Время кенгуру. Книга 2 (СИ) - Эм Михаил - Страница 54

Люська, увидел Улайю, вскрикнула. Этого-то я и опасался больше всего. Однако, новых криков не последовало. Я на мгновение расслабился, решив, что к Люське с опытом пришла женская мудрость, но поторопился. Что-то было не так.

Окинув взглядом помещение, я не обнаружил в нем Натали. Не только ее — отсутствовал также связанный Урумбо. В подвале находились Иван Платонович и Люська, а больше никого не было.

— Где они, Иван Платонович? — вскрикнул я. — Зачем вы развязали Урумбо? Куда подевалась Натали?

— Протечка, — коротко пояснил тесть. — Недосмотрели. Урумбо удалось подползти к протечке. Оттуда высунулся прозрачный щуп со светящимися отростками и утащил Верховного жреца. Я с дочей успел отпрыгнуть, а Натали не успела.

На глазах Люськи показались слезы.

— Бедная Натали!

— Почему бедная? — спросил я, хотя сам не был ни в чем уверен. — Просто Натали окажется на месте на полчаса раньше нас.

— Ты думаешь, дорогой? — просияла Люська.

— А вы, князь Андрей, новую бабу притащили, как погляжу? — заметил Иван Платонович.

— Будем считать, что приемную дочь. И вообще, это гуманитарная миссия, Иван Платонович, которая вас совершенно не касается. К слову, у нас очень мало времени. Я включил огненную защиту вокруг храма, но мне неизвестно, каковы храмовые запасы горючей жидкости. А спросить уже не у кого. Поэтому нам стоит поторопиться.

— Так поторопитесь, за чем дело стало? Аппарат-то при вас.

Я вытащил из кармана первертор и нажал пуск. Из отверстия первертора потекла розовая субстанция. Улайя с непривычки вскрикнула, но я притянул девчонку к себе, а другой рукой притянул Люську. Розовая субстанция продолжала вытекать, затем приступила к формированию.

Приняв биологические очертания, розовая субстанция превратилась в Пегого, который задал традиционный вопрос:

— Дойтить до протечка? Или опять полный швахомбрий?

— Дойтить, твою мать. Вот она, протечка, разве сам не видишь?!

Пегий оглянулся, увидел протечку и высоко подпрыгнул, едва не ударившись головой о потолок.

— Найтить протечка!

— Эй! — сказал я ему сурово. — Сначала нас закидывай в свои времена, понятно?

— Понимать, понимать! — закивал вытянутой мордой Пегий.

— Не обманешь, как в тот раз?

— Не обмануть.

Кенгуру вытянул из сумки тонкий небольшой диск и потер его. Из диска вынырнула зеленая спираль и сейчас же принялась удлиняться, ощупывая пространство. Когда спираль коснулась протечки, то сейчас же проникла в нее, затрепетав подобно отпущенной пружине. Из протечки поползли сверкающие блестки.

Протечка во времени явно готовилась принять нас в себя, после чего побледнеть и исчезнуть, во славу продолжавшего существовать мироздания.

Эпилог

Граф Орловский бился с испанским конкистадором.

Конкистадор был вооружен шпагой, тогда как граф — звездчатой булавой. Булава — оружие ближнего боя. Чтобы достать противника булавой, необходимо к противнику приблизиться, но именно это графу не удавалось. Конкистадор оказался воистину опытным бойцом. Орловскому пару раз чудом удалось избежать смерти, в последний момент отводя вражеский клинок от своего тела.

Орловский боялся признаться себе в том, что начал уставать. Адреналина в кровь выбросилось столько, что хватало с переизбытком, а противник выглядел свежим, как в самом начале боя. А ведь конкистадор совершил немалый пеший переход, в боевых доспехах и с оружием!

Бои на улицах Теночтитлана продолжались уже пару часов.

Постепенно темнело. Драка в темноте, с одной стороны, увеличивала шансы на успех, а с другой — могла обратиться в поражение. При недостатке освещения проще достать противника неожиданным ударом булавой, вместе с тем легче нарваться на встречный укол шпагой. Впрочем, для того, чтобы просто драться, в Теночтитлане оставалось достаточно светло. Здесь никогда не наступала полная тьма, за счет висящей над храмом солнечной дуги — драться можно было хоть всю ночь, до самой смерти.

Конкистадор нанес очередной выпад шпагой, и в глазах Орловского расплылись очертания предметов. Неужели он ранен? Лицо конкистадора показалось графу несколько удивленным. Казалось, конкистадор вглядывается за спину графу, а не в него самого.

Орловскому был знаком этот прием: отвлечь внимание, затем нанести решающий удар, — поэтому он не купился. Изловчившись, Орловский достал-таки конкистадора звездчатой булавой. Металлическая кольчуга заскрежетала и прогнулась. Противник был ошеломлен. Не дожидаясь, пока он опомнится, граф размозжил конкистадору голову, после чего обернулся, готовый к любым неожиданностям.

Со спины никто не подкрадывался, как Орловский и предполагал. Однако, перед своей гибелью противник не имитировал удивление, он в самом деле был удивлен — теперь Орловский понимал, чем именно.

Солнечная дуга над храмом быстро бледнела и истончалась. Через какую-то минуту она окончательно угасла. Когда от толстенной солнечной дуги остался один тонкий луч, этот луч — как будто от избыточного напряжения, совершенно внезапно — разорвался в наивысшей точке и быстро втянулся внутрь храма. Последнее светлое марево задрожало и исчезло, как будто ничего не было. На империю инков опустилась прохладная темная ночь.

Сражение на улицах Теночтитлана прекратилось. Люди — усталые, потные, озлобленные — молча смотрели на исчезновение чуда, к которому еще недавно были приобщены.

— Виракоча улетел на солнце! — закричал граф Григорий Орловский во всю глотку, испытывая новый небывалый выброс адреналина. — У нас получилось! Вселенная спасена!

После его восторженного крика люди на улицах Теночтитлана очнулись и продолжили свою смертельную битву.