Шолох: Теневые блики (СИ) - Крейн Антонина - Страница 79

В этот момент в кабинет, постучавшись, зашла сотрудница ведомственной столовой с подносом, уставленным всякой снедью на двоих. Эта розовощекая симпатяжка на секунду растерялась, увидев меня, а потом нахмурилась, метнула в сторону Полыни обвиняющий взгляд, с грохотом шлепнула принесенный поднос на стол и ушла, хлопнув дверью. Я хмыкнула:

— Полынь, у тебя, кажется, были свои планы на обеденный перерыв?

— Не дай небо, — поморщился куратор. — Это все мое новая болезненная слава из-за Генеральства. Ведомство раскололось на две категории — тех, кто верит в мою победу, и тех, кто нет. Сотрудники начали делать ставки. Мигом появились эдакие «агенты», которые пытаются из надежных источников узнать, насколько же я на самом деле близок к завершению своего вызова…

— Это не было похоже на приход «агента», — я похлопала его по плечу. — Реакция нормальной девушки на то, что ею пренебрегли.

Полынь досадливо отмахнулся:

— Мы отвлеклись. Итак, наш маньяк убивает людей и с помощью черной краски куда-то отправляет их высвободившуюся унни. Согласно свидетельству Мелиссы — в некий накопительный камень. Вчера я выяснил, что это за камень. Называется гематит, он же кровавик, — Полынь прицепил на доску еще один стикер и продолжил стрелочку туда.

— Мелисса и Айрин считали, что энергия нужна ему, чтобы переместиться к драконам, — почесала репу я. — Но мы не знаем, правда это или нет…

Полынь вдруг расширил глаза, подскочил и охрипшим голосом почти проорал:

— Конечно же, правда! Подумай сама. Боги-хранители отвечают за унни и ее свободный поток. Драконы — за брому и стабильность. Уничтожь драконов — и вся унни мира высвободится. А ведь именно с такой унни, едва покинувшей тело, умеет работать наш маньяк!

Я опешила:

— Ты что, думаешь, он апокалипсис задумал? Уничтожить всю материю разом?

— Вряд ли, — осторожно покачал головой Полынь. — Ведь тогда и он погибнет. Но вот смерть одного ящера… Или двух… Это куча энергии. Несравнимо с человеческой гибелью. Если маньяк «всосет» ее в свой гематит или еще куда — сможет долгое время жить припеваючи.

— Это какая-то совершенно наглая идея, — поразилась я.

— Не то слово, — Полынь развел руками. — Либо он совсем спятил, либо у него мания величия размером с Шэрхенмисту.

Мы немного помолчали, диву даваясь на нашего убийцу.

Учитывая, что драконы… как бы это сказать… полумифические существа — всем ясно, что они есть, но никто из нынеживущих не видел — план маньяка был поистине фундаментальным. Амбициознейшим. Честолюбивейшим.

— Слушай, Полынь. А если даже только парочка драконов умрет, в мироздании ничего важного… ну… не сместится? Вдруг с бромой повсеместно произойдут какие-то изменения? Например, все люди лишатся тел? Будем как призраки? — наконец спросила куратора я. Мысли абсолютно от балды, но мне было жутковато. Опять вспомнился этот прахов тихий лодочник с «ошибкой».

Но Полынь только отмахнулся:

— Не знаю. Вопросы явно вне моей компетенции. Но, в любом случае, мы должны стараться так, будто мироздание на кону. Этот маньяк меня уже порядком достал. Давай скорее его поймаем, — пожали Полынь. — Пройдемся по основным вопросам. Почему убийства во Дворце?

— Сила кургана усиливает магию всех, находящихся там. В людях тупо больше унни. И после убийства больше унни освобождается. Выгодно.

— Согласен, принято. Почему нужна было помощь Айрин и Мелиссы?

— Айрин помогала маньяку проходить во Дворец незаметным, по ледяной дорожке. Мелисса затесалась случайно.

— Что, никто, кроме Айрин, не умеет лед наколдовывать?

— Умеет, наверное…

— Ладно, тут пока провал. — Полынь прицепил на доску огромный вопросительный знак. Отошел на шаг назад, полюбовался делом рук своих и вопросил: — А почему маньяк убил Айрин?

Я зависла на секунду. Затем предположила:

— Может, она перестала быть ему нужна?

— Нет, — Полынь покачал головой. — В смысле, такое тоже может быть, но это будет значить, что маньяк закончил с убийствами. А я не хочу в это верить, потому что тогда мы проиграли, и он уже у драконов. Так что давай считать, что Айрин была скомпрометирована — и он узнал об этом.

— Значит, маньяк в курсе нашего расследования? — напряглась я.

— Ага. И поэтому тем утром мы получили сразу три трупа. Ты кому-то рассказывала о подробностях этого дела, признайся?

Я покраснела и уткнулась взглядом в пол. Потом промямлила:

— Дддаа…

Полынь, вопреки моим опасениям, только отмахнулся:

— Я тоже говорил. И, в любом случае, десяток Ищеек в курсе. Которые тоже любят потрепаться с близкими о рабочих тайнах. И пол-Архива. И все те люди, к которым я обращался за той или иной консультацией. Короче, скомпрометировать наше расследование было проще пареной репы. Так что двигаемся дальше. По какому принципу выбираются жертвы?

— Я не знаю. Понятия не имею. А ты, Полынь?

— У меня появилась идея на этот счет, — куратор задумчиво поцокал языком. — Ни одной формальной общей черты между всеми нашими убитыми нет. Я всю официальщину проверил. Ни-че-го. Но меня натолкнул на мысль вот этот блокнотик…

Куратор вытащил из ящика «График дежурств», который я нашла во дворцовой аркаде. Я удивилась.

Полынь пояснил:

— Изучив его, я понял, что с приведенными тут именами творится какая-то ерунда. Почитал их так и эдак и обнаружил, что они написаны шифром — простейшим, но шифром. Просто слоги в именах переставлены местами. К сожалению, учитывая, что большая часть имен в Шолохе уникальна, восстановить получается далеко не всё. Но многое. И знаешь, что прекрасно? После расшифровки я получил список совершенно никак не связанных друг с другом граждан Лесного королевства и мигрантов. Тут есть знатные. Есть маги. Есть стражи. И есть прислуга.

— А наши убитые там есть?

Полынь с сожалением цокнул языком:

— Нет. Но! — он назидательно поднял указательный палец. — Зато тут есть пропуски. Как будто чьи-то имена были стерты. Пять пропусков.

— Ох… — я расширила глаза. — То есть столько же, сколько было трупов в краске на тот момент, когда я нашла блокнот?

— Именно. Есть, конечно, еще куча гипотез, которые могут объяснять подобные пропуски в таком количестве, но на безрыбье и рак рыба. К тому же, блокнот ты нашла зоне действия преступника. К тому же, человек, выронивший его, сбежал.

— Согласна, будем оптимистами. Итак, если «график» связан с убийствами, то все, чьи имена упоминаются на его страницах — в опасности? Маньяк убивает людей из этого списка?

— Да, но вряд ли всех. Есть широкая выборка — те, кто попадают в «График». И есть какая-то более узкая — те, кого стирают. И убивают.

— А кто попадает в «график»?

Полынь мне хитро подмигнул. Потом жестом попросил подвинуться и тоже уместился на подоконнике. Эта операция, что логично, сопровождалась громким перезвоном, перестуком и шорохами многослойного одеяния. Сопя, куратор принял свою любимую позу со скрещенными ногами, задвинув меня куда-то в самый угол, к фикусу, и с заговорщицким видом шепнул:

— Те, кого мы с тобой прекрасно понимаем. Те, кто связан постыдной тайной.

— Не такая уж моя тайна и постыдная, — буркнула я обиженно. — Просто незаконная.

Полынь хохотнул:

— А ты, я так погляжу, стала проще к ней относиться!

Я скривилась. Не объяснять же ему, что волшебство, кажется, готово ко мне вернуться. В несколько модифицированной форме, правда. Так, бывает, Дом Внемлющих выпускает на рынок какую-нибудь технологичную игрушку, а потом улучшает ее и выпускает снова — «игрушка 2.0». Вот и у меня будет «магия 2.0». От Карла.

— В общем, да, я предполагаю, что все эти столь разные люди могут быть связаны постыдной тайной, — улыбнулся куратор. — Или постыдным увлечением. Чем-то таким, о чем не говорят и не пишут почем зря. Разве что вот в таких странных книжечках без имени и без адреса. Да еще и с шифром.