Право на выбор (СИ) - Михеева Рина "Пушися" - Страница 32

Сила Верена была темно-фиолетовой с проблесками серебра, и шла не широким веером, а прицельно — била мраков словно темными копьями с горящими серебром наконечниками. Сигирд все время оставался оленем, а Верен то и дело перекидывался в человека, и тогда неширокий, слегка изогнутый меч смертоносной змеей мелькал, добивая сынов Мрака, оглушенных ударами магической силы.

— Это самая действенная тактика в бою с сынами Мрака… — прерывающимся шепотом сообщила притаившаяся рядом Фая. — Сначала их оглушают силой, а потом добивают мечом, на который тоже наложены особые чары.

Несколько раз Верен взлетал вороном, бил врагов силой сверху, и тогда казалось, что от его крыльев вниз падают серебряные перья.

Мирна, прижавшись спиной к могучему стволу, дрожала и едва слышно ахала, когда чудовища особенно наседали на Сигирда. Полина пыталась сосчитать нападающих, но безуспешно. Их было много. Положение выглядело совершенно безнадежным. Сигирд явно выдыхался — волны силы, исходящей от него, становились слабее, а его движения выглядели все более рваными и отчаянными.

Наконец один из мраков зацепил его, прочертив на шее оленя кровавые борозды. Мирна отчаянно всхлипнула и застонала. Полина подумала, какая же она сильная и мужественная. Сколько ей уже пришлось вынести и как она держится.

Мраки продолжали наседать, двое из них сумели отбросить раненого Сигирда в сторону и вплотную подобраться к Мирне. Складывалось впечатление, что именно к ней они и рвались. Девушка увернулась от удара одного, но напоролась на когти другого — Полина ясно увидела кровь на ее щеке.

И тут Сай упал с дерева. Так показалось в первый момент. Но в следующий стало понятно, что он бросился на мрака, готового разорвать Мирну, — спрыгнул ему на голову и вцепился в морду, раздирая лапами глаза. Мрак заревел истошно, оглушительно, мотая головой, чтобы сбросить нежданного противника, и одновременно впиваясь в него своими страшными когтями, окрашивая мех енота кровью. Все происходило настолько стремительно, что казалось — с начала боя прошло всего несколько секунд. И целая вечность…

Полина ощутила себя внутри кошмара — самого ужасного из всех, что снились ей. Этого не могло быть наяву. Не могло. Отчаяние затопило ее и смыло страх. Она тоже ринулась вниз, не думая, чем может помочь. Она просто не могла больше смотреть на это. Они же убьют всех. С дерева вниз сорвалось белое хрупкое тело птицы, прямо в полете ставшее палевым, крупным, смертоносным.

Большая пума наполовину слетела, а наполовину спрыгнула, опрокинув ближайшего мрака. От нее во все стороны хлынула серебряная волна силы, разметавшей и оглушившей немногих еще оставшихся в живых мраков. Большинство нападавших Верен и Сигирд уже перебили, но и сами почти лишились сил. Их тоже зацепило ударной волной, порожденной отчаянной атакой Полины, но, к счастью, лишь слегка. Верен быстро пришел в себя и добил оставшихся мраков.

— Все зря… — простонал Сигирд, перекинувшийся человеком и прижимавший к груди любимую.

На ее щеке алели глубокие следы когтей. Она не плакала, только сжимала его плечи, жадно глядя сухими, лихорадочно блестевшими глазами, будто хотела насмотреться перед смертью.

— Прости… — прошептала она. — Все из-за меня… — а потом опустила взгляд на свой живот и наконец разрыдалась.

— Жаль… ребенка… — с трудом расслышала Полина сквозь всхлипывания и тяжелое, судорожное дыхание.

— Почему ты не использовал силу Лориша? — Сигирд поднял глаза на Верена.

— Я не могу, — глухо ответил тот. — Хранительница Светании сказала, что я должен сберечь ее для Отступника.

Сигирд обреченно опустил голову, гладя любимую по вздрагивающим плечам, целуя ей руки и залитую слезами щеку — ту, на которой не было алых следов когтей мрака, словно написавших на юном лице смертный приговор.

— Ты мог бы… — с трудом проговорила она.

— Нет. Я все равно не хочу жить без тебя. Лучше уж так. Лишь бы не в застенках Отступника. Лучше здесь. Вместе.

Мирна кивнула, соглашаясь.

— Ты должен убить нас, — тихо сказала она, взглянув на Верена. — Ты же понимаешь.

Ворон ничего не ответил, будто не слышал.

Рядом едва слышно постанывал енот. Сай был тяжело ранен и не перекидывался в человека — в зверином теле боль слабее.

Фея, от ужаса всего происходящего померкшая почти до полной прозрачности, опустилась на плечо Верена и что-то прошептала ему на ухо. Верен покачал головой и вздохнул.

— Ты же все знаешь, — сказал он тихо. — Я не должен…

До Полины все происходящее доходило как сквозь вату. Она снова не могла поверить в жестокую реальность, ощущая себя человеком, застрявшем в кошмаре и изо всех сил пытающимся проснуться. Если бы она раньше пришла на помощь Верену и Сигирду, возможно, ничего этого не случилось бы. Если бы раньше очнулась от оцепенения, сбросила страх, отринула свою убежденность в том, что ничем не может помочь, что в бою от нее уж точно не будет толку.

Она и теперь была словно заморожена. Пришлось собрать всю силу воли, чтобы заставить себя хотя бы просто заговорить. Казалось: пока ничего не говоришь, не шевелишься, пока отказываешься признать свершившееся — оно не реально, его еще можно… стереть, можно проснуться.

— Не должен — что? — спросила Полина, с огромным трудом разрывая вязкое оцепенение.

Верен не ответил.

— Сила Лориша может исцелить раны, нанесенные сынами Мрака, — виновато прошептала фея.

— Ты должен дойти до Райтара, — лихорадочно заговорила Мирна. — Там наверняка найдется противоядие. Ты должен жить…

Сигирд помотал головой.

— Я никуда не пойду без тебя. Мы будем вместе — всегда вместе. Если не получилось вместе жить, значит, вместе умрем…

— Она ведь не так тяжело ранена, — нерешительно проговорила Полина. — Вы сможете добраться до Райтара. И противоядие…

Мирна покачала головой.

— Чем ближе яд к голове, тем скорее и сильнее действует. И ребенок… Он тоже будет отравлен. Отравлен еще до рождения. Этого нельзя допустить. Нет, нам конец. Это конец.

Полина беспомощно посмотрела на Верена.

Он отвел взгляд и опустился на землю, словно ноги его не держали. Наверное, так оно и было, и не только от выматывающей усталости, а от невозможности этого выбора. Ворон опустил голову, на миг спрятав лицо в ладонях, и тут же распрямился. Совсем рядом тихо постанывал Сай. Верен посмотрел на него и положил руку на израненный бок. Енот дернулся всем телом и затих.

— Ты что делаешь? — тихо спросил Сигирд.

Верен криво усмехнулся.

— Экспериментирую.

Енот приоткрыл один глаз и с упреком покосился на ворона.

— Ну извини. На ком-то же надо было проверить, как это работает. Беременная женщина — не самый подходящий вариант.

Енот фыркнул, намекая на Сигирда.

— А ему еще ребенка поднимать и о его матери заботиться, — отлично понял его намек Верен, — так что скажи спасибо, что они здесь. Ради тебя я не стал бы терять возможность остановить Отступника. Хотя, конечно… Ты меня удивил. Не ожидал от тебя такого, — в устах Верена это прозвучало почти восхищенной одой храбрости.

— Я и сам от себя не ожидал, — в мысленном голосе енота слышалось неподдельное изумление.

— Что же теперь будет… — прошептала фея.

Верен поднял голову, всматриваясь в искрящееся звездами небо, рука его все так же лежала на боку енота и, судя по выражению глаз и дыханию последнего, ему явно стало лучше.

— На все воля богов. Убить беременную, когда я могу ее вылечить… — для меня это слишком. Если именно это нужно было сделать, чтобы победить Отступника… То, боюсь, его победитель стал бы еще худшим чудовищем, чем побежденный.

— Ты все делаешь правильно, — Полина положила руку ему на плечо и улыбнулась. — Все правильно.

— Надеюсь, — Верен прикрыл глаза.

Только теперь, когда выбор был уже сделан, ему вспомнились слова Хранительницы: "Не забывай, что милосердие выше всего в мире".

ГЛАВА 25. Ярон. Долг и чувства

Ярон скомкал в руке листок с очередным донесением. Это было единственным проявлением чувств за весь день, которое можно было себе позволить лишь в одиночестве. Да и то сейчас же подумалось, что служанка увидит скомканную бумагу и поймет — князь вовсе не так спокоен, как хочет казаться.