Шолох: Теневые блики (СИ) - Крейн Антонина - Страница 103

— По-хорошему уходить надо было час назад. Мне повезло, что все в Шолохе были отвлечены теми разрушениями, которые ты умудрилась устроить на дворцовом острове. Ты дала мне фору. Но сейчас наверняка уже разбираются, что случилось в храме… И мои Умения не останутся незамеченными — их видели те гвардейцы, охранные имаграфы с детекторами запредельного, еще прах знает какие свидетели… Нет, времени совсем не осталось, — покачал головой он.

— Что, так ничего и не объяснишь толком? — кисло протянула я, глядя на то, как резво он скачет по кухне на одной ноге и собирает свои промокшие шмотки, развешанные на бельевых веревках.

— Путь для тебя будет утешением то, что ты мне тоже ничего не объяснишь, — пожал плечами Полынь, лихо обматывая свою хламиду-монаду вокруг шеи:

— Например, не объяснишь то, откуда у тебя взялась магия, — продолжил он, осторожно натягивая на поврежденную ногу широкое голенище сапога и легким заклинанием, сброшенным кончиками пальцев, распахивая кухонную дверь: — Или то, почему у тебя на чтении мыслей изначально стоит сильнейший блок… — Он подхватил со стола свою кожаную сумку, резво перекинул через плечо и поковылял, хмурясь, по коридору:

— Ну и на крайняк то, почему при всех твоих, как выяснилось, цветущих чародейских способностях, ты не укокошила маньяка на месте, позволив ему сбежать, — странная, хромающая, пятнистая фигурка Полыни, бренчащая и звенящая на каждом шагу, удалялась. На секунду притормозив перед зеркалом, куратор оценивающе цокнул языком на собственное отражение.

— Полынь, какого хрена?! — с негодованием выдохнула я, вскакивая с пола.

Он уже схватился за ручку входной двери. Затормозил и, поколебавшись, обернулся:

— Я не из вредности молчу, Тинави. Поверь, так будет лучше.

— Лучше для кого?

— Для тебя, глупая. История повторяется: тебя отправят на допрос. Только на сей раз не к Улиусу и Селии, а в Теневой департамент. Чем меньше ты знаешь, тем будет проще и быстрее. До тех пор, пока ты действительно невиновна, ничего плохого они с тобой не сделают. Наверное. Только сними блок против Чтения. Ходящие не потерпят сопротивления. А еще выпей валерьяночки предварительно, чтоб мысли не скакали. Чем быстрее они тебя раскусят, тем быстрее отпустят. Просто с места в карьер признавайся — да, после разборок в храме почуяла, что твой куратор подлец и сволочь. Да, помогла ему смыться с острова, оплошала. А что вы хотите, растерялась, столько крови, друг вон чуть не умер, не до осмысления было. Дура я, дура грешная, больше так не буду, отпустите, дяденьки. И глазами испуганно хлопай, да, вот так, как сейчас. У тебя отлично получается, молодец.

— Но почему я не могу пойти с тобой?

— Потому что в итоге за тебя, и так невиновную, вступится Дом Мчащихся, и Лиссай, и мастер Улиус. И тебя оставят в покое. У тебя впереди прекрасная жизнь, Тинави. А мой побег — это навсегда.

— Может, и тебя тогда оставят в покое?

— Не глупи. Я из прежних Ходящих. Мы все — либо за решеткой, либо мертвы, либо — особо удачливые — в бегах. Другого не дано.

Я прикусила губу. Полынь, фыркнув, шутливо отдал честь, вышел за дверь и громко хлопнул ею за собой. Воцарившаяся в доме тишина похоронно била по барабанной перепонке.

****

Вообще, сказать, что я была в замешательстве — ничего не сказать.

А что мне, прошу прощения, делать-то теперь?

Я скинула обувь и босиком — это почему-то всегда невероятно успокаивает, — прошлепала обратно на кухню. Там было светло и спокойно. Я открыла окно, и струя прохладного воздуха плеснула мне в лицо.

Мой лучший друг лежит с разорванной шеей.

Пылинки затанцевали в свете упавших по диагонали солнечных лучей. Я прищурилась и отвернулась, взглядом выцепив на столе две полные остывшего чая кружки.

Полынь так и не станет Генералом.

Я фыркнула, отвернулась и зацепила за крючки по бокам от рамы старенькие ситцевые шторы. Села на скрипящую табуретку.

Ну и парень Кадии, в довершение, великолепный Анте Давьер, оказался серийным убийцей со стажем.

— Ох-ох-ох, — буркнула я, огорченно почесывая нос.

Неожиданно сквозь открытое окно влетел растрепанный Марах. Я не видела филина с самого утра, когда решила не брать его с собой на работу — мне казалось, охота на маньяка не предполагает наличия уязвимой домашней живности на плече. Думала, мой гордый птиц до сих пор послушно сидит на жердочке в спальне. Ну, видимо, ошибалась.

— Что такое? — удивилась я, заметив на ноге филина капсулу с посланием.

В туго свернутой бумажке корявым острым почерком было написано всего несколько слов:

«ОНИ УЗНАЛИ! БЕГИТЕ! АНДРИС».

— Ух-ух-ух! — захлопал крыльями Марах и, виновато моргнув, вылетел обратно в окно.

Я выругалась и бросилась в коридор, на бегу хватая небрежно брошенную на стул летягу и мешкообразный рюкзак с рабочими припасами. С ноги распахнула входную дверь и неловким кулькем скатилась по десяти крылечным ступенькам.

Поздно.

Полынь прав — история повторяется.

Как и две недели назад, серые тени окружили мой участок, неумолимо приближаясь, стягивая невидимую сеть. Вот только на сей раз это были не таинственные, в чем-то, возможно, даже добрые бокки. Как минимум, легендарные бокки. Живые свидетели истории, прах бы их побрал.

На сей раз это были люди в темным облачениях и гладких железных масках, полностью скрывающих лица. Я остановилась и, быстро пораскинув мозгами, осторожно подняла руки вверх, бросая и плащ, и рюкзак.

— Мудрое решение, — раздался тихий голос у меня за спиной, неуловимо искаженный специальным голосовым аппаратом: — Тинави из Дома Страждущих, вы обвиняетесь в государственной измене и приговариваетесь к смертной казни. Прошу не оказывать сопротивления — это бессмысленно.

— Какой-такой измене? Требую пояснений! — взвыла я, разворачиваясь, но рук, заметим, не опуская (мудра и опаслива). Тотчас с десяток серых теней метнулись ко мне в мгновение ока, не потревожив ни травинки своим сверхъестественным перемещением.

— Вы являетесь пособницей бывшего Ходящего, господина Полыни из Дома Внемлющих. Преступник нашел способ принять вас на работу в Иноземное Ведомство, где вы в его угоду совершали поступки, подрывающие международное положение Шолоха, с дальнейшей целью ослабления и завоевания нашей страны враждебными государствами вроде Иджикаяна и Асерина. Также ваша миссия включала в себя сближение с младшим принцем Лиссаем; с разыскиваемым преступником Мелисандром Кесом из Саусборна; с господином Балатоном из Дома Мчащихся, гласом Короля, посредством его дочери Кадии; с господином Анте Давьером, ныне подозреваемым в серии убийств в черте Дворца — все это с целью внутренней дестабилизации государства. Ваши права: хранить молчание…

Ходящий еще что-то бубнил, но я его не слушала. У меня натурально отвисла челюсть. Знаете, я сама люблю сочинять истории и разворачивать факты в свою пользу, но, чтобы кто-то делал это настолько нагло, топорно и при том с таким апломбом?! Уж Балатона-то они как привинтили?! Я не знала, что ответить, и потому рассмеялась.

Мою злость, впрочем, этот смех не умерил. Наоборот. Я снова почувствовала, как в душе нарастает ледяная волна.

— Да пошли вы, — ошарашенно покачала головой я и мощным движением раскинула руки по сторонам, будто приковывая себя к деревянному кресту, персонажу наших с Карлом видений, срежиссированных золотым яблоком.

Но ничего не произошло.

«Я же говорил — на ненависти не работает,» — грустно щелкнул языком у меня в голове чудо-мальчик и пропал.

Ходящие, меж тем, явно остались неравнодушными к моим слабым магическим потугам. Четверо из них, умудрившись как-то на удивление удачно синхронизироваться, швырнули в меня прочную серебряную сеть, от которой, маши руками или не маши, я не смогла избавиться. Шестеро встали вокруг дозором, нагревая в ладонях угловатые формулы заклятий. Предводитель, тот, с идиотскими обвинительными речами, склонился надо мной, скукожившейся в сети, и пожал плечами: