Кольцо Анахиты (СИ) - Рябинина Татьяна - Страница 25

На кровати дрыхли уже обе корги, развалившись так, что я не смогла бы лечь, не спихнув как минимум одну из них. Интересно, кто их впустил? Хотя… я вспомнила, что закрыла дверь неплотно, а Люська меня предупреждала: эти толстухи пролезут в любую щель. Посмотрев на спящих собак, я со всех ног бросилась в ванную и упала на колени перед фаянсовым идолом. Минут через сорок вышла, держась за стенку, и, не раздеваясь, упала на тахту во второй комнате.

================================================

Разбудил меня не стук в дверь, а склянки. Собак на кровати уже не было. Ну ладно, зайти-то они смогли, а вот вышли как? Я точно помнила, что хорошо закрыла дверь. Или Энни услышала визг и выпустила их? Интересно, что она подумала, увидев неразобранную постель?

Я быстро почистила зубы, причесалась, сменила измятую блузку на легкую кофточку. Брюки, к счастью, из немнучей ткани, немного испачкались при падении с лестницы, но мне удалось их отряхнуть.

Во рту, как говорится, замполит нагадил, голова тупо болела, особенно затылок, в желудке плескалась ядовитая кислота. Класс. Третья ночь в замке — и второе hangover[51]. Не спиться бы. Есть не хотелось, но я все-таки не рискнула пропустить завтрак.

Выйдя из комнаты, я чуть не столкнулась с Энни, которая, видимо, шла забирать чайный поднос, так и стоявший сиротливо на столике. Увидев меня, она вытаращила глаза, забыв присесть даже номинально.

— Доброе утро, Энни, — я сладко улыбнулась. — Представляете, уснула вчера вечером на тахте. Вот только сейчас проснулась. Даже чай не пила. А собак вы выпустили?

— Да, мадам, — она наконец пришла в себя и изобразила книксен.

Интересно, почему Тони вчера сказал, что соврет, будто идет к Энни, если попадется. Почему к Энни, а не к Салли? «Может, мы наконец от нее избавимся»… Что вообще с ней не так? Я снова вспомнила ее появление в «Хэмптон-корте» и слова Маргарет во сне.

Впрочем, эти мысли мгновенно отступили куда-то на двадцать второй план, вытесненные воспоминаниями о наших с Тони ночных похождениях.

«До завтра, милая… позвони, когда проснешься».

Саламандры в животе встали на хвосты и принялись плясать «Бамболео». Вот ведь дьявол!

Тони отозвался после первого же гудка — действительно ждал моего звонка?

— Как ты, милая? — спросил он.

Я понимала, что это обычная формула, которая значит не больше, чем наше «как дела?», и надо ответить «отлично, а ты?», но вместо этого зачем-то начала рассказывать, что ем сосиски в томате, не хватает только водки и маринованных белых грибов. Мой отсыл к Булгакову Тони, конечно, не понял, но я его простила.

— Голова болит? — посочувствовал он. — После эля всегда тяжелое похмелье. Извини, что не остановил тебя вовремя.

Помолчав немного, Тони сказал, что сейчас он в Стэмфорде, занят делами поместья, потом заберет машину и к вечеру вернется.

— Как ты думаешь, — спросил он, снова сделав паузу, и мне показалось, что он здорово волнуется, — ты к вечеру уже будешь в порядке? Если я у себя что-нибудь приготовлю, ты придешь ко мне на ужин?

Я уронила с вилки половинку сосиски, которую моментально подхватила Пикси, явно считавшая, что пожертвованный мною кусок ветчины — просто курам на смех.

— Ты ведь хотел спросить, не передумала ли я заняться с тобой… любовью, правда?

Мне всегда непросто давались подобные формулировки, да и вообще, наверно, не стоило так говорить, но я словно в холодную воду нырнула. Как говорил один мой знакомый, давайте сразу расставим все точки над Ё.

— Прямолинейно, но верно, — согласился Тони. — Именно это я и хотел спросить. Но, по правде, боялся. Наверно, я трус.

— Нет, — прошептала я.

— Нет — что? — не понял Тони. — «Нет, не трус», «нет, не передумала» или «нет, отвали»?

— Не трус. И не передумала, — ответила я и нажала на кнопку отбоя, мысленно умоляя Тони не перезванивать сразу же, дать мне прийти в себя.

Дорогое Мироздание, у меня два вопроса. Как мне дожить до вечера и как я буду жить после этого вечера?

Поскольку Дорогое Мироздание не отвечало, я ответила за него сама: будем переживать проблемы по мере их поступления.

Я допивала кофе, когда позвонила Люська.

— Ну, и где ты сегодня ночевала? — даже не поздоровавшись, ехидно поинтересовалась она.

— На тахте, — честно ответила я.

— Почему? — обалдело спросила Люська.

— На кровати спали твои охреневшие псины. Развалились во всю ширь и меня не пустили. Надо было стартануть их с ноги на Марс, но в последнюю секунду пожалела.

— А… Тони?

— Что Тони? — разозлилась я. — Где Тони ночевал? Не знаю, спроси у него.

— Но вы же?..

— Мы же гуляли по городу и ужинали в баре. Приехали на такси обратно. Все.

— Он тебе не понравился?

— Слушай, а чего ты, собственно, хотела? — я уже почти орала, пряча за воплями свою беспомощность и страх перед будущим. — Это же вы с Питером его попросили меня пригласить, нет? А оно ему надо?

— Ну… да, — виновато согласилась Люська. — Но мы хотели как лучше. Думали, что… Свет, он что, тебя обидел как-нибудь?

— Нет, не обидел, — я постаралась взять себя в руки. — Извини, мне просто хреново. И не из-за Тони. Я вчера выжрала три пинты… как его? Светлого эля, вот.

— Алкашиха, — ласково промурчала Люська. — Ладно, давай, до вечера. Или у тебя планы?

Черт, черт, черт!!! Ладно, придумаю что-нибудь.

— Никаких планов, Люсь. До вечера.

На улице снова светило солнце, поэтому я быстренько, не дожидаясь горничных с пылесосом, переоделась в легкое платье и босоножки. Корги ждали меня в холле. Интересно, они читают мои мысли или просто тусуются там на всякий пожарный случай? Хотя нет, Люська ведь говорила, что обычно гуляет после завтрака или верхом катается. Вот они и привыкли к такому распорядку. Представляю, как им скучно зимой, когда хозяева приезжают сюда только по выходным, да и то не каждый раз.

Мне хотелось побыть одной (собаки не в счет), поэтому я пошла не в парк, а во внутренний садик, где еще не была. Словно в насмешку за ближайшим кустом оказался Бобан, который любезничал с Салли. Он что-то рассказывал, наклонившись к ней, а она тоненько хихикала, жеманно прикрыв рот ладошкой. Увидев меня, Бобан демонстративно отвернулся, а Салли наоборот уставилась в упор. Потом спохватилась, криво присела, продолжая коситься с любопытством, и нехотя поплелась в дом. Бобан пошел за ней.

Похоже, из-за чертовых собак вся наша ночная конспирация пошла прахом. Мы чуть не убились на этой проклятой лестнице, а весь дом обсуждает, вернулась ли я домой перед завтраком или все-таки ночевала у себя. Откуда я могла вернуться, тут наверняка ни у кого сомнений не было. Или у меня уже паранойя? Кстати, а чего это Салли болтается во дворе с Бобаном, когда ей положено ходить по дому в обнимку с пылесосом? Или, может, она и есть его таинственная девушка? А почему бы и нет?

За следующим кустом садовник встретил меня комплиментом, что я прекрасно выгляжу и вообще похожа прекрасный цветок. Странное дело, мне всегда было не по себе, когда кто-то говорил, что я красивая или просто меня хвалил. Чудилась то ли лесть, то ли пустая вежливость, то ли преувеличение. Я и сейчас чувствовала себя немного странно, но все же с удивлением поняла, что такое внимание вдруг стало мне даже приятно. И кого же я должна за это благодарить — Маргарет или Тони?

Я села на скамейку, подставив лицо солнцу. Припекало уже с утра, одуряюще пахла мокрая от росы трава. В небе, подернутом белесой дымкой, носились, истерично голося, юркие птицы — стрижи или ласточки. Я словно затаилась в ожидании.

Будь что будет! Будь что будет. Будь что будет…

В конце концов, может, я придаю всему слишком много значения? Может быть, для взрослых, самодостаточных людей секс — это просто секс? Или все дело в том, что у меня не слишком богатый опыт?