Шолох: Теневые блики (СИ) - Крейн Антонина - Страница 87

***

Утром двенадцатого дня после моего приема на работу я поняла, что завтра грядет новое убийство — если, конечно, наш маньяк все еще не у драконов…

И оставалось всего три дня до конца битвы Полыни за Генеральство. Мне, окончательно взявшей на себя его дела, нужно было решить еще две штуки. «Всего-то?» — удивитесь вы: «А куда остальной десяток дела?». А вот! Сказать спасибо нужно мастеру Улиусу.

Ибо еще тогда, на следующий день после убийства Мелиссы, шеф заглянул к нам в кабинет. Полыни не было. Улиус властно потребовал показать ему неразобранные папки. Я безропотно повиновалась.

— Так, это ты не успеешь… С этим не справишься… Это вообще дохлый номер, надо сразу Говорунам отдавать, дело политическое… А вот это очень даже, да… На всякого рыбака найдется рыбка, да-с… — глава Ловчих перебирал документы, бормоча себе под нос.

Потом вытащил бОльшую половину папок из моей стопки и заменил на другие. Проделав эту операцию, он исподлобья заглянул мне в глаза:

— Селия не любит Полынь, — тихо проговорил Улиус, задумчиво поглаживая кучерявую рыжую бороду. — А я люблю. Нашла коса на камень. Там, где она старается подсунуть ему самые мертвые, самые долгие дела, я дам простые и ясные. Этот Ловчий уже достаточно сделал на своем посту. В его глазах свечка горит. Полынь отлично проявил себя в эти два года, и я готов, насколько это возможно, пойти ему навстречу. Но, как говорится, от старика — слово, от молодого — помощь. Я даю тебе хорошие дела, Тинави, — он помахал стопкой из новых папок. — А ты уж изволь с ними разобраться для своего куратора, девочка.

— А как же дело о маньяке? — я решила расставить все точки над «и». — Вы так ругались на Полынь.

— Еще бы. Дело о маньяке, как ты его называешь, вещь показательная. Одно из немногих громких преступлений этого года — в определенных кругах, естественно. Если Ловчий не разберется с ним сам, то, боюсь, я ошибся в оценке его способностей. Заварил кашу, так не жалей масла.

Вот и получилось, что всю неделю я занималась весьма очевидной, за редким исключением, мелочевкой. В один прекрасный момент Селия, кажется, поняла, что выданные ей изначально папки подменили, да не кто-нибудь, а сам Улиус, и обозлилась еще больше.

— И приятно вам так на него пахать, — бросила она мне поздним вечером в коридоре, когда я «закрывала» у секретаря очередную папочку. — Ведь все похвалы ему достанутся, — брезгливо добавила Селия и стукнула черепаховой тростью об пол.

— Да мне просто нравится работать здесь, — я улыбнулась и пожала плечами. — Отчего ж не «попахать»?

***

В итоге в восемь часов утра двенадцатого дня я шла в Ведомство с сильно бьющимся сердцем.

Может, хоть сегодня Полынь согласится поговорить со мной о своей работе? Ведь, если завтра произойдет убийство, нас обоих уволят.

Я бочком пролезла в кабинет — полутемный даже в столь ранний час, заваленный под потолок, с застывшей фигурой куратора на подоконнике.

— Полынь, привет, — осторожно окликнула его я, медленно приближаясь. Вдруг он опять злой и наорет на меня? Не хотелось бы.

Полынь вздрогнул. Он сидел против света, поэтому мне было сложно разобрать черты его лица. Но когда Внемлющий мягко спрыгнул с окна на пол и с удовольствием потянулся, прохрустев позвоночником, я увидела, что он улыбается.

Бледный, аж зеленый, больше похожий на бродягу из подворотни, нежели на преуспевающего госслужащего, с немытыми волосами и потускневшими в них колокольчиками, Полынь был очень, очень доволен. Огромная, как у лягушонка, улыбка резко омолодила его. С такой радостной рожей Полыни было сложно дать больше двадцати пяти, хотя, помнится, я и выяснила его реальный возраст.

— Привет-привет, Тинави, — понизив голос и в предвкушении потерев руки, откликнулся он. — Тебе много дел осталось?

— Две штуки. И продолжать слежку за Кесом, но добрая тетенька из администрации уже поставила мне за него галочку.

— Отлично! Тогда, думаю, завтра нас ждет триумф.

У меня громко заколотилось сердце, так, что, кажется, было слышно во всем Ведомстве. Полынь, обрадовавшись такой реакции, улыбнулся еще шире, насколько это было возможно:

— О да, именно так. Наконец-то я знаю, как поймать маньяка, — на живца!

[1] Как вы помните, их она носила на голове. И вот они действительно были обалденные. Я бы сама от таких не отказалась.

ГЛАВА 35. "Ночная пляска"

Шэрхен — единственный народ Лайонассы, который чтит историю. Это дает им множество знаний. Но шэрхен — теоретики, не практики. Им никогда не сравняться силой со срединниками. И, конечно, их могущество не составит и одной сотой могущества хранителей. Кровь и воля — вот что дает силу. Теория лишь направляет ее.

Трактат «Об истории и о магии»

Мы с Полынью разгребли в кабинете немного свободного места, чтобы я смогла сесть.

Утонув в старинном бархатном кресле, которое обнаружилось под несколькими коробками с надписью «Улики», я приготовилась слушать. Куратор взгромоздился на письменный стол. Планировал сесть за него, как все нормальные люди, но для этого пришлось бы откапывать еще и стул. Столкнувшись с таким препятствием, Внемлющий махнул рукой и пошел по пути наименьшего сопротивления.

— Ты бы сапоги снял, — с укором отметила я. Полынь в сомнении посмотрел на свои ноги. Обычно он ходит в сандалиях, но всю эту неделю предпочитал тяжелую, по-осеннему закрытую обувь.

— Да нет, не стоит, — что-то прикинул в уме он. — Итак. Завтра я поймаю маньяка.

Полынь выдержал эффектную паузу.

— И знаешь, что стало ключевой подсказкой? — его голос набирал все большую театральность. — «График дежурств»! Госпожа удача против силы разума, увы. Помнишь, я решил, что надо разобраться в стыдных магических ритуалах? Ну, в общем, получалось плохо. Народ не хотел откровенничать ни с Ищейками, ни со мной. Что и понятно. А прижать их было нечем — только догадки и ни одной улики. С гематитом тоже была какая-то ерунда — его оказалось такое количество в Шолохе, ужас. Продается везде в качестве сувенира. Ну и с Королевским Обществом любителей драконов мы тоже влипли по-страшному: в нем состоят сплошь медленные и при том словоохотливые люди. В итоге я плюнул на все это. И отправился прогуляться по дворцовой аркаде, помянуя твою находку. Задумался, замечатался… И так увлекся, что ушел под самый курган.

Я выдохнула:

— Ого! Ты рискнул спуститься в некрополь Срединного государства?

— Я ж говорю, по-ошибке.

У Полыни была такая довольная и хитрая рожа, что в случайность произошедшего ну никак не верилось. Я только головой покачала. Он продолжил:

— Никаких запечатанных дверей я не распахивал и духов не будил, не волнуйся. Знаешь, почему?

— Потому что жить охота? — разведя руками, предположила я.

Некрополь — не шутки. Предков надобно уважать. А то не поздоровится.

Полынь усмехнулся и тоже развел руками, зеркаля мой жест. И бросил как бы невзначай:

— Не, не поэтому. Двери вскрыли еще до меня.

Я изумленно на него воззрилась. Полынь протянул мне наскоро написанный мужской портрет. У изображенного господина была черная узкая бородка и широко поставленные миндалевидные глаза. Узкое лицо и белое знахарское одеяние. Я моргнула раз, другой, поражаясь тому, как тесен мир.

— Это Митрас Голь? — наконец спросила я. Полынь вскинул брови:

— Он самый. Знакомы?

— Шапочно. Сталкивались в Лазарете. И в Башне магов на той неделе.

— В Башне болтала с ним?

— Парой словой перекинулись.

— Тату видел?

— Папки с делами видел.

Полынь почесал карандашом за ухом и удовлетворенно пробормотал: «Теперь понятно, почему он сбежал от тебя в аркаде…». Потом в полный голос: