестели от пота, вздымаясь и опадая. Дав противнику обойти себя и кинуться сзади, ловко ухватил его и швырнул наземь. Прежде чем все звуки утонули в возбуждённом гомоне толпы, отчётливо послышался хруст сломанного носа.

— Да, твой спутник может и ударить, и выдержать удар, — кивнул Парвиз, предводитель кочевого клана Верблюжье Колено. Пощипывая бородку, караванщик наблюдал, как противник Жиня утирает окровавленный нос.

Вновь переодетая парнем, я одобрительно буркнула, стараясь сделать голос погрубее. Сколько бы носов чужак ни разбил сегодня вечером, работы в караване вдвоём с девчонкой он не получит. А чтобы переправиться через Песчаное море и не погибнуть от жажды, караван необходим.

До Массиля мы добрались к концу дня, израсходовав все припасы, а последние деньги ушли на пошлину у городских ворот. За право оказаться внутри древних стен брали по три фауза с человека. С верблюда брали целых пять. Здесь, в царстве торговцев, всё продавалось и покупалось, а человеческая жизнь ценилась дешевле всего. Так объяснил Жинь, когда мы входили в некогда славный город через гигантскую каменную арку.

Историю Массиля знала даже я. Когда-то здесь правил мудрый и могущественный джинн, а сам город был крупнейшим портом на берегу Малого моря. Джинн влюбился в дочку одного купца и предложил ему весь город в обмен на её руку. Девушка уже была обещана другому купцу из-за моря, но жадный папаша соблазнился невиданным выкупом и заказал мастерам её точную копию из воска, а затем оживил с помощью магии. Дочь он отдал жениху, а куклу — джинну, и когда тот обнаружил подмену, город уже принадлежал обманщику. Сами джинны лгать не умеют, а значит, не могут и нарушить своё слово. Не в силах забрать выкуп назад, обманутый джинн поднял небывалую песчаную бурю, которая свирепствовала так долго, что море наполнилось песком до краёв, а сам исчез, оставив корыстолюбивому торгашу бесполезный город на краю пустыни — Массиль, последний оплот цивилизации перед великим Песчаным морем.

Толпа снова взревела: кулак чужака угодил противнику в лицо, и тот повалился на песок. Цивилизация и цивилизованность — немного разные вещи.

— Видел бы ты его в настоящем деле, — заметила я. — Ломает кости только так. — Я щёлкнула пальцами, вспоминая хрустнувшее запястье чемпиона Дахмада.

Противник вновь кинулся на Жиня, тот ловко увернулся, пропустил его мимо себя и ударом под коленку опрокинул навзничь. Лицо караванщика оставалось непроницаемым, как у карточного игрока, но я видела, что он впечатлён.

— Поневоле научишься драться, если вечно приходится защищать братишку, — ехидно проговорил кто-то в толпе.

Ещё не успев вглядеться, я уже знала, что реплика брошена в мой адрес и принадлежит кривозубому пареньку, который весь вечер пытался меня поддеть. Ждал только повода с моей стороны, чтобы вздуть меня как следует и понравиться караванщикам. Выйти в круг и сразиться с бойцами своего роста он явно побаивался. Жинь бы точно вправил ему зубы.

Предводитель кочевников смерил меня критическим взглядом:

— Он правда твой брат?

— У нас разные матери. — Наскоро слепленная легенда шаталась, как старый курятник, но без каравана наши кости растащат стервятники уже через пару дней в пустыне. — Мы согласны работать за половину обычной цены.

Нам уже дважды отказывали за этот вечер, то ли из-за моей хлипкости, то ли из-за чужеземной внешности Жиня. Вся надежда была на Верблюжье Колено: их караванщики были известны своей скупостью.

— Я торгую с тех пор, как дорос до верблюжьего колена, — усмехнулся Парвиз своей шутке, — и хорошо умею считать. По полцены за каждого — это вместе как за одного, но кормить-поить придётся всё-таки двоих. Мне не нужны нахлебники, Алидад, — назвал он меня вымышленным именем, — хоть, наверно, ты ничего почти и не ешь…

Караванщик отвернулся, и Кривозубый тут же встрял в разговор:

— Верно говоришь, сразу виден опыт! Тут таких слабаков…

Он обвёл толпу рукой, в которой держал стакан с выпивкой, и в тот же миг прогремел выстрел моего револьвера. Кривозубый тупо смотрел на горсть окровавленного стекла у себя в кулаке. Зрители на миг умолкли, затем раздались смешки, и прежняя пьяная болтовня возобновилась.

— Ах ты, сукин сын! — прошипел он, выдёргивая осколок из пальца. — Ты мог в меня попасть!

— Не мог, я целился в стакан, — пожала я плечами, убирая револьвер за пояс. — Не волнуйся: спирт промыл рану… Так вот, я как раз хотел сказать, что в наше время рост и вес значения не имеют. Чтобы спустить курок, большая сила не нужна.

Караванщик перевёл взгляд с Кривозубого на меня. Он и в самом деле был опытным купцом и знал толк в выгодных сделках.

— Выступаем на рассвете из Западных ворот, — сухо бросил он. — Не опаздывайте.

Подошёл Жинь, натягивая на ходу рубашку.

— Никак, подстрелил кого-то?

— Всего-то стакан разбил, — скромно потупилась я. Судя по его насмешливому взгляду, получилось не очень. — Зато нас наняли охранниками.

Он с улыбкой обнял меня за плечи:

— Ты всегда мне нравился, Бандит.

Может, у меня и предательские глаза, но его улыбка могла кого угодно сделать предателем. По сути, я ничего не ведала о нём и всё же не могла не верить, что он знает правильный путь и вместе с ним можно ничего не бояться. Ну что ж, за полтора месяца так или иначе выяснится, ошиблась я или нет.

Глава 12

На рассвете, как и было обещано, караван Верблюжьего Колена двинулся в путь из Западных ворот. Я думала, что хорошо знаю пустыню, но, глядя на огненный шар, восходящий над расплавленным золотом горизонта, ощутила невольное изумление. Песчаное море поражало своей бесконечностью и непрестанным движением, а кочевники укрощали пески, как дикого зверя, в то же время испытывая благоговейный ужас, как перед жестоким тираном. Тем не менее я была здесь почти у себя дома.