Человек, которого не было (СИ) - Кросс Элис - Страница 112

Факелы на стенах были зажжены совсем недавно, коридор слабо затягивался полупрозрачным дымом. Раньше факелы использовали редко, им на смену пришли удобные сферы света, именуемые светлячками. Сделать такую сферу, обладая минимумом навыков по работе с печатями, мог любой — достаточно было собрать немного солнечного или лунного света в стеклянный шар и закрепить результат несколькими другими печатями. Сферы могли парить под потолком, даровать или полностью поглощать свет, а также от них не исходило никакой опасности. Но Шавес, как можно увидеть, их использовать запретил.

Добравшись до нужной двери, Морриган схватилась за ручку и замерла. Сколько воспоминаний связывало её с этой комнатой: непонимание, страх, боль, облегчение, отрешение. Она будто бы пережила весь калейдоскоп эмоций заново, только прикасаясь к злосчастной ручке. Когда-то она вошла в эту комнату перепуганной девчонкой, и когда-то вышла из неё человеком, умевшим заглушить любые чувства, терпеть любую боль... Пыточная.

Дверь со скрипом отворилась, приглашая шагнуть в бескрайнюю темноту. Щелчок пальцев, что должен был привести в действие светлячка, остался проигнорирован, и женщине пришлось снять со стены горящий факел. Переступив порог, она двигалась осторожно, с опасной, а может, замедляло её нежелание увидеть то, что спряталось в тени. Морриган шла, уповая на неверно разгаданное послание, на свою ошибку, но, осветив дальнюю стену длинной комнаты, поняла, что никакой ошибки нет…

Гвин, прикованный ремнями к деревянному креслу, сидел совершенно неподвижно, слегка откинув голову на бок. Мертвецки-бледная кожа местами наливалась фиолетовыми и бурыми синяками, испятнанная кровью одежда была аккуратно разрезана там, где под ней виднелись сочащиеся раны. Морриган не могла отвести взгляд. Она опоздала?..

Неожиданно Велниб приоткрыл глаза. Телохранитель в тот же миг бросила факел на пол и кинулась к магу, чтобы расстегнуть ремни. Она слабо их видела, но всё ещё отчётливо помнила каждый из них, пришлось бы — нашла бы хоть в полной темноте.

— Морри…ган? — прошептал Гвин.

— Тише, всё хорошо. Теперь всё хорошо, — спокойно ответила она, продолжая возиться с креплениями. Она расстёгивала один ремень за другим, заострив всё внимание именно на этом.

— Прости… Прости меня. Если бы я знал, ка…каково это… Прости… — проговорил он, освобождённой рукой пытаясь нащупать плечо женщины.

— Да ты, никак, бредишь, Велниб, — усмехнулась она. — Не слышала, что за тобой наблюдалось раскаяние.

— Это, правда, ты… — слабо усмехнулся он в ответ. — Как ты… меня… нашла? — отрывисто спросил маг, пытаясь дышать полной грудью.

— Новый король подсказал.

— Они забрали… приказ Хельма. Сначала я… я был в камере, а… потом здесь.

— Я уведу тебя отсюда.

— А с тобой… что они сделали… с тобой?

— Ничего. Я всё ещё телохранитель. Только Воронов поручили истребить, — сказала она, расстегнув последний ремень. — Вот и всё.

Освободив Гвина, она сразу попыталась схватить его под руки, позволив держаться за себя, что он и сделал, и стащила с кресла. Маг был настолько тяжёлым, что Морриган сразу поняла — нести его она не сможет. Протащив его несколько шагов, волоча ноги по полу, она осторожно припала на колени, предоставляя Велнибу возможность сориентироваться в пространстве. Он плохо управлял одеревеневшими конечностями и с трудом мог даже цепляться за шею освободительницы. Морриган перевернула навзничь и уложила голову себе на грудь. Вытянувшись по весь рост, Гвин болезненно застонал.

— Ящик… Ящик под столом, — сказал он, побуждая женщину подняться и проверить.

Она осторожно сместила израненное тело на пол, а затем незамедлительно направилась к столу, на котором некогда располагались самые разные орудия пыток. Факел, валявшийся под ногами, всё ещё горел, порождая жуткие тени, но всё же даруя необходимый свет. Выдвинув из-под стола деревянный ящик, Морриган услышала позвякивание, издаваемое стеклянными бутылками. Это то самое зелье, ускоряющее регенерацию, вне всяких сомнений, — лучшее творение Гвина. Настало время создателю в полной мере насладиться свойствами собственного детища.

Вернувшись к магу с одной из бутылок в руке, Морриган тут же открыла её и, проверив на запах — на всякий случай, щедро окропила зельем все видимые ранения. Она старалась сделать это как можно быстрее, ибо предполагала, что сам Велниб вряд ли когда-либо использовал его на себе при ранах такого характера. А вот телохранитель использовала и твёрдо знала, какая боль идёт рука об руку с ускоренной регенерацией…

Гвин закричал. Хриплый, раздирающий горло, преисполненный мучений крик, отражающийся от стен и оттого звучащий ещё громче, был хорошо знаком Морриган. Она никогда не кричала, но всегда представляла, как сделает это и как это будет звучать… И наконец услышав этот крик, не испытала никакого удовольствия, не испытала даже подобия радости от наконец удовлетворённого любопытства. Интересно, слышал ли этот крик Гвин? Определённо, да. Но мог ли представить, что когда-то сам взвоет так, что у окружающих заложит уши? Вряд ли.

Именно так размышляла Морриган, пока пыталась удержать извивающегося в страшной агонии мага. Удивительно, что настолько ослабевший человек может найти в себе достаточно силы, чтобы так сопротивляться. Те несколько секунд, пока Гвин изворачивался как уж на сковороде, показались телохранителю вечностью. Маг, как минимум, оставил ей несколько синяков и излишне нагрузил повреждённое плечо, за что Морриган ему «спасибо», конечно, не скажет, но и осуждать не будет. Она прекрасно понимала, как тяжело даётся самоконтроль, и прекрасно понимала, что не каждый вовсе способен на это.

Она также успела подумать и о разнице между ней и Гвином. Мысль о зависти проскочила так неожиданно, что её не удалось ухватить даже за хвост. Но когда маг наконец пришёл в чувство, пытаясь отдышаться, Морриган мысль вернула. Как бы странно это ни было, но ей хотелось бы кричать от боли, скручиваться в агонии и рыдать что есть мочи. Но она не могла. Уже — не могла.

Система обучения, созданная Гвином Велнибом, сейчас валяющимся на холодном и грязном полу, оказалась удивительно эффективной. Будущего телохранителя уже тогда научили думать, что любая боль — всего лишь боль: насколько бы сильной она не была, она закончится. Любая боль пройдёт. И боль тогда стала куда привычнее, чем обед. Она стала частью жизни, неотъемлемым элементом расписания дня на долгих десять лет. И вычеркнуть из памяти эти истины, что вживлялись в голову годами, Морриган не могла.

— Понравилось в моей шкуре? — без злого умысла спросила она, отодвинувшись.

— Как ты… как ты это терпела? — будучи совершенно ошарашенным в ответ спросил Гвин.

Морриган пожала плечами. Конечно, у неё был ответ, однако озвучивать его женщина не захотела. Человек может многое стерпеть, если понимает, для чего он это делает. В отличие от Гвина, которого истязали ради истязаний, Морриган истязали, чтобы сделать сильнее, научить тому, чего она не умела. И она знала, что подобный путь, при условии, что она пройдёт его достойно, принесёт ей в будущем.

— Ты же… ты же знаешь, что… будет потом? — неожиданно перевёл тему маг, самостоятельно присев и согнув одно колено, чтобы опереться на него рукой.

— А что будет потом?

— Война, — серьёзным и почти привычным тоном сообщил Гвин. — Они будут воевать… с магами.

— Они не пойдут на это, — уверенно отвергла Морриган. — Это… слишком. Народ попросту не поддержит эту войну, а уж сами маги — тем более. В мире всё работает на магии, она стержень этого мира. Воевать с ней всё равно, что воевать с водой или плодородной почвой. В конце концов маги занимают многие руководящие посты…

— Занимали, — перебил Велниб. — Занимали… посты. Я тут тоже… клювом… не щёлкал. Многое узнал. Они уже… уже начали эту войну. И то, что сделала… ты… только подтвердило это.

— Уничтожение шпионской сети?..

— Да. Это… начало. Среди Воронов было… много… магов. Они бы узнали… первыми и… первыми предупредили бы… остальных. Сейчас всё слишком… быстро. Они уже убрали… нас от власти. Мы умрём, Морриган…