Осколки небес (СИ) - Колдарева Анастасия - Страница 56

Андрей впустил Варю в темный коридор и запер за собой дверь на массивную щеколду. Внутри было не намного теплее, чем снаружи, однако оставаться здесь никто не собирался: шурша юбкой, женщина направилась вглубь дома. По дороге до Андрея долетали обрывки ее разговора с Вениамином, в котором тот обрисовывал ситуацию в привычно скупых выражениях.

— …подвергся нападениям бесовским… под защитой святого ангела небесного… укрыть… единственное место… не хочу навлечь беду на сестричество, но…

— Наш долг помогать ближним, — мягко перебила монахиня. — Сделаем, что в наших силах.

По бокам тянулись затворенные двери комнат, под которыми из щелей пробивалась пара полосок света. Она проследовала мимо и вышла на площадку перед широкой лестницей, ведущей наверх. Андрей успел удивиться: отчетливо ведь запомнил, что от второго этажа лишь кое-где сохранились куски стен да оконные рамы. Но монахиня миновала лестницу и углубилась в тесный черный угол: в подобных часто устраивали чуланы для домашнего инвентаря, вроде швабр и ведер для мытья полов. Никакого чулана за дверцей, конечно, не оказалось, зато обнаружилось совсем уж удивительное! Узкие каменные ступени круто ухнули в подземелье. Матушка взяла масляную лампу, но Андрей, замыкавший шествие, практически ничего не видел, кроме вариной спины и густых теней. Осторожно ощупывая опору подошвами, а стены — ладонями, он насчитал двадцать семь ступеней.

— Подвалы распространяются под всеми корпусами, — поведала монахиня, не иначе как нутром чуя любопытство гостей. — Начало положила одна из затворниц, матушка Серафима, в начале девятнадцатого столетия. Она устроила себе келью прямо по соседству с погребом. Говорила, всякая крыса достойнее ее, грешной, а потому надобно знать свое место. За ней потянулись другие, в основном, схимницы, ищущие уединения. Подземелья продолжали расширять на протяжении полутора веков. В миру о них не упоминали, поэтому по округе долгое время бродили слухи, будто бы в здешних краях люди пропадают.

Матушка повернула за угол, и Андрей заметил улыбку на ее губах.

— По преданиям, некоторые ходы тянутся на несколько километров, но мы не проверяли. В годы гонений глупые суеверия неожиданно пригодились: святыни из сожженной церкви удалось спасти в подземельях. А потом уже люди со всех окрестностей стали свозить сюда церковную утварь, книги и иконы из разрушенных храмов и собственных имений. За пятьдесят лет добра накопилось столько, что до сих пор не разобрали. Какие-то вещи вернули приходам и потомкам бывших владельцев: тем, кого удалось разыскать. Но большей частью все и поныне хранится здесь: многие не оставляли обратных адресов, да и вещи порядком обветшали. Иконы, например, требуют реставрации, только денег у нас нет, иконописцев тоже…

— Я художник, — вырвалось у Андрея.

— Правда? — Александра оглянулась на него через плечо. — Значит, нам вас Бог послал. Догадываюсь, о чем вы думаете: Москва могла бы привлечь сюда паломников и туристов, восстановить монастырь. Но мы не жалуемся, не бедствуем и не стремимся к обогащению. У нашей общины другая миссия.

— Тайная?

— Можно и так сказать.

Коридор разветвился.

— Здесь погреб и хозяйственные помещения, — мимоходом объясняла матушка, кивая на боковой проход, откуда сильно тянуло холодом. — Дальше кухня и трапезная. Там часовня, в которой молились опальные сестры во времена репрессий: многие приезжали сюда из разоренных монастырей, отданных под склады и казармы. Когда-то это была пещера, но с годами ее благоустроили, и теперь в ней есть все нужное для богослужений.

Ступени, ведущие к часовне, утекали вниз.

— Под хранилище отведена южная часть подземелий. Путешествовать туда не возбраняется, но лучше соблюдать осторожность: с непривычки легко заблудиться.

Так и подмывало спросить, откуда сестры берут средства к существованию, однако Андрей счел это бестактностью. Наверняка выращивают овощи, держат кур или еще какую скотину — недаром рядом с корпусами несколько хозяйственных построек.

— Свободных келий много, но не все отапливаются. Печки есть здесь, — Александра открыла одну из дверей, потом другую, напротив, — и вот здесь. Растопку принесете сами, Вениамин покажет дровяник. Лампы найдете в подсобке, масло к ним тоже, однако зажигать сразу десяток не советую — запасы ограничены; хорошее освещение мы используем, в основном, в мастерской, — она зажгла лампу, стоявшую в келье. — Ужин в семь. Не опаздывайте.

Матушка ушла, и пятнышко желтого света уплыло вместе с ней по узкому коридору.

Похоже, пророчество насчет землянок и капусты сбывалось, уныло подумал Андрей. Блуждать в потемках, понимая, что над головой кубометры земли, зависеть от допотопной лампадки с пыльным плафоном, и вытирать плечами стены, пробираясь по тесному проходу, — не так он представлял себе укрытие, когда просил Вениамина о помощи. Это же настоящие каменные тиски! Защемят — не вырвешься!

Фитилек едва тлел, жиденького света хватало лишь на то, чтобы оценить крошечные размеры комнатки. Жесткая койка, рассохшийся сундук и буржуйка с трубой, уткнувшейся в стену, — вот и вся обстановка.

— По-твоему, здесь безопасно? — обратился Андрей к Вениамину.

— Вполне, — лаконично ответил тот. И больше, по обыкновению, не добавил ни слова.

Позже, когда поленья разгорелись за ржавой железной дверцей печки, а на сундуке в рядок выстроились сразу три лампы, Андрей сидел, пригорюнившись, на кровати и ждал ужина. До семи оставалось полтора часа, живот сводило от голода. В душе образовалась тошная, болезненная, безысходная пустота. Душу терзали страхи и сомнения — не за себя, ибо леденящий ужас, испытанный в преддверии смерти, надежно притупил чувствительность. Беспокойство вызывал Азариил: что грозило непокорному ангелу на Небесах?..

— Не помешаю? — угрюмо осведомился Андрей, постучавшись в соседнюю келью.

Варя читала, взобравшись с ногами на койку и держа горящую лампаду прямо над страницей.

— Все молишься? — он кивнул на книжку в ее руках и не стал прикрывать дверь: в замкнутом пространстве развивалась клаустрофобия. — Чувствую себя замурованным заживо.

— Мне тоже неуютно, но Вениамин…

— По-прежнему доверяешь ему?

— Азариил доверял.

— Азариил едва не перерезал мне горло, — в груди всколыхнулся гнев. Может, если разозлиться, станет не так погано?

— Он защитил тебя.

— От кого? От ангелов и демонов — вероятно, и то лишь на время. Но ведь от Него не скроешься. Он-то знает, где мы, и в любой миг способен прислать сюда небесное воинство. Ума не приложу, к чему прятаться, да ещё под землю лезть, а главное — разве Зар не осознавал бессмысленности собственного поступка? Вздумал тягаться со Всевышним?!

— Он верил в тебя…

— Больше, чем в Бога? — Андрей бессильно привалился плечом к косяку, ощущая, как давит на плечи тяжелая ноша ответственности. — Выходит, из-за меня он взбунтовался и пал?..

— Не говори так, — голос сестры звучал на удивление спокойно и серьезно, словно она приняла решение за прошедший час, пока он таскал дрова и возился с буржуйками. — Разве ты до сих пор не понял? Бог вмешивается лишь в самых крайних случаях, во всех остальных люди вольны решать сами.

— То-то мы и нарешали.

— Он всемогущий, — последнее слово Варя прошептала с благоговением, — всеведущий. Он мог стереть с лица земли всех бесов, защитить Осколки или, наоборот, уничтожить их за мгновение, но вместо этого послал ангелов. Для чего?

— Хороший вопрос.

— Он не желает твоей гибели.

— Я заметил.

— Нет, серьезно!

— То есть теперь будем всю жизнь прятаться в подвалах, как крысы? Из-за меня Азариилу наверняка досталось… — вспомнился белый росчерк метеорита на ночном небе. «А ты не падай, Зар…»

— С ним все будет в порядке, — пробормотала Варвара, крепче стиснув в руках книжку.

Так вот о ком она молилась! Вот за кого читала! Ну и ну. Нет, ангелы, конечно, просили за людей, Хранители, в основном. Так уж принято. Но чтобы люди за ангелов…