Шолох: Теневые блики (СИ) - Крейн Антонина - Страница 66

Дремучий бор, кишмя кишащий волкодлаками, агрессивными кабанами и богомолами размером с младенца, в мае кажется очаровательным местечком. Цветущие пролески так и манят свернуть с тракта и утроить внеочередной привал, позволив себе утонуть в пении птиц и чарующем аромате земляники. Ох уж эти притягительные запахи! Сплошные соблазны.

Зимней ночью в этих краях так темно и зловеще, что люди стараются попусту не отправляться в дорогу. Но сейчас — чистое удовольствие. Так и ждешь, что из-за дуба на тебя вырулит прелестная дриада с лесными дарами для избранных, а потом маленькие фэйри пригласят спуститься в подземное царство для вечной праздничной пляски. Самое время для вечеринки.

Впрочем, все наша компания четко знала свою цель и неумолимо к ней двигалась. Мы с Кадией, легко щебеча о не всегда веселых вещах, Патрициус — напевая что-то вполголоса, и Суслик — с той невероятной и беспричинной ненавистью в глазах, которая является отличительно чертой этой тварюги.

Патрициус, кстати, сразу, как увидел внучку эх-ушкье, как-то подозрительно передумал соревноваться на скорость. Типа «забыл». Ага, конечно. Знаем мы такую технику!

*****

Фонарщика в Сонных Ивах мы нашли сразу.

Поселение было крохотным, полностью умещаясь в излучине реки, и дом ремесленника торчал прямо посередине, как драгоценная шкатулка на пыльной полке. Во дворе дома росло два великолепных дерева ошши — крепкие оранжевые плоды даже при дневном свете слегка светились. На ветках, впрочем, висели и другие осветительные приборы: яркие аквариумы с осомой, невероятной красоты бумажные фонари, голубоватые магические сферы всех форм, керосиновые лампы и витиеватые подсвечники. От дома к забору было протянуто несколько гирлянд, на которых также крепились всевозможные фонарики и банки с болотными огоньками. Участок господина Рили, нашего жалобщика, переливался всеми цветами радуги. Красота. Мы с Кадией восторженно охнули, припарковали свой «транспорт» у ворот и зашли внутрь.

— Господин Рили, здравствуйте. Меня зовут Тинави из Дома Страждущих, я Ловчая, приехала к вам по поводу вашего заявления об ухудшении условий труда, — представилась я.

— Наконец-то! На-ко-нец-то! — из-за прилавка выскочил невысокий человек с клочковатой седой бородой. Насколько мистическим и невероятным казался его мерцающий магазин, настолько же произаично выглядел господин Рили. Нос крючком, волос торчком, шишковатые пальцы, привыкшие к труду. Фонарщник злобно сплюнул:

— Сколько можно ждать, а?!

— Прошу прощения, но ваши документы были переданы мне только сегодня. Как только появилась возможность, я отправилась к вам, — я извинилась максимально обходительно.

Так уж сложилось, что в нашем обществе не слишком позитивно относятся к любым госслужащим. По мне, так лучше стараться в меру сил исправить эту несправедливость улыбкой и вежливостью, чем усугублять положение.

Господин Рили немного поворчал на «вечную нерасторопность чинуш» и наконец-то разъяснил суть проблемы. Мы с Кадией слушали его, и лица наши вытягивались.

— Вот уже шесть дней, шесть дней! Гномов крадут. Крадут моих гномов, и все отнекиваются, отмалчиваются, — сурово говорил фонарщик. Тон у него был такой, будто он нас отчитывал, а формулировки требовали особого внимания — иначе было бы слишком легко запутаться в его идеях.

Рили продолжал:

— Ночь была, я спал. Потом — грохот с улицы. Думаю, дай выйду. Вспоминаю — бокки! Нет, не пойду, рассвет, тогда уж да. Проверил — ох, не привиделось! Лейку мою уронили, бельевую веревку сорвали, тюльпаны вытоптали, мусора накидали. Ну, ну, бесстыжие! И пошло-поехало. Крусты пришли. Ундины в речке за домом плещутся, от работы отвлекают. Беседочный увалень, ах, как же он мешает. И гномов всего жальче, так я их любил, как детишек малых, радость моя садовая, все сгинули. Живые, не живые, все ж свои, да.

Я нахмурилась. Потом взяла пятисекундную паузу, дабы осознать услышанное, и, наконец, уточнила:

— Господин Рили, я правильно понимаю, что вы вызвали специалистов из столицы потому, что вам мешают появившиеся в округе магические существа? И еще потому, что кто-то украл у вас садовых гномов?

— Все правильно, — с готовностью подтвердил ремесленник.

Мы с Кадией переглянулись. Подруга незаметно для Рили свела глаза к носу и изобразила свист. На ее тайном языке это означает «он с ума сошел!». Я едва пожала плечами, мысленно, впрочем, соглашаясь.

— Расскажите подробнее об исчезновениях, — вздохнула я. — И про тот грохот.

Следующие минут пятнадцать Рили разглагольствовал. В принципе, основная картина от этого не изменилась: несколько дней назад ночью по участку кто-то прошелся (кто-то помимо бокки, ведь духи обычно ведут себя прилично), а потом у него стабильно раз в день исчезали гномы. Он самолично успел опросить всех соседей, но они крутили пальцем у виска и отнекивались. Одна лишь местная ведунья не стала разворачивать фонарщика, а согласилась с ним, что в ту ночь что-то произошло. Что касается исчезновения гномов, ведунья заявила, что проблема заключается в месте жительства. После чего захлопнула перед длинным носом Рили дверь.

— Вот эти тюльпаны мне и попортили, — пыхтел фонарщик, выведя нас на экскурсию по местам ночного безобразия. — И вот так вот жутко намусорили!

Я сощурилась и наклонилась к клумбе. Цветы были поломаны, что верно, то верно. Но вот мусора я, хоть убей, не видела. Рили, громко фыркнув в знак презрения к моей невнимательности, ткнул пальцем в два каких-то крохотных предмета, валяющихся среди травы. Я наклонилась и осторожно подняла их.

Это были две маленькие странные штучки, каждая длиной в две фаланги пальца, в форме цилиндриков. Штучки были металлические, черные с оранжевым, с какими-то непонятными надписями на них. На одном из плоских боков у каждой из них было по небольшой выпуклости.

— Что это? — спросила я, вертя их так и эдак.

— Мусор! — негодующе нахмурился Рили.

— Хей, Тинави, — Кадия осторожно постучала меня по плечу. Все время до этого она честно молчала, так как сотрудники других Ведомств не должна вмешиваться в расследование Ловчих. — Опять ночь бокки. Опять неизвестные предметы, потерянные незнакомцами. Может, все это связано с Карлом?

— Вот и я думаю, — тихонько шепнула ей я. — Только как именно?

— Гномов искать-то будете, девушки? — фонарщик был недоволен тем, что мы отвлеклись от его главного вопроса. Удивительно, как зачастую люди, создающие нечто прекрасное — например, красивейшие фонари, — сами по себе оказываются буками и грубиянами.

Я засунула цилиндрики в карман своего нового огромного рюкзака, посмотрела в сторону реки, чья синяя гладь начиналась прямо за домом Рили, и уточнила:

— У вас садовые гномы маленькие такие, сантиметров сорок пять в высоту, в ярких одежках, да? С большими глазами и в шапочках?

— Все гномы такие, милочка, — недовольно согласился фонарщик.

— Окей. И после той ночи с бокки, говорите, в поселке объявилось куча магических существ? А местная ведунья обвинила во всем ваше место жительства?

— Да.

— Отлично. Тогда, думаю, мы сейчас вернем вам ваши фигурки.

Я жестом поманила Кадию за дом. Подруга была заинтригована. Мы подошли к реке.

— Кад, ты помнишь, что такое ойка?

— Мммм, смутно. Какая-то зверушка.

О да. Кад никогда не была отличницей. Я скороговоркой прочитала ей лекцию:

— Ну, да, что-то вроде. Это проказливый водяной дух, похож на зеленоватую птичку киви с жабрами и зубами внутри клюва. Утаскивает детей под воду и бесконечно играет с ними, шантажируя возможностью дышать. Если ребенок отказывается играть, пиши пропало. Ойка отнимет у него пузыри с воздухом. Больше суток это обычно не длится: либо ойка наиграется и отпустит дитятко, либо он утонет, если больно упертый оказался и родителями вовремя не наученный. Во втором случае ойка его с удовольствием сожрет, понятие морали у этой твари весьма расплывчатое. В общем, есть у меня подозрение, что шесть дней назад тут появилась ойка наравне с другими существами. И за неимением детей начала таскать в реку садовых гномов — они ведь чем-то похожи на малышню.