Солнечный страж (СИ) - Фир Мария - Страница 39

Солнечных стражей было семеро. Ничего не обсуждая и не сговариваясь, они быстро распрягли лошадей, привязав их в крытом ветвями ельника загоне слева от домика, натаскали дров, набрали воды из лесного источника, принялись разбирать припасы. Нора, так звали единственную в отряде женщину, быстрыми и уверенными движениями огромного ножа крошила вяленое мясо и овощи для похлёбки. Я хотела помочь, но она только с хохотом указала мне место на лавке у стены:

— Отдыхай, эльфийская принцесса, с супом мы уж сами как-нибудь управимся!

В ответ на её слова к моим глазам тут же подступили слёзы обиды, но волшебница среагировала прежде, чем они перелились через край моих век:

— Эй, Сония! Не обижайся на меня — мой язык быстрее мыслей.

Я кивнула и пошла помогать Эдвину растапливать камин. Мы по очереди обдирали с высохшего лапника мелкие смоляные веточки и складывали их домиком, хотя наверняка любой из присутствующих в лесном доме магов (а магов было трое, не считая меня) мог бы разжечь огонь одним движением руки.

— Мой отец был стихийным магом, — чуть улыбнувшись, поведал мне Эдвин и призвал в ладонь маленький огненный шарик.

Так близко я видела это заклинание впервые. Фрагмент огненной стихии был словно заключён в полупрозрачную стеклянную капсулу, усеянную тёмными трещинками. Страж поднёс шарик к шалашу из еловых лапок и тихо выдохнул — пламя вырвалось из заключения, с жадным хрустом принялось пожирать ломкие прутики.

— А мама была целительницей, — продолжил он, вздыхая. — Они всегда спорили о том, кем же я стану, когда вырасту.

— Что с ними случилось? — глядя в огонь, спросила я.

— Война… — односложно ответил Эдвин. — Их убили тени, повалившие из первого разрыва.

— Они были Солнечными стражами? — спросила я, почему-то уже зная ответ.

— Да. Ну а твои? — он посмотрел на меня через плечо.

— Моих забрали на войну из академии Вестена.

— Добровольцы? — кивнул капитан.

— Так говорили мне в церковном приюте… Я не принцесса, капитан Сандберг. Ты ошибся.

Он на миг прикусил губы и помотал головой:

— Нет, я абсолютно уверен, что нет. И каждый в этом доме подтвердит, если ты не веришь, что интуиция меня редко подводит. Мы поговорим чуть позже, когда все улягутся.

И он заботливо провёл рукой по моей спине — я почувствовала, что это лёгкое движение влило в меня порцию волшебной силы.

Я всё-таки помогла Норе устроить над огнём котелок и присматривала за ароматным варевом, помешивая его длинной ложкой. Стражи ходили вокруг да около, облизывались, шутили и смеялись. В ход пошло подогретое вино с горстью пряных трав, и вскоре одинокое пристанище пограничников огласилось складной песенкой о бравых стражах и подлых демонах, о девушке из маленького городка, убежавшей в лес слушать пение теней, и о прекрасном рыцаре, спасшем её от наваждения.

Мое сердце болело от разлуки, и я всё думала, думала о последних днях, проведённых в замке Хранителей. А ещё — о той ночи, которую мы с некромантом провели в святилище Ньир, вцепившись друг в друга не только телами, но душами. И между той ночью, между последними словами Лейса, между всем, что происходило со мной в дороге определённо и чётко была протянута одна и та же нить. И одна только мысль о том, что это всё на самом деле значило, повергала меня в такой безотчётный страх, что я гнала её прочь день за днём, оттесняя на самое дно сознания.

За окном уже стояла непроглядная ночь, когда стражи угомонились, покончили с остатками ужина, вином и разговорами и расстелили сложенные в углу тюфяки, готовясь ко сну. Я видела, как Нора звонко хлопнула по руке одного из воинов, посмевшего положить руку на её колено, и как он бормотал извинения и сваливал свои действия на горячее вино. Наконец, всё стихло, остались только Эдвин и я у теплящегося очага. Мы долго молчали и снова по очереди бросали в огонь крохотные кусочки коры и веточки, чтобы чем-то занять руки.

— Сония, — наконец сказал он, вдохнув побольше воздуха.

Он был очень близко, но всё же не касался меня — я только ощущала тепло, которое излучало его сильное тело сквозь тонкую форменную рубашку.

— Я не принц… — сказал он, и мне захотелось остановить его.

— Не надо, прошу тебя, — взмолилась я. — Не надо…

— Дай мне сказать, а уже потом дашь ответ, — проговорил он твёрдо. — Всё, что у меня есть — это моя служба и жалованье капитана Солнечной стражи. А ещё есть домик моих родителей в Фоллинге, среди просторных полей и чистых озёр. Там живёт дедушка, отец моего отца, который воспитал меня. Это не много, знаю…

— Эдвин, ты не понимаешь, что делаешь сейчас, — я протянула руку, чтобы остановить его, но он только улыбнулся и мягко отвёл её в сторону.

— Я искал тебя не только этой бесконечной зимой. Я искал и прежде, но нашёл только прошлой осенью. На стене, ты помнишь? Ты была в моей мантии.

— Пожалуйста, не продолжай! — в последний раз попросила я, и он вновь не послушал моих слов, горько усмехнувшись.

— Дай уже мне закончить, — попросил он. — Быть может, я репетировал речь все эти полгода! Сония, я не ошибся и ничего не перепутал. И я видел, как твой дар, как твой белый огонь… отозвался тогда на наше знакомство.

— Я изменилась, — прошептала я еле слышно. — Моя душа изменилась.

— Знаю, — он опустил ресницы и коснулся моих пальцев. — И не только душа. Но меня не так-то просто напугать, знаешь ли. Солнечные стражи долго тренируются.

Я молчала. За стенами домика шумел ветер и скрипели голые ветви деревьев. Стражи спали — кто-то шумно сопел, кто-то тихо похрапывал во сне.

— Ты выйдешь за меня? — сказал, наконец, Эдвин Сандберг, поймав мой взгляд.

— Я не могу, — ответила я шёпотом. — Потому что я уже решила, что отправлюсь в монастырь Сюр-Мао и стану белой целительницей.

— Ты не пройдёшь испытания стихиями, Сония, — он взял меня за плечи, осторожно, бережно, и я не стала вырываться. — Тебе нельзя их проходить.

— Потому что я слишком порочна? — горько спросила я.

— Потому что ты беременна, и это может повредить ребёнку, — сказал он, не отрывая от меня синих глаз.

— Ребёнку? — переспросила я рассеянно, чувствуя, как кровь снова отливает от моего лица.

— Ох, бедная ты моя девочка, — Эдвин притянул меня к себе, и я коснулась щекой его груди, чувствуя, как сильно бьётся его сердце. — Скажи ещё, что ты не знаешь об этом.

Я не знала, что ответить ему. Можно ли было считать знанием те смутные догадки, которые посещали меня весь сумрачный март? Когда малейшую мысль об этом я тут же давила в себе и запрещала вспоминать о ней, как когда-то поступала с даром. Потом я начинала припоминать, что прежде в моменты особо сильных переживаний у меня уже случалось так, что месячные не приходили месяц или два подряд. И я успокаивалась, и просто жила дальше, стараясь не прислушиваться к тому, что происходит внутри меня.

— Это… точно? — прошептала я, чувствуя, что теперь, когда он держит меня обеими руками, смогу пережить даже такую новость.

— Я ведь лекарь, если ты забыла, — тихо ответил он. — Внутри тебя маленький огонёк новой жизни. И ты сама это можешь увидеть, если захочешь.

— Как? — я интуитивно положила руку на живот, который всё ещё был таким же, как всегда, и осторожно погладила, пытаясь прислушаться к ощущениям.

Эдвин положил сверху свою ладонь, и я почувствовала, как сквозь мои пальцы струятся волны магической энергии, которую он направлял внутрь меня.

— Вот так, а теперь постарайся дышать ровно и не отвлекаться.

Его магия успокаивала. Я будто плыла в тёплых и ласковых волнах, сотканных из света. Закрыла глаза и тихо, медленно дышала, как в глубоком сне. Наверное, это и было подобие гипнотического сна, потому что все недавние волнения вдруг улеглись внутри меня. Мысли стали похожи на невесомые пушинки, которые кружились в золотых лучах солнца, а ведь на самом деле была глухая и тёмная ночь. Нет, конечно же я не была прежней — во мне уже два месяца жила крошечная девочка, и теперь внутренним взором я видела её совсем отчётливо. Она словно светилась тонким лучиком незнакомой мне магии, и у неё, подумать только, уже ясно различались голова, ручки и ножки, маленькое тело. И сердце — как я могла не замечать, что во мне бьются два сердца?