Осколки небес (СИ) - Колдарева Анастасия - Страница 68

— Тебе куда? Давай подкину, — обратился он к человеку, который как раз поравнялся с автомобилем.

И тут Андрею почудилось, будто земля уплывает из-под ног и раскачивается, точно корабль во время шторма. С заросшего бородой лица, покрытого темным загаром и слоем пыли, на него смотрели знакомые синие глаза. В морщинках на лбу под слипшимися волосами блестел пот, пропыленная рубашка с закатанными до локтей рукавами хранила следы грязи, копоти и дождевых потеков.

— Здравствуй, Андрей, — произнес Азариил с едва заметной улыбкой. Исхудавший, изможденный, он остановился, слегка покачиваясь.

— Ты? — выдохнул Андрей. — Зар, ты?..

— Как видишь.

Он в ошеломлении смотрел на восставшего из мертвых ангела, боясь — и отчаянно желая поверить собственным глазам. Первый радостный всплеск эмоций схлынул, уступив место противному, пронизывающему сквозняку тревоги и сомнений. С демонов сталось бы вот так издевательски подшутить: спровоцировать галлюцинации, наворожить призрачное видение… раз уж по-другому нагадить не могли.

— Это действительно я, — Азариил почувствовал недоверие. Или прочел мысли.

— Ты умер, — выдавил Андрей, разрываясь между потребностью обнять его и желанием запрыгнуть в машину, чтобы умчаться прочь. — Мы видели. Ты лежал с развороченной грудью, обломки ребер наружу; а Варя рыдала над тобой сутки и потом, когда рыли могилу: промерзшую землю ковыряли ломом…

— Я мог воссоздать любое тело, но это привычнее.

— Любое? — беспомощно повторил Андрей.

— Конечно. У того, кто не рождается, не развивается, не проходит все стадии от младенчества до зрелости, есть выбор.

Знакомый тон, знакомая готовность растолковать в подробностях и важное, и несущественное. Знакомое сумасшествие.

— Ты умер! — закричал Андрей, нервы все-таки сдали. — А значит, отправился в ад! Выходит, Асмодей солгал? Или из преисподней вот так запросто отпускают?

Измученное, сосредоточенное лицо ангела озарилось пониманием.

— Я действительно был в аду. Провел там век или два, — Азариил нахмурился и поморщился, будто воспоминания давались с трудом или болью. — Время там течет иначе…

— А потом сбежал?

До чего абсурдное предположение.

— Господь помиловал меня и вернул на землю, чтобы мог я искупить свою вину служением людям, смирением и верой.

Мимо тяжело, с грохотом протрясся грузовик. Захлопнув дверцу, Андрей обошел капот машины и очутился на обочине. Ботинки увязли в рыхлой песчаной почве. Азариил стоял прямо перед ним — неоспоримое доказательство милосердия Божьего, — и солнце, пробиваясь сквозь верхушки сосен, золотило его перепачканную левую щеку, и худую, жилистую шею, и всклокоченные темные волосы. Он поднялся из преисподней — одному Богу ведомо, какие страдания пришлось перетерпеть ему за упомянутые «век или два». Он едва держался на ногах — страшно вообразить, сколько километров пришлось пройти пешком без воды и пищи. Он выглядел так по-человечески… вот только взгляд — слишком понимающий, проникнутый безграничным терпением и кротостью, а еще прощением — обличал в нем нездешнюю, неземную сущность. Бесы могли скопировать тело, подражать походке и голосу, выдумать убедительную историю о спасении из ада, но им никогда не подделать этот взгляд, как не подделать само ангельское естество.

— Что ж… — пробормотал Андрей, чувствуя, как избыток эмоций стискивает горло. — Добро пожаловать на землю, Зар!

Азариил стойко перенес крепкие объятия и даже похлопал по спине в ответ. Хотя и покачнулся от слабости.

— Садись! — Андрей распахнул перед ним дверцу, убрал планшет с акварелями и обогнул машину. — Получается, ты теперь смертный?

— Мне неведомо. Возможно, проживу лишь год. Или столетие.

— Есть хочешь?

— Пожалуй…

— Все-таки смертный. С ума сойти.

Автомобиль тронулся. Зашуршали шины по неровному асфальту, застучали под колесами трещины и выбоины. Солнечные лучи косо сочились сквозь деревья.

— Варя молилась за тебя все это время.

— Знаю.

— И я тоже.

Азариил промолчал, но Андрей и без слов ощутил исходящую от него признательность.

— Она в монастырь собиралась, представляешь, из-за тебя и вообще. А теперь, наверное, передумает… Будешь скучать по своим?

Ангел неопределенно пожал плечами, но Андрей догадался: говорить о потере ему горько.

— Я не силен в утешениях, Зар, и жилетки у меня нет. Но если ты здесь, значит, Он того хотел и допустил. Помнишь? Значит, здесь теперь твое место, и служение, и предназначение. Может, вместе мы сделаем этот мир лучше?..

Он улыбнулся собственным мыслям и надавил на педаль газа. Впереди простирался солнечный день, дальняя дорога и целая жизнь.