Земля алчущих (СИ) - Смирнова Дина "Сфинксия" - Страница 52

Родольф мысленно проклял чёртову старую стерву Марту Руже — больше узнать о Бернарах церковнику было явно не от кого. Но вслух скучным тоном сказал:

— Я же говорю, господин офицер: Эжен Бернар сам решил уйти, и не в наших правилах удерживать кого-то силой…

— Да ну?.. Так просто взял и решил? — нахально ухмыльнувшись, Агилар опёрся ладонью о стол, за которым сидел Родольф. — А может, лучше скажете правду, пока у вас есть возможность сделать это добровольно?

Родольфа это окончательно взбесило. Он давно отвык от того, чтобы с ним разговаривали в столь наглом тоне, и теперь вскинулся, рявкнув на церковника:

— Да что вы себе позволяете, господин офицер?! Ваши полномочия…

— Мои полномочия, — прошипел тот Родольфу в лицо, — позволяют мне просто спалить к дьяволу ваш еретический курятник!.. А вас всех отправить в кандалах в Чёрную Крепость и разбираться уже там. Радуйтесь, что случай не свёл вас с теми моими коллегами, которые именно так бы и поступили!

— Но…

— И я надеюсь на то, что вы расскажете мне о Бернарах добровольно. Пока что у вас есть такая возможность. Но чем дольше вы виляете, тем больше я укрепляюсь в сомнениях по поводу вашей неосведомлённости о судьбе похищенных, — выдав на одном дыхании замысловатую тираду, Агилар продолжил улыбаться, но его непроницаемо-чёрные глаза смотрели холодно. — А когда мои сомнения перерастут в подозрения, поверьте, ничто не помешает мне воспользоваться несколько иными методами… выявления истины, нежели доверительная беседа.

Услышав последнюю фразу Агилара, его собеседник невольно отшатнулся от продолжавшего нависать над ним церковника, на мгновение вжавшись в спинку стула. Какими могут быть методы Гончих, Родольф неплохо себе представлял и вовсе не горел желанием испробовать их на своей шкуре. К тому же, если пришельцы станут всерьёз допрашивать его самого или кого-то из его доверенных людей, едва ли окажется возможным утаить участие Детей Милости в торговле контрабандными изумрудами и «райской пылью», которая во многом и обеспечивала им безбедную жизнь. Уж лучше было рассказать проклятому церковнику хотя бы часть правды и молиться Троим Бессмертным, чтобы паршивый пёс понтифика удовольствовался брошенной ему костью.

— Хорошо, господин Агилар, хорошо… Я объясню вам, почему я вынужден был уговорить Эжена Бернара покинуть наше скромное селение вместе с его дочерью. Но и вы, прошу вас, будьте хоть немного снисходительны к моему положению! Я вынужден заботиться обо всей общине, поэтому не мог поступиться её благополучием… и даже жизнями всех моих духовных детей ради пары человек!..

— Не больно-то у вас получилось сохранить эти жизни, — перебил его Агилар. — Но к делу, к делу… отец Родольф. Проповеди в вашем исполнении я слушать не намерен. Приберегите их для своей паствы и переходите к сути.

Тяжело вздохнув, Родольф всё же принялся рассказывать о явившемся в селение не так давно молодом мужчине, расспрашивавшем о том, не проживали ли здесь представители старой знати с континента.

Родольф пытался прогнать бесцеремонного посетителя, заявив, что, кем бы ни были члены общины в своей прежней, греховной жизни, теперь это не имеет для них никакого значения. Но собеседник был настойчив и отчего-то внушал Родольфу, обычно чувствовавшему себя в селении полноправным хозяином, безотчётный страх, который только усиливало присутствие двоих сопровождавших путешественника рослых ташайцев с суровыми хищными лицами. Тем не менее Родольфу все-таки удалось выпроводить неприятного гостя, заверив его, что таких людей у них нет и никогда не бывало. Тот покинул селение, но напоследок не постыдился пригрозить главе общины, что если тот соврал, то очень скоро горько пожалеет.

…Повествуя о неприятном визите, Родольф боялся, что Агилар сочтёт всю историю бредовой. И хорошо если только поднимет его на смех, а не обвинит во лжи. Но церковник слушал внимательно, всё так же продолжая стоять у хозяйского письменного стола и задумчиво барабаня пальцами по его краю.

— Что именно он спрашивал? — вдруг поинтересовался Агилар. — О… «семьях знати»?.. Можете повторить дословно?

— Он говорил о крови, — ответил Родольф. — Древняя кровь, семьи древней крови… Да, именно так, — удовлетворённо кивнул он и вдруг осёкся, заметив, каким изумлённым казалось лицо Агилара.

Впрочем, он быстро справился с собой и поторопил Родольфа:

— Продолжайте же!

— Я понадеялся, что больше никогда не увижу этого странного господина. Так и вышло, вот только через неделю у нас пропал человек. Один из людей, которые помогают мне с закупками для общины. Мы искали его и скоро нашли неподалёку… то, что от него осталось. Зрелище было не из приятных, и мы подумали, что звери…

— Ну разумеется, звери… Двуногие. Дальше, Родольф, давайте дальше!.. Бернаров-то вы зачем выгнали?

— Ради их же блага! Исчезновение не оказалось последним, а потом… Потом ко мне каким-то образом пробрался один из дикарей, которые приходили с тем мерзавцем, — продолжил Родольф, чувствуя, как голос срывается из-за волнения. — Он пригрозил, что если я не приду на встречу с их господином и не скажу, в ком из наших братьев и сестёр течёт эта самая древняя кровь, то… то всех нас ждёт смерть! Я продолжал утверждать, что таких здесь нет. Предложил его господину прийти самому к нам и поговорить со всеми членами общины. Даже включая женщин, хоть это и запрещено нашим уставом!.. А сам той же ночью отослал Бернаров, потому что именно жена Эжена была аристократкой. Что мне ещё было делать, господин офицер?.. Мы не воины!

— Вы — бараны, — бросил Агилар. — Бесовы бараны, которые сами же с радостью кидаются на растерзание волкам!..

— На континенте тиррские псы терзали нас хуже любых хищников! — выпалил Родольф, но осёкся и с опаской посмотрел на Агилара.

Тот лишь досадливо махнул рукой и быстро спросил его:

— Как была фамилия покойной жены Эжена Бернара?

— Бернар, конечно. Какая ещё у неё могла быть фамилия, если не…

— Да девичья фамилия, девичья!

— Ах, это… Фиенн. Сибилла Фиенн, господин офицер, — с готовностью ответил Родольф.

Агилар почему-то молчал, зато его лицо являло собой на редкость красноречивую картину. Изумление теперь мешалось в его глазах с каким-то новым, трудноопределимым, но явно сильным чувством. Родольф внутренне напрягся, ожидая от церковника ещё одной вспышки ярости, но тот лишь коротко распрощался с ним и стремглав вылетел за дверь, растеряв всякую солидность.

Хозяин кабинета несколько перевёл дух, когда дверь за неприятным гостем затворилась, но теперь крепко задумался по поводу того, что же так встревожило церковника и не могло ли это как-то ещё более скверно сказаться на благополучии общины. Возможно, именно поэтому Родольф и не сразу заметил, что снова оказался в собственных владениях отнюдь не в одиночестве. Прямо перед ним стоял самый младший из сопровождавших Агилара Гончих — некрасивый, но самоуверенный и чем-то приковывавший взгляд парень с блестящими тёмными глазами и весёлой улыбкой.

— Что вам нужно, рядовой? — ворчливо поинтересовался Родольф. — Ваш командир только что разговаривал со мной и, кажется, уже выяснил всё, что ему было нужно.

— О нет, — покачал головой посетитель. — Я заглянул сюда вовсе не по поручению старшего офицера Агилара, отнюдь… Напротив. Если этот господин успел вам досадить своими расспросами, отец Родольф, то мы с вами обязательно сумеем поладить и… окажемся очень полезны друг другу!

***

На душные джунгли, наполненные шорохами и шелестом ветвей, быстро опускалась ночь. Дневная жара спала, и холодная сырость, исходившая от земли, сделалась ощутимой. Вот только Ноэми Бернар, которая пристроилась у ствола дерева, хоть и чувствовала прохладу, но не пыталась найти более сухое место. Ноэми охватило полусонное безразличие, и мысли о том, что сидя вот так можно простудиться, точно не под силу было развеять эту апатию. Какая разница, заболеет ли она, если её всё равно в ближайшие дни ждёт смерть?.. И хорошо, если та окажется быстрой.