Воины зимы (ЛП) - Слейд Стюарт - Страница 55

- Ты чего тут отсиживаешься за пнём, как трус? Вперёд!

- Нога ранена. Я не могу идти.

- Куда ранило? - фыркнула она. Тем не менее, её пальцы безо всякой мягкости ощупали лодыжку. - Ага, понятно. Вывих. Сейчас разберусь.

Санитарка покрепче схватила ногу Шульгина, ожидавшего, что она наложит тугую повязку или шину. Вместо этого она просто резко дёрнула и сустав защёлкнулся на место. Александр вскрикнул, а потом разразился потоком ругательств. Он никогда не предполагал, что знает их столько, не говоря уже об использовании. Женщина покачала головой и уползла прочь в поисках других раненых.

Он побежал догонять. Лодыжка ещё горела, но хотя бы стреляющая боль и слабость прошли. Сейчас, когда потрясение от внезапного удара русских войск явно миновало, подключилась артиллерийская поддержка. Над головами в сторону немецких позиций полетели снаряды. Когда Шульгин присоединился к своей роте, к ним как раз дошли несколько 57-мм противотанковых орудий. Расчёты прикатили их прямо через лес. Ротный помахал им рукой - из-за потерь их подразделению вместо участка линии фронта поручили прикрытие артиллерии. Противотанкисты передали стрелкам несколько пулемётов Дегтярёва. Это существенно усилило огневую мощь поредевшей роты.

- Братцы! Скоро фашисты пойдут в атаку. И мы заодно проверим, верно ли идут мои часы!

Раздался дружный хохот. Каждый опытный боец знал, что немцам требует ровно полчаса на то, чтобы привести в порядок растерявшихся солдат и организовать ответный удар.

- Помните, для чего мы здесь! Без этих орудий нам не продержаться. Нельзя подпустить к ним врага. Если мы защитим артиллеристов, они не пропустят к нам танки и бронетранспортёры. Пулемётчики, отсекайте пехоту от танков - иначе они первым делом уничтожат вас. Если мы сможем прижать пехотинцев, артиллерия без труда расстреляет технику[149]. Пусть каждый выполнит свой долг, и мы устоим!

Хорошая речь, подумал Шульгин, коротко и по делу. Бодро, но не слишком коротко. Как раз, чтобы отвлечь мысли людей от того, что на подходе фашистские танки. Гитлеровская пропаганда постоянно показывала целые орды танков в каждой атаке, но в большинстве случаев их всего несколько единиц. Они старались отсиживаться на безопасном расстоянии и обстреливать позиции русской пехоты. Чтобы выбить орудия, им придётся подойти намного ближе, иначе прорыв не удастся. В ответ на это требовалось размещать артиллерию на обратном скате, чтобы танки оказывались под огнём на минимальном расстоянии. Следом, как обычно, смертельно опасная дуэль. Танки стреляют, БТРы следуют за ними, чтобы высадить панцергренадёров. 57-мм орудия быстро расправляются с бронетехникой. Потом пулемётчики выкашивают фашистов, оставшихся без прикрытия.

Шульгин осмотрел своё место в траншее. Винтовка была наготове. Он вспомнил, как в 42-м их учили отрывать ячейки на одного-двух человек, всем взводом. Вот только они осыпались под обстрелом. Хуже того, люди в них оказывались в одиночестве, неспособные расслышать или рассмотреть приказы. Командование в бою становилось практически невозможным. Каждый полагал, что другие погибли или отступили, а он остался один. И тогда казалось, что все враги стреляют только в тебя[150]. Сейчас устав ясно указывал рыть окоп полного профиля, если есть время, и половинного, если его не хватает. В таком все видели товарищей. Даже если чей-то дух ослабнет, боец не посмеет струсить перед лицом соратников!

- А вот и они, - сказал майор. - Полчаса, с точностью до секунды.

Грохот разрывов провозгласил начало контратаки. Потом звуки приблизились и смешались с рёвом множества двигателей. Значит, подошли вражеские танки. Шульгин заметил, как на перегибе хребта появились дозорные. Они подбежали к орудиям, что-то объяснили командиру роты, и следом за этим был передан приказ: подготовиться к отражению танковой атаки. В 161-й дивизии не было новичков. Все терпеливо ожидали в окопах. Артиллеристы постарались замаскировать орудия корягами, ветвями, грязью и всем прочим, что нашлось рядом. В сумерках они стали почти невидимыми.

В этот момент на высотах появились люди в русской форме и со всех ног кинулись к позициям противотанкистов. Шульгину хватило одного взгляда, чтобы понять - линия фронта прорвана и сейчас на них обрушится лавина танков и панцергренадёров. Артиллеристы уже ждали их. Стволы орудий вытянулись вдоль хребта, готовые встретить врага убийственным фланговым огнём. Долго ждать не пришлось. Фашистские танки, не менее десятка, перевалились через возвышенность и покатились, набирая ход. Они расстреливали бегущих пехотинцев из пулемётов. Александр опознал "четвёрки". По сравнению с математически гладкими "Пантерами" или неповоротливыми сараями "Тигров" они выглядели устаревшими, но менее опасными не становились. Они безостановочно стреляли на ходу из орудий. Шульгин ухмыльнулся. Уловка, рассчитанная на новобранцев. Любой опытный солдат знал, что попасть так можно только случайно. Но ему пришлось напомнить себе об этом. Ноги дёргались самостоятельно, пытаясь убежать. Грохнуло два мощных взрыва. Фашистские танки напоролись на мины. Инженерный взвод торопливо заложил их, пока пехота окапывалась. Два из десяти! Шульгин обрадовался, тем более что пока первый крутился на месте, потеряв ведущий каток, второй вовсю полыхал. Остальные лязгали дальше. Один наехал на траншею и закружился, а потом проехал немного вдоль. Его катки и гусеницы стали ярко-красными. Раздался выстрел, угодивший в борт. Танк загорелся, его экипаж попытался покинуть машину, но их расстреляли, не дав ни малейшей возможности.

Загрохотали 57-мм орудия, им отвечали 75-мм пушки танков. Шульгин вместе с остальными пехотинцами оставался на месте. Их задача - дать пройти танкам, а потом отрезать от них панцергренадёров, чтобы те не добрались до артиллеристов. Он понимал, что во всей задумке остаётся незначительное слабое место. Именно так, незначительное. Наверняка оно миновало умы тех, кому как раз и платят, чтобы они думали о таких вещах. Танк, в отличие от человека, стальной. Не столько трудно вывести технику из строя гранатами или ранцевыми зарядами, сколько убежать потом. С подбитием вопрос вовсе не закрывается. Экипаж может не покинуть обездвиженную машину, и продолжать сражаться. Приказ, отданный по этому поводу, гласил: "Танки надо сжигать".

Остальные накатывались прямо на окопы. 57-мм стреляли до последнего. Шульгин видел, как от близкого попадания упал весь расчёт одного из орудий. Один из танков был совсем близко. Александру на мгновение показалось, что он спит. Двое мёртвых артиллеристов внезапно пришли в себя. Орудие заряжено, а почти полная темнота давала шанс тем, кто умел прятаться и ждать. Не только танкисты умели держаться до упора. Бронебойный выстрел пронзил борт прямо под башней. Через долю мгновения из всех люков и смотровых щелей вырвалось пламя детонации. К другой позиции прорвались панцергренадёры. Артиллеристы оборонялись пистолетами, дубинками, всем что попадало под руку. Они сражались лицом к лицу с врагом, и никто не смог бы сказать, что орудие попадёт в руки немцев раньше, чем жив последний из его расчёта.

Шульгин стрелял, выстави винтовку наружу. Всё тот же способ - большой и указательный пальцы передёргивают затвор, мизинец нажимает спуск. Он израсходовал заранее снаряжённые магазины и теперь использовал обоймы, как на старой трёхлинейке. Прямо перед ним горел ещё один танк, и внезапно оказавшийся рядом комроты похлопал Александра по спине.

- Отлично, братец. Прекрасный бросок!

Шульгин покачал головой. Он не мог этого вспомнить. Вот в окруживших орудие панцергренадёров стрелял, было дело. Наверное, тот, кто на самом деле бросил гранату, уже погиб, а команда решила остаться живыми героями и поспешила смыться с поля боя.

- Так, народ, отходим. Мы свою работу сделали. Помогите артиллеристам.