В тупике бесконечности (СИ) - Кельт Владимир - Страница 59

– И все же, какое твой босс имеет ко всему этому отношение? – спросил Егор.

− Я бы не называл его боссом. Скорее, идейным вдохновителем. Он умеет зажечь, увлечь за собой. Куперман Давид Илларионович − профессор астробиологии и экзосистем, доктор исторических наук и генетики. Соучредитель и бывший акционер «Центра ГЭК».

Егор тихо присвистнул. Достижения впечатляли.

– Ничего себе! – воскликнула Татья. – Это действительно он?! Куперман?!

Михей кивнул. А вот Егору фамилия ни о чем не говорила.

– Откуда о нем знаешь? – покосился на Татью.

Она пожала плечами.

– На лекциях по истории экзопланет проходили. У него столько научных трудов! Вся современная астробиология и генетика строится на открытиях Купермана и ученых «Центра». Именно его группа нашла первый марсианский город. В две тысячи пятидесятом году начались раскопки, а затем терраформирование. Он великий человек. Ты вообще колонизацией не интересуешься, что ли? Да об этом даже в школьной программе говорится!

– С недавних пор не люблю Марс и все, что с ним связано, – уязвлено буркнул Егор. К собственному стыду о Марсе он почти ничего не знал.

– Куперман многое сделал для науки и «Центра», – продолжил Михей. − Черт! Если рассудить здраво, то он и есть «Центр»! Но они предали его в тот день, кода на заседании Совета Федерации он вдруг заявил, что модификации и нанотек – роковая ошибка. «Центру» не нравится, когда кто-то не поет со всеми хором. Купермана растоптали и вышвырнули, как хлам.

– Вышвырнули? – удивилась Татья. – В статьях писали, что он с почестями ушел на заслуженный отдых.

– На отдых? – хохотнул Михей, а потом голос наполнился сталью: – Чушь собачья. После того заявления они упекли профессора в виртуальную лечебницу для больных экзофобией и чуть не сделали из него овощ. Хорошо, что мне удалось вытащить его из этого ада.

В голосе Михея слышалась ненависть: живая, всеобъемлющая. Понаблюдав за тем, как он торопливо достает сигарету из пачки «Кэмэла», как нервно подкуривает, как широкие ладони со сбитыми костяшками сжимаются в кулаки, и недобро блестят глаза, Егор пришел к выводу, что для Михея это глубоко личное дело. Значит, он не последнее лицо в той давней марсианской истории. Не мешало бы разузнать побольше.

– От твоей истории несет туфтой, – сказал Егор, изображая неверие. − Что мог сделать простой спортсмен с Земли, чтобы помочь Куперману?

– Я не всегда был «спортсменом с Земли», – процедил Михей сквозь зубы.

– И кем же ты был?

– Старшим безопасником «Центра ГЭК».

Заслышав ответ, Егор чуть не поперхнулся воздухом, но удивления не выдал. Что ж, все сложнее, чем казалось изначально. Все намного сложнее. И опаснее.

В этот момент ожил IP-ком. Стараясь не привлекать внимание Михея, Бесужев будто невзначай коснулся дуги за ухом, чтобы активировать − оказывается, пришло долгожданное сообщение от Кротова.

«Бес, мне удалось нарыть кое-что об «Анти-гене». Осторожнее с ними, те еще мудаки, причем довольно влиятельные и опасные. Извини, здесь крохи информации, но все же лучше чем ничего.

Официально это организация по оказанию помощи пострадавшим от неудачных модификаций, еще помогают зависимым от нанотека, и прочим ущербным. Открыли сеть клиник, живут на пожертвования. Но мы-то с тобой прекрасно знаем, откуда в таких случаях текут финансовые ручейки. Уверен, тут не все чисто. Я навел справки, у них связи со спортивными организациями, вместе они активно готовят будущих олимпийских чемпионов без модификаций. Прикинь, хотят доказать, что не модифицированный спортсмен может победить! Они вовсю пропагандируют свободу от модификаций и уверяют, что люди совершенны от природы. Совсем башкой двинулись. Знаешь, чем-то они напоминают тех сектантов из бара, «Легион». В общем, куда не плюнь – везде психи.

Но! Это лишь вершина айсберга. А если заглянуть под воду, то увидим нелегальные лаборатории и черных медиков. Бес, я не знаю что из этого правда, но вроде бы у них связи в правительстве и даже на Марсе. По моим данным у них там числится лаборатория свободных исследований и раскопок. Не так давно лабораторию на красной планетке закрыли, раскопки запретили. По слухам, это «Центр ГЭК» постарался.

В общем, агентурная сеть у них неплохо развита, связи тоже имеются. Уверен, что у этих ребят руки по локоть в крови. Будь осторожен».

Прочитав сообщение, Егор отключил IP-ком. Несмотря на полученную информацию, он по-прежнему ничего не понимал. Судя по тому, о чем написал Кротов, и яростным попыткам Аниты натравить его на след «Анти-гена» − они влиятельная организация. Хотелось бы наконец дождаться встречи с их идейным вдохновителем. Бестужев вздохнул, и устало помассировал переносицу. Тут же почувствовал руку Татьи у себя на плече. Накрыл ее ладонь своей, слегка сжал тонкие пальчики. Этот простой жест говорил: не бойся, все будет хорошо.

Машина остановилась перед пятиэтажным спортивным комплексом. Полукруглое здание отдаленно напоминало Колизей: каждый этаж украшали огромные арочные окна, на стенах мелькали голограммы с рекламой спортивных секций. Егор отметил, что свет горит только на первом этаже. Принюхался: запах прокопченного смогом города, пыльной дороги и надвигающейся грозы.

– Приехали, – скомандовал Михей и вышел из авто. Вдохнул полной грудью, потянулся, разминая спину.

– Чем-то похоже на фитнесс-центр в моем дистрикте, – заметила Татья, поежившись от прохладного ночного ветра.

– Не отходи ни на шаг, – сказал Егор.

В здании знакомо пахло спортом. Сквозь очищенный кондиционированный воздух пробивался запах резины, пластика, пота, крови, страха и надежд на победу. Несмотря на поздний час, людей на тренировках было предостаточно, и никто не обратил внимания на вошедших незнакомцев, каждый занимался своим делом. Оружие пришлось сдать на входе в комплекс, и теперь Егор чувствовал себя голым. Биометрические пластины могли притянуть пистолеты с расстояния не больше пяти метров, а они прошли уже все сто. Следуя за Михеем по коридорам, минуя спортивные залы с боксерскими рингами, цветными матами, баскетбольными кольцами и паркетом; с трамплинами для аэроскейтов и турниками, Егор думал о том, что в случае заварушки выбраться отсюда будет непросто. По дороге он подмечал детали: прикинул длину коридоров и переходов, сосчитал количество заблокированных дверей, чтобы при случае быстро выйти из комплекса. С удовлетворением отметил, что Татья тоже следит за дорогой. Молодец девочка, не пропадет.

Они уперлись в широкую металлическую дверь. Под потолком мигал зеленым индикатором следящий дрон. Михей приложил большой палец к дисплею сканера, и преграда скользнула в сторону, открыв взгляду просторное помещение с белыми стенами, оборудованием и голограммами. Походило на больницу или лабораторию; одну из тех нелегальных скотобоен, что так часто доводилось накрывать в рейдах с Кротовым. В нос ударил слабый запах хлора… Егор насторожился. Этого недостаточно, чтобы отбить нюх, однако изрядно мешало и вызывало неприятные воспоминания о стройке, похожей лаборатории и журналистке Валери Соларес, засунутой в бочку с серной кислотой.

От стены отделился громила в сине-красном спортивном костюме и двинулся навстречу. Еще двое качков развалились на железных стульях возле медицинской кушетки, и уминали печенье, запивая газировкой. За дальним столом сидел, сгорбившись над микроскопом, тощий седой мужчина. Наверняка костоправ этого сброда. Быстро ощупав глазами присутствующих, Егор отметил: оружие есть только у того, что стоял у стены. Высоченный, с буграми мышц, и, скорее всего, с набором отменных боевых модификаций. Этот у них, что ли, вдохновитель?

Мужчина подошел ближе, смерил Бестужева пристальным взглядом, будто пытаясь понять, на что тот способен, затем не без интереса посмотрел на Татью.

– Все нормально, Гектор, – хлопнул его по плечу Михей. – Безоружны. Я только покажу их профессору. Он ждет.

Михей пересек кабинет и остановился возле костоправа с микроскопом.