Гадюка на бархате (СИ) - Смирнова Дина "Сфинксия" - Страница 76

Он мог бы, избавив Мидланд от нерадивого монарха, сбежать куда-нибудь на восток. Или, ещё лучше, за океан — там, в диких землях колоний легко затеряться.

Вот только Вилли знал, что предложи он Луизе уехать вместе с ним, она рассмеялась бы ему в лицо. Эта женщина не мыслила своей жизни без почестей и власти. А лишиться возможности быть её любовником он не желал. Хоть и прекрасно знал, что прелесть Луизы — это красота хищного зверя, а её страсть — удовольствие паучихи, высасывающей соки из своей жертвы.

Но всё же Вилли было приятно ощущать, что жизнь сидящего рядом с ним императора в его власти. Раньше капитана дворцовой гвардии могла удержать от убийства присяга, дворянская честь или заповеди Троих. Теперь всё это было попрано и не имело никакого значения. Остался лишь полуспящий инстинкт самосохранения, да желание не обрывать эту опасную игру слишком быстро. Вилли знал, что за такую «свободу» ему наверняка придётся заплатить сполна и очень скоро. Но это не делало её менее сладкой.

— Скажи, друг, — не слишком внятный голос Карла заставил Вилли повернуться к своему повелителю. — Скажи… а если б я попросил тебя сделать одну вещь… ты бы сделал?

Вилли с интересом посмотрел на собеседника и осторожно сказал:

— Вы всегда можете просто приказать мне, ваше величество.

— Э-э, нет! — Карл вяло махнул рукой. — Это не такое дело, чтоб на него идти по приказу! Но нужное, да… Так что — согласишься?

— Если это будет в моих силах, ваше величество. Что надо сделать?

— Убить кое-кого, конечно, предатель ты мой верный! — Карл зашёлся смехом и продолжил далеко не сразу: — Убить одного… одну большую сволочь, да!..

— Кого именно, ваше величество? Ваше величество, вы меня слышите?.. — попытался добиться ответа Вилли. Но Карл уже успел провалиться в пьяный сон, откинувшись на спинку кресла.

«Чёрт возьми, императорское семейство, похоже, задумало сделать из меня своего цепного убийцу! — подумал Вилли, неторопливо допивая остатки коньяка из бокала. — Сначала Луиза, теперь этот… Чем, забери меня Бездна, я теперь лучше клятых Гончих, которые убивают по приказу Церкви?! Но интересно — кого всё-таки его величество задумал отправить к праотцам?..»

***

Лавиния стояла на пороге двухэтажного особняка недалеко от центра Боэнны. Дом с узкими окнами, выстроенный из серого камня, выглядел мрачновато. Да и странно было бы ему казаться иным в этот тёмный и дождливый мидландский вечер.

Вот только для герцогини Альтьери, вздрагивающей от волнения, всё вокруг словно бы полыхало буйством красок — куда там саду вокруг её родного фиорского дворца!.. На пару мгновений Лавиния застыла, положив ладонь на дверной молоток — ей всё не верилось, что скоро она увидит Габриэля и Рихо. Но, собравшись с мыслями и отряхнув дождевые капли с опушённого кориннским соболем капюшона плаща, Лавиния решительно постучала в дверь.

Споря с сонным слугой, никак не желавшим впускать её внутрь, Лавиния почти пожалела, что сегодня покинула свой маленький отряд в одиночку. Она отлично знала, что присутствие вооружённых мужчин делает расторопной даже ленивую прислугу. Но быть настойчивой Белая Львица тоже умела, и недовольно морщившийся привратник впустил-таки её в просторный холл, скупо освещённый свечами.

Оставшись одна, Лавиния не спешила усесться на один из стоявших у стен узких диванчиков со светлой обивкой. В нетерпении, смешивавшемся с тревогой, она мерила холл быстрыми шагами, то и дело сжимая в кулаки ладони в чёрных замшевых перчатках.

Когда на широкой лестнице, ведущей на второй этаж, появилась тёмная фигура, слишком высокая и стройная, чтобы принадлежать привратнику, Лавиния тут же рванулась вверх по гладким каменным ступеням, поскальзываясь второпях. И столкнулась с идущим вниз Рихо, который почти машинально подхватил её под руки.

— Рих-хо!.. — его имя Лавиния выдохнула коротко и рвано — словно только что выползла на берег, выбравшись из бурного водного потока. И, уткнувшись лицом в чёрный мундир возлюбленного, подумала о том, что только рядом с Рихо её мир прекращал разваливаться на части.

А самому Рихо на миг показалось, будто он снова провалился в какое-то бредовое видение. Лавиния, очутившаяся в Боэнне, появившаяся из дождевого сумрака, поначалу выглядела для него новым странным сном.

Но она была чересчур реальна для сна. Её плащ, холодный и мокрый, покрывали дождевые потёки. Пряди светлых волос, выбившихся из-под мужского бархатного берета, пахли бахмийской благовонной смолой с южного берега Хризолитового моря и ещё чуть-чуть — фиорскими апельсинами.

Рихо хотелось стиснуть Лавинию в объятиях изо всех сил и получить ещё одно подтверждение того, что он видит возлюбленную наяву. Но он боялся тем самым причинить ей боль и лишь очертил двумя пальцами контур лица, видя, как улыбка расцветает на нежных губах. А потом Лавиния потянулась к нему, и её поцелуй с Рихо вышел долгим и жарким.

И только тревога за ещё одного близкого человека заставила Лавинию с сожалением отстраниться, спросив:

— Рихо, скажи… А Габриэль?.. Он здесь, в Боэнне? С ним всё…

— Да здесь он, здесь, — быстро ответил Рихо, неохотно выпуская её из объятий. — Как всегда, сидит за работой допоздна, ты же его знаешь!.. Пойдём, устроим твоему брату сюрприз.

Пока они поднимались на второй этаж и шли по широкому коридору к кардинальскому кабинету, Лавиния успела рассказать возлюбленному о посольстве и о своих намерениях найти у гиллийцев нечто, способное исцелить Габриэля.

— Ты и вправду думаешь, что это сработает? — напряжённо спросил Рихо, вглядываясь в её лицо.

— Я надеюсь, — Лавиния произнесла эту фразу твёрдо, но потом её голос дрогнул: — Потому что, Рихо, я… Я не знаю, где ещё можно найти какое-то средство. Я искала его, пыталась! Отдала столько золота за старинные манускрипты о проклятиях!.. К счастью, Винченцо было плевать, на что я трачу деньги, — Лавиния презрительно скривила губы. — Он, верно, считал, что я покупаю ткани и драгоценности… Но только я всё равно не нашла ничего полезного! Такое чувство, что в убийствах чародеи континента преуспели куда как больше, чем в исцелении.

— За убийства лучше платят, — невесело усмехнулся Рихо.

— Видно, так и есть. Но, говорят, магия Хрустальных островов не такая, как наша — она сильнее и старше. Так что если и есть шанс, то именно там.

Светлые волосы Лавинии слегка растрепались. В мягком свете магических светильников, укреплённых на стенах коридора, они казались подобием сияющего серебряного ореола, а голубые глаза сверкали гордо и упрямо. И у Рихо перехватывало горло от смеси счастья и отчаянья.

— Идём? — стесняясь нахлынувших чувств, хрипловато спросил он. И кивком указал на двери кабинета.

— Подожди, — всё ещё затянутая в замшу перчатки ручка Лавинии мягко коснулась плеча Рихо. — Пожалуйста, сначала скажи мне… Габриэль, как он?..

«Он слишком много рискует и слишком мало щадит себя. Поэтому временами мне хочется съездить ему по благородной физиономии за все выкрутасы», — мгновенно пронеслось в голове у Рихо. Вслух же он сказал:

— Неплохо. Насколько это возможно… в такой ситуации.

— Я понимаю, — кивнула в ответ Лавиния и решительно постучала в дверь.

Она вошла в помещение так же уверенно, как когда-то входила в комнаты брата в фиорском дворце. Вошла и… замерла посреди кабинета, встретившись взглядом с сидевшим за письменным столом Габриэлем. А потом втянула ноздрями воздух и с лукавой улыбкой произнесла:

— М-м-м, жасмин… Доброго вечера, братик! Похоже, ты или начал пользоваться женскими духами, или очень неплохо проводишь время в этом сером и холодном городе!..

— Уверяю тебя, дама, посетившая мой кабинет, весьма благочестива, и заходила сюда исключительно по делам Церкви. Не стоит всех судить по себе, моя грешная сестричка, — Габриэль возвёл глаза к небу и состроил нарочито постную гримасу. — Хотя тонкий нюх пригодится тебе, когда ты станешь старой и сварливой ревнивой женой…

— Ах, так, значит?! Старой и сварливой?!.. — её улыбка сделалась хищной, и Белая Львица Фиеннов кинулась к брату, словно собираясь ударить. А через мгновение уже смеялась и плакала в его объятиях.