Шолох: Теневые блики (СИ) - Крейн Антонина - Страница 107

— Нет, Полынь. Тут другое. Эта штука кое-что умеет… Сейчас проверю, сработает ли…

Я покрутила волшебный цилиндрик туда-сюда и, нащупав мягкую кнопку, осторожно нажала на нее.

Мутноватый желтый свет вырвался из фонаря, освещая по диагонали пол темницы. Поднапрягшись, я извернулась таким образом, что желтое пятно переползло на стену, вырастая в диаметре. Пару секунд спустя внутри круга проявилось смутное изображение двери. Оно слегка рябило, будто озерная вода на ветру, но с каждой секундой становилось все реальнее и реальнее.

Стали видны плотно подогнанные друг к другу доски, составляющие дверь, и узкие щели между ними. Буроватый мох карабкался по двери снизу-вверх, разжижаясь на уровне груди. У двери была ручка, закручивающаяся мягкой бронзовой лентой, и замок в виде львиной головы.

Нет, слишком далеко.

Я еще немного поменяла наклон фонарика, передвигая волшебную дверь поближе к себе, и аккуратно положила цилиндрик на пол, чтобы освободить руки. Дверь сползла вниз, но все же оставалась полностью на стене.

— Что ты там делаешь? — послышался любопытный голос Полыни.

Я рассказала ему про фонарь Карла.

— Так все-таки дверь опасна или нет? — уточнил куратор, выслушив историю.

— Без понятия. Но, в любом случае, я сейчас узнаю это на собственной шкуре.

Куратор промолчал, хотя, честно говоря, я ожидала, что он станет меня отговаривать. Не знаю даже, почему. Возможно, мне самой идея лезть в таинственную потустороннюю дверь казалась куда более опасной, чем тот грустный факт, что меня швырнули в королевскую тюрьму.

Честное слово, я ведь не была изменницей или в чем там меня обвиняли. И Полынь — отличный же парень. В конце концов, его Ходящим насильно сделали… Почему именно куратору теперь надо за это расплачиваться? Где справедливость, я вас спрашиваю?

Хотя, небо голубое, что я несу. Какая уж тут справедливость, о чем речь… Мир дает нам в ответ ровно то, что мы в него транслируем — своими действиями, словами и даже мыслями. Почаще убеждай себя в том, что ты злобное ничтожество — и, да, так карты и лягут. Начни играть в героя, хрестоматийного паладина — и шаг за шагом мир поверит в твою роль, распахнет тебе объятья в ответ.

Полынь, несмотря на клановую гордость, верил в то, что Ходящие заслуживают наказания за свой мятеж, и теперь покорно сидел в каземате.

А я? Во что верю я?

Если честно, как минимум я верю в то, что я — положительный персонаж. Несмотря на все мои слабости, глупости, очевидные промахи и стыдные трусости, я — приятный человек с горящим сердцем и большим потенциалом. Правда, человек, пока не определившийся с тем, что же ему такого делать в жизни, чтобы потом гордиться, а не стыдиться. Мне частенько бывает жаль, что только королевская фамилия носит гордое название Ищущих. Уверена, существуй справедливость, весь Шолох бы так звался. Мы все ищем, ищем, ищем без устали. Кто-то целенаправленно копает в нужном направлении, как Кадия, кто-то, как я, позволяет течению жизни мотать себя туда-сюда, но изредка открывает глаз и корректирует маршрут.

И сейчас моя дорожная карта, как ни крути, вела к таинственной двери.

Сомневаюсь, что есть другой способ покинуть тюрьму. Мой главный союзник в Ведомстве сидел за стенкой. У Дахху никакого политического веса, и вообще он незнамо когда оклемается после ранения, Кадия, хоть и дочка Балатона, тоже никак не поможет. Родители уже тысячу лет как не приставлены ко двору, а Карл… Карл как-то не спешил залезть ко мне в голову с предложениями помощи. И что это за тетка вообще появилась вместо него в конце?!

Сидеть и ждать у моря погоды, надеясь на чудо, было глупо. Лучше уж шагнуть в неизвестность, уповая на свои знания-умения и благорасположение богов.

— В общем, я пошла. Сделаю все возможное, чтобы вытащить тебя отсюда, — бодренько крикнула я в темноту.

— Береги себя, — донеслось сдержанное напутствие в ответ.

Я разозлилась из-за такой сухой формулировки, встала, протянула руку к двери, выдохнула и резким движением повернула странную металлическую ленту. По ту сторону двери был белый туман, просто много-много белого густого тумана. Я забеспокоилась на пороге, переминаясь с ноги на ногу.

— Тинави, ты справишься. Я с тобой, — подбодрил меня из-за стены Полынь.

Я сделала шаг в белизну, до последнего надеясь сказать куратору что-то важное, что-то уместное случаю, но в итоге так и не выбрав реплику и потому уйдя, не попрощавшись. Когда я поняла, что это куда хуже, чем даже банальное «пока», было уже поздно: стоило мне пройти сквозь дверь, как она исчезла.

Остались только я и белый туман. Поэтому первым, что я произнесла, оказавшись в этой неведомой вате, оказалось долгое и громкое «Прааааааааааааааааааааааах!».

ГЛАВА 42. Хоровод теней

«Бог из машины!» — шолоховское выражение, неодобрительная оценка неловкой развязки театральной пьесы, в которой все проблемы разрешаются при помощи внешнего, не действовавшего в сюжете фактора. Фраза пошла из Срединного государства, где была популярна в I–X веках, когда, после уходя Хранителей, драматурги так скучали по богам, что вставляли их в сюжет тут и там, по делу и без дела, вызывая бурю негодования у ценителей.

Энциклопедия «Доронах»

под авторством Дахху из Дома Смеющихся,

черновик первый

Я шла наощупь в абсолютной белизне.

В голове стучали самые разные мысли, преимущественно панического порядка: действительно все вокруг такое белое, может, я умерла? Вдруг в этом месте время идет по-другому, и, пока я шатаюсь во взбитом молоке, Полынь уже казнили, четвертовали и что угодно еще? Вдруг дверь все-таки опасна для всех, и за мной сейчас ползет огромный белесый червь, бесшумный и голодный, который секунду спустя заглотит меня целиком?

Впрочем, в какой-то момент сквозь пелену стали проступать очертания высоких, мощных стволов, покрытых серебристой корой. Кроны не были видны, так как таяли где-то там, в глухом тумане высоты. Эти деревья, ни на что не похожие… Я их уже где-то видела. Совсем недавно.

Я ускорила шаг, потом побежала. Картинка прояснялась, и вот вдалеке показалась изящная белокаменная беседка, увитая редким плющом. На перилах, спиной ко мне, сидел кто-то в шелковой пижаме. Перед человеком стояли во весь рост призрачные фигуры с какими-то слегка удлиненными пропорциями и фарфоровыми чашечками в руках. Все они были одеты в необычные заморские наряды, впрочем, очень изящные.

— Лиссай? — осторожно окликнула я, не решаясь приблизиться. Фигура обернулась. Чаевничащие фигуры пропали.

— Как ты сюда попала, Тинави? — поразился младший принц Дома Ищущих. Он ловко спрыгнул с перил и неверяще подошел ко мне.

Осторожненько ткнул в меня пальцем и, почему-то успокоившись от этого нехитрого действа, широко улыбнулся. Как всегда, в Святилище принц не был похож на доведенного до ручки невротика. Это был высокий позитивный парниша, открытый всем чудесам мироздания, с улыбкой на миллион.

— Ненамеренно, — уклончиво ответила я, подспудно ощущая, как и на меня начинает действовать магия этого места: мозг отказывается соображать, настроение поднимается. — Я прошу прощения, что помешала вашему уединению, Лиссай. Не люблю быть незваной гостьей, тем более в таком личном месте, как это, — добавила я, вспомнив, что охлаждение наших отношений было вызвано ревностью принца.

— Все нормально, — легко отмахнулся он, потом неожиданно сграбастал меня за руку и усадил на траву. — Жаль только, мои иллюзорные друзья растворились при твоем появлении, — махнул он рукой на беседку. — Я, знаешь, люблю населять это место красивыми людьми и любоваться на то, как они пьют чай и сплетничают. И обязательно делаю им дурацкие наряды. Хочешь тоже наколдовать таких? — предложил принц, вытягиваясь на траве во весь рост и легкомысленно срывая ромашку. Я в ужасе поняла, что мой мозг окончательно отрубается, и вопреки остаткам воли глупо хихикнула: